Lock your heart away

Все, что осталось в руке, клочок смятой бумажки

И горстка слов, не сказанных уже дважды

У жизни самые жестокие сценаристы. Тэхён сидел на корточках за школьным спортзалом, прижимая к разбитой губе мятую салфетку. Под пальцами пульсировало второй раз за неделю, может, третий. Четвертый? Он уже сбился со счета. От него пахло хвоей — густой, смолистой, слишком заметной для омеги. Таблетки-подавители, которые Тэхён глотал каждое утро, почти не работали. Собственный ядрёный запах пробивался сквозь любые лекарства, делая его узнаваемым за версту. «Бревно», — дразнили одноклассники с самой начальной школы. «Шлюха». Прозвище все еще звенело в ушах. Оно вообще въелось в мозг и перестало выходить из головы где-то после третьей недели травли. Прилипло, как та самая жвачка на подошве, которую хрен отдерёшь. Из недели в неделю ничего не менялось, будто он просто проживал день сурка или застрял в компьютерной игре — никак не мог пройти дурацкие препятствия. Тэхён уже не вздрагивал, когда его так называли. Не обращал внимания, когда толкали в коридорах. Не плакал из-за очередного высера в общей беседе школьников. Иногда расстраивался из-за обеда, который со стопроцентной вероятностью оказывался на его голове, — просто есть хотелось до жути. А это был единственный прием пищи, за который не нужно было платить. Тэхён не оборачивался, не сжимал кулаки. Продолжал идти по коридору, глядя прямо перед собой или под ноги, и делал вид, что не слышит. Когда били, он обычно не сопротивлялся — прилетит меньше и раньше закончится. Но сегодня, когда его кофту разодрали до состояния тряпки, Тэхён ответил. И получил по лицу за то, что посмел защищаться. Ким сплюнул на асфальт и вытер рот тыльной стороной ладони. Холодный ветер как раз подсушил кровь на лице. Домой идти совершенно не хотелось. Там его ждала давящая атмосфера, безразличие и вопросы, на которые у него давно уже не было ответов. Придется опять врать, прятать лицо под челкой и натягивать капюшон по самые брови. — Ты реально никогда не пробовал банановое молоко? — Чонгук смотрел на него так, будто Тэхён признался, что он не с этой планеты. Даже как-то стыдно стало. — Ну да, и что? Обычное молоко, подумаешь. — Обычное? — Чон приложил руку к груди, изображая смертельную обиду. — Ты разбиваешь мне сердце, Ким Тэхён. Они сидели на скамейке в парке. Был тёплый майский вечер, солнце садилось за деревьями, и воздух пах цветущей сиренью. Тэхён тогда ещё не понимал, почему и зачем согласился пойти погулять с этим альфой. Просто Чон улыбнулся, и слово «да» вылетело само. Чонгук оказался потрясающим собеседником, сразу же расположил к себе. А еще пах мятой. Свежей, холодной, бодрящей, прямо как конфетка. Тэхён до жути любил мятные леденцы. И теперь ловил себя на том, что вдыхал этот запах глубже, чем следовало бы. — На, держи, — Чонгук протянул ему маленькую желтую коробочку. — Давай пробуй, хочу увидеть твоё лицо. Тэхён лишь закатил глаза, но сделал глоток. Брови удивленно поползли наверх, потому что это было вкусно. Сладко, нежно, с каким-то детским послевкусием, от которого на языке оставалось тепло. — Ну? — Чонгук чуть ли не искрился. Он вообще всегда сиял так, что больно было смотреть. — Вкусно же, правда? — Нормально, — буркнул Тэхён, делая еще один глоток. Альфа громко и бурно рассмеялся, заставляя какую-то парочку обернуться в их сторону. Он никогда и никого не стеснялся, в принципе вел себя так, будто весь мир принадлежал ему. Так и было. И мир Тэхёна тоже. — Ты не умеешь врать, — выпалил Чонгук и вдруг наклонился ближе, задевая носом его щёку. — У тебя уши покраснели. И пахнешь, кстати, просто божественно, мне башку сносит. Тэхён отшатнулся. Уши и правда горели. И щёки. И, кажется, даже шея. — Отстань. Подавители не берут. — И хорошо, — Чонгук улыбнулся ещё шире. — Мне нравится, я бы тебя съел. — Не неси чушь. — А вот и буду, — Чонгук забрал у него коробочку и отпил. А потом, всё так же улыбаясь, дотронулся до уголка губ омеги пальцем. — У тебя молоко здесь. Тэхён тогда смотрел в его хитрющие глаза, искрящиеся тысячами звезд, и думал только об одном: поцеловать или нет? Не успел принять решение, потому что Чонгук поцеловал сам. Сладко и нежно, сминая его своими теплыми губами с привкусом бананового молока и свежей мяты, от которой у Тэхёна закружилась голова. «Запомнить, — пронеслось в голове. — Нужно запомнить первый поцелуй навсегда». Он запомнил. Тэхён вдруг отмер, глядя на свои длинные пальцы. Они дрожали от грёбаного холода и остатков адреналина. Вокруг был только грязный снег, ледяной ветер и реальность, в которой никаких поцелуев больше не было. Ким машинально поднёс запястье к носу. Хвоя, немного горьковатая. Но ему вдруг показалось, что он чувствовал что-то другое: банановое молоко, сирень… Чонгука. Бред. Тэхён достал телефон. Экран треснул ещё месяц назад — кто-то наступил, когда омега упал после удара в живот. Но главное, что он работал, этого было достаточно. Новых сообщений нет. Ну, конечно. Чего он ожидал? Чонгук до сих пор был заблокирован во всех мессенджерах, и у Тэхёна даже мысли не возникало убрать его из черного списка. А больше писать ему было некому. Поныть самому в жилетку, кстати, тоже. Одноклассники? Они сами участвовали в травле. Учителя? Смотрели сквозь него, будто он был прозрачным. Директор однажды вызвал, посмотрел на синяки, вздохнул и сказал: «Сам-то не провоцируй. Беспризорник что ли?». Папа? Ему было плевать. Он вообще редко бывал трезвым. Отец же ушёл, когда Тэхёну было двенадцать, и с тех пор не объявлялся. Единственным взрослым, который когда-то спросил «как дела», был их старенький омега-библиотекарь, но он ушел на пенсию после нового года.

— Ты чего такой бука сегодня? — Чонгук обнял его со спины и уткнулся носом в макушку. — Кто обидел моего Тэхёни? Альфа втянул воздух, и Ким почувствовал, как тот замер на секунду. — Ёлочка моя, — тихо сказал Чонгук. — Пахнешь стрессом. Взволнован? — Я всегда так воняю, если ты еще не понял, — буркнул Тэхён, но внутри что-то ёкнуло. Чонгук единственный, кто не морщился от его запаха, кому Ким не был противен. — Нет. Сегодня по-другому, — альфа развернул его к себе, заглядывая в темные глаза. — Переволновался? Что случилось? Рассказывай. — Никто не обидел. Все в порядке. — Врёшь. Чон смотрел так пристально, что Тэхёну захотелось спрятаться. Ему не было страшно, просто Чонгук видел слишком много. В особенности то, что омега сам от себя так тщательно прятал. — Я серьёзно. Если кто-то посмел, ты мне скажи. — И что ты сделаешь? — Разберусь, — протянул Чонгук и улыбнулся своей теплой, уверенной улыбкой. — Никто не смеет трогать моего омегу. Тэхён тогда хотел возразить: «Я не твой». Не сказал, потому что это было бы ложью. — Ладно. — Чонгук сжал его ладони, поднёс к своим губам и поцеловал, кажется, каждый сантиметр. — Если ты не говоришь, значит, не хочешь. Я просто буду рядом, знай. Ким смотрел на их переплетённые пальцы и думал: «Не может быть, чтобы это было по-настоящему. Такие вещи не случаются с такими, как я». А Чонгук смотрел на него и улыбался, будто Тэхён был самым ценным, что у него есть. «Я люблю тебя», — хотел тогда сказать омега. Но не сказал, потому что боялся спугнуть. Потому что не верил, что это надолго. И оказался прав.

Тэхён сунул телефон в карман. Провёл языком по губе — всё ещё кровит. Чёрт. Он поднялся, отряхнул штаны и побрёл к выходу со школьного двора. Уроки закончились час назад, территория почти опустела. Только вдалеке маячила кучка парней, они что-то курили за деревьями и смеялись. Тэхён прибавил шагу. Не хватало ещё нарваться на них. Он и так выждал, пока все уйдут, чтобы быстренько смотаться без происшествий. Почти дошёл до калитки, когда услышал знакомый голос: — Эй, Ким! Тэхён не обернулся, лишь ускорил шаг.

— Пойдём со мной, — Чонгук тянул его за руку куда-то в сторону школьного двора. — Куда? Уже поздно. — Ты мне доверяешь? Тэхён замялся. Доверяет ли он? Чонгук никогда не давал повода сомневаться. Всегда отвечал на сообщения, приходил, когда Тэхёну было плохо. Всегда знал, что сказать. И молчал, просто был рядом, когда Киму не нужны были слова — понимал его без них. — Доверяю, — тихо прошептал в ответ. Чонгук улыбнулся, довольно закрывая глаза, будто услышал самое важное признание в мире. Они забрались на крышу заброшенного здания за школой. Чон вытащил из рюкзака плед и пакет с чипсами. Пару баночек пива. Звёзды в ту ночь были просто огромными — такими близкими, что хотелось протянуть руку и дотронуться. — Ёлочка моя, — вдруг прохрипел Чонгук, глядя в небо, — я каждый день думаю о тебе. Не могу перестать, будто одержимый… Это странно? Тэхён замер. — Нет, — выдохнул. — Я тоже. Ну, в смысле думаю о тебе. Чонгук повернул голову и посмотрел на него, заглядывая в душу. Потом накрыл ладонью замерзшие пальцы. — Знаешь, что я ещё понял? — Что? — Твой запах, — Чонгук закрыл глаза на секунду. — Знаешь, на что похож? На лес после дождя. Я раньше в детстве обожал приезжать к бабушке, чтобы гулять в нем. Лет десять прошло, уже и не помню многое, но когда чувствую тебя — будто оказываюсь прямо там. Тэхён в тот миг не мог дышать, вообще забыл, как это делается. — Это глупо, — прошептал омега. — Нет, — Чонгук покачал головой. — Это единственное, что не глупо. А потом Тэхён потянулся и поцеловал Чонгука первым. Сам. Впервые в жизни проявил инициативу. Чонгук тогда улыбался ему в губы, сжимая омегу в объятиях и проникая в каждую клеточку, до самых костей, заслоняя весь мир. И пах мятой — свежей, спасительной, такой близкой, что Тэхёну казалось, будто он вдыхает этот запах впервые в жизни.

— Я сказал, стой! Чья-то рука вцепилась в плечо, разворачивая. Парень на год старше, альфа с запахом тяжёлого табака — дешёвого, удушающего. С ним двое его прихвостней. Тэхён всех их знал в лицо. Этот альфа — Иджун— уже хватал его за подбородок две недели назад. Тогда Тэхёну повезло: мимо проходил охранник. Сейчас же охранника не было. Иджун приблизился вплотную, втягивая носом воздух рядом с шеей Тэхёна. — Снова воняешь на всю округу, — скривился он. — Слышь, ты что, ёлка новогодняя? Или пытаешься альф привлечь? Не работает, шлюха. Дружки заржали. Тэхён стиснул зубы. Не реагировать. Не реагировать. — Чего тебе? — постарался, чтобы голос звучал ровно. Получилось почти. Иджун ухмыльнулся, окинув его брезгливым взглядом с головы до ног. Смаковал, как кошка загнанную мышку. — Слышал, ты фотки свои продаёшь. Сколько берёшь? Я заплачу, — альфа достал из кармана мятую купюру и сунул Тэхёну в лицо. — На, купи себе нормальные подавители. А то воняешь, как дешёвый освежитель в туалете. Стервятники заржали громче. Тэхён смотрел на деньги перед носом и чувствовал, как внутри все снова сжимается. Гнев прошёл ещё месяц назад… Усталость накрывала сносящей с ног волной. Где-то под ребрами скреблось искреннее желание, чтобы это всё кончилось. Любым способом. Чонгук пришёл без предупреждения — в растянутой футболке, с мятой коробкой бананового молока подмышкой и с такой улыбкой, будто за окном и не было черного неба, предвещающего затяжной ливень. — Ты занят? — спросил с порога, даже не поздоровавшись. — Нет, — соврал Тэхён, мысленно похоронив несделанную домашнюю работу и завтрашнюю контрольную по математике. — Отлично, — Чонгук шагнул в глубь квартирки, бросил рюкзак на пол и рухнул на кровать с размаху, так что она аж жалобно скрипнула. — Тогда я остаюсь. Навсегда. Тэхён усмехнулся. Сел рядом, мягко провёл пальцами по его волосам от лба к затылку. Чонгук закатил глаза, наслаждаясь прикосновением. — Ты как котяра, — улыбнулся Тэхён. — Твой котяра, — поправил Чонгук, не открывая глаз. Тэхён хотел ответить, что да, но Чонгук вдруг сел, доставая из рюкзака приставку. Специально приносил к омеге каждый раз, потому что у того не было. Зато старенький телевизор даже поддерживал игру! Альфа ткнул ему в грудь джойстиком: — А теперь, ёлочка, готовься проиграть. — Надеру тебе зад, — фыркнул Тэхён, принимая вызов. Они играли почти два часа. Чонгук громко кричал, когда его персонаж умирал, бросал джойстик на кровать и хватался за голову. Тэхён смеялся по-настоящему и чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. — Ты читеришь, — прошипел Чонгук после третьего проигрыша. — Я просто талантлив. — Талантливый жулик. На экране в очередной загорелась табличка «Game Over». Чонгук откинулся на подушку, утянув Тэхёна за собой. Омега уткнулся носом ему в плечо. — Тэхён, — тихо сказал Чонгук, глядя в потолок. — Мм? — Ты моё счастье, — прошептал Чонгук открыто и искренне. Тэхён, кажется, к этому никогда не привыкнет. В груди плеснуло горячей волной. Ким приподнялся, посмотрел на альфу, закусывая нижнюю губу. Чонгук красивый, очень. И глаза у него — самые лучшие в мире, самые родные. «Скажи ему, — кричало всё внутри. — Скажи сейчас». Но слова застряли где-то в горле: слишком большие и страшные, чтобы выпустить их на волю. Вдруг это всё разрушит? Вдруг после них что-то изменится? Вдруг Чонгук поймёт, что Тэхён любит его сильнее, чем можно себе представить, и испугается? — В следующий раз, — прошептал, заваливаясь рядом и затем почесывая чужой затылок. — Что в следующий раз? — не понял Чонгук. Тэхён улыбнулся и покачал головой. — Ничего. Просто в следующий раз. Он обещал себе, что скажет эти три слова. Обязательно. При следующей встрече, когда будет чуть смелее. Когда сердце перестанет колотиться так громко. «В следующий раз, — снова думал, провожая Чонгука до двери. — Обязательно в следующий раз». На следующий день Чонгук показал его обнаженные фотографии своим друзьям. Через неделю они разлетелись по всей школе. Через две — Тэхёна впервые назвали шлюхой. Чонгук пропал сразу после слива. Тэхён заблокировал его ночью, когда увидел скриншоты их переписки, и плакал в подушку, зажимая рот ладонью, чтобы соседи и папа не услышали. А утром узнал, что Чонгука больше нет в городе — подслушал от его друзей. «Следующий раз» не наступил. Тэхён так и не сказал ему заветных слов. А спустя полгода уже не был уверен, что они вообще были правдой. — Я не продаю фотографии, — процедил Тэхён, хмурясь и сдерживая агрессию внутри. — А на твои деньги я лучше куплю яд, чтобы ты сдох. Улыбка сползла с лица альфы: — Что ты сказал? Секунда — и Тэхён уже лежит на земле. Его ударили в солнечное сплетение, надежду вышибло полностью. Он хватал ртом холодный воздух, пока по рёбрам прилетало раз за разом. Иджун бил не в полную силу — забавлялся. Дружки стояли рядом, снимали на телефон. Перед глазами всё плыло. Ким чувствовал только вкус крови и собственный запах хвои, который вдруг стал резче — подавители не выдерживали, когда тело было на пределе. Вот так и умирают, и не физически вовсе. В первую очередь — не физически. Иджуну надоело через пару минут. Он сплюнул прямо в лицо, выпрямляясь и вытирая о него ботинок. — Шлюхам тут не место. Понял? И ушёл. Тэхён лежал на холодной земле и смотрел в серое небо. По щеке текла кровь из рассечённой брови — он чувствовал её тёплый путь по ледяной коже. Ничего, заживёт. Как и всё остальное. Закрыл глаза, надрывно выдыхая. Перед внутренним взором встало лицо Чонгука, который улыбался и кормил его печеньем в парке. Который называл его «моим» и говорил, что Тэхён красивый. Который постоянно пил банановое молоко пачками, а потом целовал его с этим сладким привкусом. Который пах мятой — свежей, родной, от чего у Тэхёна каждый раз перехватывало дыхание. Который обещал быть рядом, что бы не случилось. Который исчез. Того Чонгука больше нет. Может, никогда и не было. Тэхён открыл глаза. Ну ничего, сейчас поднимется, дойдет до дома, замотает бинтами рёбра, обработает раны. Съест дошик. Примет подавители — очередную бесполезную дозу, которая всё равно не скроет ничего. Ляжет спать. И всё по новой. До выпуска остался месяц. Тридцать один день ада, а потом — новая жизнь. Тэхён очень хотел в это верить. Потому что если не верить, то зачем вообще просыпаться по утрам?

***

Новый город ощущался совершенно по-другому. Тэхён стоял у входа в университетское здание, вцепившись в лямку поношенного портфеля, и втягивал носом воздух. Непривычно и до одури страшно. Он сдал все экзамены. Честно, сам, без блата и нервных срывов. Учителя в школе удивленно поднимали брови, когда видели его имя в списках поступивших — тот самый Ким Тэхён, беспризорник — каким-то чудом набрал проходной балл в столичный университет. Он занимался по ночам. Учебники стали его убежищем, билетом в другую жизнь. И теперь нужно всего лишь сделать первый шаг. Ким знал, это всегда самое трудное. Внутри оказалось не так оживленно, как ожидалось. Первокурсники толпились у стендов с расписанием: альфы демонстративно расправляли плечи, омеги жались по углам. Тэхён был где-то посередине — не жался, но и не расправлял. Просто пытался не привлекать внимание. Черт, где его аудитория? Кто вообще в его группе? Разве не должен ли их встречать куратор или наставник? Тэхён опустил голову и зашагал быстрее. Ладно, найдет по ходу дела. Хоть бы стать невидимым… Не получилось. — Эй! Он не стал оборачиваться. Мало ли кому нужно. — Эй, блондин хвойный! Тэхён замер. Только не здесь, не сейчас. Ну пожалуйста, не в первый же день… — Да стой ты. Кто-то догнал его и подошел сбоку. Тэхён поднял глаза, затем замечая широкую, чуть насмешливую, но искреннюю улыбку. Парень был высоким, выше омеги на полголовы, одет дорого, но небрежно — брендовые часы на запястье соседствовали с мятой футболкой. Альфа. От него пахло деревом и старыми книгами — странное сочетание, но не противное, в отличии от Тэхёнового. — Ким Намджун, — представился незнакомец, протягивая руку. — Наставник потока, член студсовета. Ты же Ким Тэхён? Пойдем, провожу. Твои все уже в аудитории. Тэхён не стал жать руку. Просто кивнул и поплелся рядом, чувствуя себя неловко, совершенно не желая заводить с кем-то дружбу. Да Намджун и не настаивал. Просто шел впереди, что-то рассказывая про корпуса и преподавателей, про то, где дешевле всего можно поесть. — У нас тут общая лекция по социологии, — кивнул Намджун, останавливаясь у дверей большой аудитории. — Мест хватит всем, но советую садиться поближе к выходу. Профессор любит мучить вопросами первые ряды. Открыл дверь и жестом пригласил Тэхёна внутрь. Они сели на третьем ряду, чтобы слышать, но не отсвечивать. Ну как сели — Ким просто плюхнулся на свободное место, а куратор пристроился рядом. Намджун бросил свой дорогой рюкзак на соседний стул, достал ноутбук, тетрадь, три ручки и какой-то батончик. Прям образцовый отличник. — Будешь? — предложил снэк Тэхёну. — Спасибо, не хочу. — Как знаешь. Профессор начал лекцию про социальные институты или что-то в этом роде. Ким правда старался слушать, но мысли разбегались. Он здесь, сделал это. Смог взять судьбу в свои руки. Запах чужого дерева успокаивал, отвлекал от… Намджун слегка подвинул к нему что-то по парте. Тэхён опустил взгляд: маленькая желтая коробочка. Банановое молоко. Мир качнулся. Перед глазами начало рябить. Голос профессора превратился в отдаленный гул, а парта поплыла куда-то в сторону. Тэхён почувствовал, как пол уходит из-под ног и сердце опять срывается, начиная ускоренно биться. И хвоя окончательно вырывается из-под подавителей — резкая, паническая, на всю аудиторию. Нет, только не это. Боже… — Ты чего? — услышал чей-то голос словно сквозь воду. Тэхён встал. Стул упал. Омега глубоко вдохнул последний раз и рванул вперед. Не помнил, как открыл дверь, как вылетел в коридор и врезался плечом в стену. Ноги несли сами в туалет, в самый дальний угол, туда, где можно упасть на колени и не видеть этих дурацких желтых коробочек. Он стоял на четвереньках перед унитазом и дышал: шумно, прерывисто, как будто умирал в эту же минуту. — Тебя тошнит? — раздалось сзади. Тэхён вздрогнул, медленно оборачиваясь. На пороге кабинки стоял Намджун, чуть напуганный и удивленный. — Отойди, — прохрипел в ответ. — Нет, — Намджун шагнул внутрь и сел рядом прямо на грязный плиточный пол, прислонившись спиной к стене кабинки. — Давай, дыши. Я подожду. — Я сказал, отойди. — А я сказал — нет. Тэхён хотел закричать, но вместо этого всхлипнул. А потом слёзы потекли сами с таким облегчением, будто прорвало плотину, которую он строил полгода. Он плакал долгие десять минут, сидя на холодном полу и уткнувшись лицом в колени. Изредка содрогался от нахлынувших чувств. Прям перед незнакомым альфой… вот же позорище. — Меня триггернуло, — выдохнул Тэхён в перерыве между всхлипами. — Это молоко. — Вижу, — спокойно кивнул наставник. — Неприятные воспоминания, да? Тэхён поднял голову, вглядываясь в Намджуна заплаканными глазами. Тот лишь легонечко похлопал его по плечу, одобрительно кивая. «Все нормально, со всеми бывает». — Тебе не стоит со мной общаться, — выпалил Тэхён, сжимая челюсть. — У меня плохая репутация. Очень…— омега запнулся, сглотнув. — В общем, не нужно, правда. Ты же член студсовета? Тебе нужен хороший имидж. Тэхён уже был готов ко всему. Давно принял — он волк-одиночка, которому не нужны друзья, защитники, а тем более отношения. Намджун лишь тихо рассмеялся, сражая своими ямочками. — Ты чего? — не понял Ким. — Извини, — альфа потер глаза. — Просто… ты сейчас серьёзно? Думаешь, меня волнует репутация? Я в университете, чтобы учиться, а не строить карьеру политика. — Но ты же в студсовете… — И что? — Намджун пожал плечами. — Если бы я боялся каждой сплетни, я бы вообще из дома не выходил. Давай договоримся: ты не накручиваешь себя из-за того, что я могу подумать, а я сам решаю, с кем мне общаться. Намджун вдруг подвинулся еще ближе и легко, по-дружески толкнул его плечом. — Слушай сюда, Ким Тэхён. Я не знаю, что с тобой случилось. Не знаю, почему ты так боишься. Но пока мы вместе ходим на этот дурацкий факультатив, ты — под моей ответственностью. Если что-то случится — приходи. Если нужна помощь — звони. Если вдруг понадобится спрятать труп — я помогу. Тэхён вытаращил глаза: — Труп? — Ну или домашку списать, — усмехнулся Намджун. — Что тебе ближе. Тэхён не знал, смеяться или плакать. Вышло и то, и другое — он всхлипнул, икнул, а потом из него вырвался странный звук, похожий на смех сквозь слёзы. — Ты странный, — буркнул, обнимая колени. — Взаимно, — кивнул Намджун. — Вставай, у вас физра еще сегодня. Я тоже пойду. Он протянул руку. Тэхён смотрел на неё секунду, потом все же решился принять теплую, шероховатую ладонь. Альфа помог подняться, отряхнул его плечо и подтолкнул к выходу. — Пойдём. И не вздумай сбегать, я тебя даже мертвым достану.

***

Намджун сдержал слово. Альфа появился у омежьей раздевалки за пять минут до начала пары в нелепых, серых спортивных штанах, которые явно видели лучшие времена. — Ты серьёзно? — цокнул Тэхён, завязывая шнурки. — Я же сказал, что присмотрю за тобой, — Намджун вздохнул и сел на скамейку рядом. — К тому же, мне всё равно надо пересдать этот дурацкий норматив. Лучше сегодня, чем никогда. Тэхён хотел огрызнуться, что не нуждается в няньке. Не сказал, потому что, если честно, присутствие Намджуна успокаивало. Альфа не лез с расспросами, не смотрел жалостливо, не пытался его трогать. Просто был рядом — громоздкий, нелепый, но надёжный. — Если будешь так смотреть, я подумаю, что ты в меня влюбился, — заметил Намджун, поймав его взгляд. — Мечтай, — фыркнул Ким. Но уголки губ дрогнули в улыбке. В огромном спортзале было ужасно шумно. Пахло потом и чужими феромонами. Тэхён машинально сгорбился, надеясь, что сегодняшний срыв не пробьет действие подавителей. В новом городе на него почти не обращали внимания. Почти. Преподаватель разделил группу на две команды для волейбола. Намджун встал в заднюю линию, за компанию, так сказать, так как не хватало участников. Вот так и приходи «просто посмотреть» и сдать задолженность. Тэхёна приткнули ближе к сетке. — Не переживай, — шепнул Намджун ему в спину. — Просто отбивай и всё. Тэхён кивнул. Мяч прилетел к нему на второй минуте — он отбил криво, но в пределах поля. Ничего страшного. Сокомандник крикнул «нормально», и Тэхён почти расслабился. Почти. А потом услышал голос: — Чонгук! Ты чего мажешь, лошара?! Тэхён замер. Мяч, летевший к нему, ударил в пол, отскочил от колена и покатился куда-то в сторону. Кто-то крикнул: «Эй, твою мать, смотри!», но он не слышал. Смотрел на баскетбольную площадку в другом конце зала. Там быстро, агрессивно, с криками и смехом играл другой курс. И среди них был он. Его Чонгук. Тэхён узнал сразу — по развороту плеч, по тому, как альфа подпрыгивал перед броском и откидывал мокрые волосы со лба. Всё то же самое. Чонгук стал шире в плечах, резче в движениях, взрослее. Но глаза — Тэхён не видел их отсюда, но знал, что они такие же. Те самые, в которых он видел целую вселенную. Чонгук вдруг тоже замер с мячом в руках. Он смотрел в сторону волейбольной площадки, прямо на Тэхёна. Мир, казалось, пошёл трещинами. Сначала мелкими, затем глубокими, потом такими, что не осталось ничего — только отрыв от остальной реальности и этот взгляд через весь зал. Омега похлопал глазами, затем пулей сорвался с места. — Тэхён! — донеслось сзади. — Тэхён, стой! Он вылетел из спортзала, промчался по коридору, ворвался в раздевалку. Пальцы не слушались — лямка портфеля выскальзывала из влажных от пота рук. Тэхён ударил кулаком по шкафчику, замер на секунду и сглотнул, заставляя себя дышать. Схватил портфель и, не оглядываясь, побежал к выходу. Пофиг на пары, на Намджуна, на одногруппников и преподавателей. У него сегодня просто уродский день. Самый худший за последний месяц. Охранник что-то выкрикнул вслед, но Тэхён выперся прямо под ливень. Небо не просто плакало, а рыдало в голос. Капли хлестали по лицу и плечам, обдавая холодом. Зато у Кима внутри — ни холода, ни тепла. Только пустота, в которой эхом, в ритм сердца, отдавалось: он здесь, он здесь, он здесь. Тэхён бежал по лужам и грязи, не разбирая дороги. Портфель бил по бедру, волосы прилипли ко лбу, а кроссовки уже промокли насквозь. Мимо проезжали машины — сигналили, водители кричали что-то, но Тэхён не слышал. — Тэхён! Тэхён, подожди! Нет, нет, нет. Он не смотрел, просто не мог. Если увидит это лицо — то самое, которое снилось ему каждую ночь на протяжении полугода, — рассыпется. Перестанет существовать. Станет дождём или грязью под ногами. Крепкая рука схватила его за запястье. Тэхён дернулся, кое-как вырывая кисть из тисков. Сделал ещё несколько шагов, но силы кончились. Он остановился, тяжело дыша. Вода затекала за шиворот, сбегая по спине ледяными ручьями. — Отвали, — сказал омега, все еще боясь повернуться. — Нет. Голос Чонгука был таким же, как тогда: немного надломленным, хриплым и пробирающим до мурашек. — Я сказал, отвали! — Тэхён наконец развернулся. — Не смей ко мне прикасаться. Чонгук стоял в двух шагах. Промокший до нитки, в спортивной футболке, которая облепила грудь и плечи. Волосы слиплись сосульками, вода стекала по лицу. — Тэхён… — Заткнись. — Пожалуйста, выслушай меня. — Заткнись, я сказал! — Тэхён сделал шаг назад. — Ты не имеешь права стоять передо мной и что-то объяснять. Даже просто на меня смотреть. Альфа сделал шаг вперёд. Ким — ещё один назад. Спиной упёрся в стену какого-то дома. Тупик, в прямом и переносном смысле. — Ты не понимаешь, — прошептал Чонгук, приближаясь. — Всё я понимаю. — Нет, не понимаешь. Альфа резко сократил расстояние и впился в губы, обхватывая его за плечи. Отчаянно, мокро, с привкусом дождя и горечи. Чонгук вжал его в стену, вцепляясь в мокрую ткань футболки. Тэхён вывернулся. Оттолкнул Чона, со злостью и ненавистью ударяя ладонями в его грудь, и отступил на шаг. — Не смей! — надрывно выкрикнул. — Не смей ко мне прикасаться! Он заплакал, неимоверно радуясь этому проклятому ливню, потому что дождь смешивался со слезами, и Чонгук не видел их. Не видел, как он разваливается на части и внутри всё дрожит мелкой дрожью. Как хочется упасть на колени и завыть. — Тэхён, прости, я не хотел… — Да ты можешь замолчать? Не хочу тебя слышать! Тэхён размахнулся и со всего размаху влепил ему пощёчину. Ладонь обожгло дикой ненавистью. Чонгук дёрнулся и на щеке проступило красное пятно. — Это тебе за всё! — выкрикнул Ким. Альфа стоял и смотрел. Во взгляде плескалось что-то тёмное, тяжёлое. Тэхён замер, чувствуя чужой феромон, пробирающийся в легкие: мята. Омежья природа внутри взвыла — подчинись и не сопротивляйся своему альфе. Тэхён зажал нос рукой, сделал шаг назад. — Убирайся, — прохрипел он. — Убирайся, пока я тебя не убил, Чонгук. Альфа вдруг озверел. Глаза потемнели, ноздри раздулись и мышцы напряглись. Он сделал шаг вперёд, схватил Тэхёна за плечи и встряхнул. — Ты меня выслушаешь! Выслушаешь, чего бы мне это ни стоило! — Пусти! Я ненавижу тебя, — голос Тэхёна прозвучал на удивление тихо. В глазах напротив, всегда таких уверенных и непроницаемых, сейчас плескалась чистая, неприкрытая паника. — Из-за того, что я уехал? — Чонгук отводит взгляд в сторону. — Тэхён, я не смог противостоять тогда отцу. Он отправил меня за границу в сопровождении охраны. У меня даже мобильник отобрали! Тэхён горько усмехнулся: — Никогда в жизни не поверю, Чон. — Ты же знаешь моего отца! — Чонгук почти задыхался от нахлынувших эмоций, заламывая пальцы. — Он выебал мне весь мозг за те полгода. Его поймали на незаконном бизнесе, упекли за решетку. Папу запихнули в лечебницу… Отец успел отправить меня к дяде... Тэхён, это все произошло за одну ночь, я даже не успел что-либо тебе сказать! Ну прости меня, Тэхён… Я искал тебя, правда. Но ты будто с земли стёрся. Потом увидел твоё имя в списках поступивших в этот университет, когда выбирал, где учиться. Сразу же подал документы сюда. А ты сам… Ты разве хоть раз попробовал меня найти? Тэхён вдруг рванулся и начал бить Чонгука, куда только мог попасть. Нога поскользнулась на мокрой брусчатке, и они оба полетели вниз. Ким упал на спину, больно ударяясь локтем, но тут же вскочил и накинулся на Чонгука с кулаками вновь. Бил со всей накопившейся злостью. Альфа не отвечал. Просто закрывался и уклонялся, пытаясь перехватить руки. — Тэхён, прекрати! — Не прекращу, — рявкнул Тэхён, чуть ли не рыдая от злости. — Ты предал меня! Слил мои фотографии. Уехал. Меня полгода называли шлюхой, били изо дня в день. Меня чуть не изнасиловали, а ты пришёл и говоришь: «выслушай меня»?! Чонгук перехватил его кулак на замахе. — Что значит изнасиловали? — ошарашенно прошептал. — А то и значит! — Тэхён, весь в грязи и листьях продолжал. — Меня чуть не трахнули в классе, когда я мыл полы, понял? Чуть не изнасиловали трое, пока один снимал на телефон. А где был ты? Снова ударил Чонгука в челюсть. Тот поморщился, тоже начиная плакать. — Где ты был, когда меня обливали помоями в столовой? Или когда меня хватали за шкирку и говорили, что я шлюха и моё место на коленях? — Я не знал, — прошептал Чонгук дрожащим голосом. — Тэхён, клянусь, я не знал. — А должен был, — Ким замер, тяжело дыша. — Ты должен был знать, Чонгук. Ты обещал быть рядом. Так что не смей меня теперь даже пальцем трогать. — Тэхён… Локоть все еще горел тупой болью, но по сравнению с тем, что сейчас разрывало омегу изнутри, это было ничем. Ким поднялся через боль. — Не произноси мое имя, — голос сорвался, превращаясь в сиплый выдох. — Больше никогда. — Я отомщу им всем за тебя, — кричал Чонгук сквозь стену ливня, перекатываясь на колени и хватая чужую руку. — Они ответят за все, каждая сука. Каждый из них ответит, клянусь тебе! Я не оставлю это так. Я убью их всех собственными руками. — Ты уже убил, Чонгук. Меня. Хватит. — Я виноват, — выдохнул альфа, вытирая слезы. — Я знаю, что виноват. Я не должен был показывать те фотографии. Это было подло, мерзко, непростительно. Я был пьян. Я был идиотом. Хотел доказать этим уёбкам, что я действительно с тобой, что я не вру… Тэхён, скажи мне, что я могу сделать? Всё, что угодно. Переверну землю. Я буду стоять на коленях перед тобой каждый день до конца жизни. Просто скажи, что мне сделать… Тэхён медленно выдохнул, сжимая зубы: — Отвалить. Одно слово, как пощёчина, только хуже. Дождь лил не переставая. Капли барабанили по их спинам с удивительной силой. — Мне ничего не нужно в этой жизни, — голос Чонгука дрожал, разбиваясь на осколки. — Ни денег, ни машин, ни статуса. Только чтобы ты смотрел на меня без отвращения. Твое прощение. Он смотрел снизу вверх — мокрый, разбитый, искренний до боли. Омега молчал. Глядел куда-то сквозь Чона. — Просто скажи, — продолжал шептать. — Есть хоть малейший шанс, что ты меня простишь? Тишина. И всхлипывания Чонгука, которые он пытался подавить, но не мог. Тэхён шагнул вперёд, резко наклонился, схватил Чонгука за шиворот мокрой футболки и рывком поднял с колен. — Не знаю, — процедил он сквозь зубы, еле сдерживая очередной порыв разрыдаться. — Если ты не в курсе, это всё так быстро не проходит. Я сдался, Чонгук. Уже давно. Больше не было сил верить в то, чего не будет. Разжал пальцы, отпуская футболку. Альфа покачнулся, но устоял. — Даже если я тебя прощу, — бесцветно выдавил Тэхён, отступая на шаг, — воспоминания не умирают. Они остаются. Навсегда. Повернулся и пошёл, оставляя за спиной мокрого, разбитого альфу, который смотрел ему вслед с надеждой. Тэхён свернул за угол серого здания, пытаясь осознать произошедшее. Сильно зажмурился, приказывая себе не чувствовать. Не получилось. Неужели никогда не придет день, когда можно будет просто проснуться и ничего не помнить? Оставить весь этот кошмар в темноте ночи… Но Тэхён прекрасно знал: утром придется встать, натянуть привычную улыбку и пойти на лекции. Знал, что Намджун снова будет ждать у входа, тревожно выспрашивая, куда он пропал. Что Чонгук тоже будет ждать. И это самое страшное: не знать, сможет ли он когда-нибудь простить и знать точно, что забыть — никогда. Дождь хлестал всё сильнее. За углом кто-то тихо плакал — или это просто вода стекала с крыш, не разобрать.