Обретая близость

            От лица Андреаса       Моя Лин… жизнь моя, где ты? Вчера было Рождество. Я не спал всю ночь. Я просто сидел в тишине и смотрел на нашу ёлку. Я думал о том, как мы вместе её наряжали, как ты смеялась, когда я запутывался в гирлянде. Я слышал твой смех, Лин. Я чувствовал твой запах. Но когда я открыл глаза, я понял, что всё это лишь отголоски, эхо нашего счастья. Теперь вокруг только тишина. И в ней я чувствую себя предателем.       Я не смог защитить тебя от Дана. Я недооценил его. Я так верил, что мы с тобой — единое целое, что никакая злоба не сможет коснуться нас. Я так гордился тем, как ты выстраивала свою жизнь, как становилась сильнее, увереннее. Я просто не мог представить, что этот подонок решится на такое...       Я не знаю… жива ли ты… Эта мысль разрывает меня на части. Я просто хочу закричать так, чтобы мой крик разнёсся по всему городу и достиг тебя, где бы ты ни была. Я хочу, чтобы ты знала, что я ищу тебя, что я не перестану искать. Я пытаюсь думать, вспоминать каждую мелочь. Но в голове такой хаос, что я не могу собрать мысли в кучу. Я похож на сумасшедшего. Я разговариваю сам с собой, смотрю на наши фотографии и обещаю тебе, что найду тебя.       Я вижу перед собой твои глаза. Полные любви, нежности, слышу твой смех. Моя душа мечется в агонии. Тебя похитили, отняли у меня. А я не смог спасти.       Я постоянно держу телефон под рукой, боясь пропустить твой звонок или сообщение. Хотя понимаю, что если Дан причастен к твоему исчезновению, он наверняка лишил тебя всякой возможности связаться с внешним миром. Я сам набираю твой номер в безумной надежде услышать твой голос. Дрожащий от волнения, но живой: "Все хорошо, солнце, не волнуйся, я в порядке…" Но в ответ на мои звонки тишина...       Я не сплю эти ночи. Отключаюсь буквально на сорок минут, а потом снова просыпаюсь от любого шороха, от каждого звука. В голову лезут самые худшие мысли. Что тебя нет... или что эта мразь мучает тебя... Родители зовут к себе, переживают за мое состояние, но я не могу уйти. Я должен быть дома. А вдруг, каким-то чудом, ты вернешься, а меня не будет? Я не могу этого допустить.       Сегодня ненадолго отключился днем, успел запомнить обрывок сна. Глубокий лес, снег… Ты пытаешься бежать, но постоянно вязнешь в сугробах и падаешь. Я кричу твое имя, но ты меня не слышишь. Твои глаза полны страха, ты оборачиваешься, но не видишь меня. Я чувствую себя абсолютно бессильным. Этот сон не дает мне покоя, он преследует меня, как и мысль о том, что я мог бы сделать что-то, чтобы предотвратить твое исчезновение.       Я так хотел увидеть твою реакцию, твоё удивление, когда ты открыла бы коробочку с подарком. Там колечко, серебрянное, с гравировкой цветов. Это не просто подарок, а моё обещание. Моё серьёзное, искреннее обещание на всю жизнь, моё желание быть с тобой всегда.       Теперь это колечко — как безжалостное напоминание о том, что тебя нет рядом. Моя душа мечется в агонии. Тебя похитили, отняли у меня. А я не смог спасти.       Колечко теперь лежит рядом, на столике возле кровати. Оно ждёт тебя, как и я. Я должен найти эту тварь, Дана, и убить его, но я не знаю, где его искать. Полиция, естественно, не станет говорить мне, если у них появится информация.       Сегодня меня снова вызвали в участок. Сердце сжалось, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не знаю почему, но мне показалось, что у них появилась какая-то зацепка в поисках тебя. Я так отчаянно надеялся, что они не ошибаются. Разумеется, пока идёт следствие, никто нам ничего не скажет, но я почувствовал это. Это было в воздухе, в их взглядах, в едва уловимой напряжённости, которая висела в кабинете. Это чувство вселяло в меня одновременно надежду и страх.       Со мной беседовали инспектор полиции Грегерсен и детектив Харпер. Грегерсен, этот внушительный мужчина с лицом, высеченным из камня, казалось, видел меня насквозь. Он был как стена, от которой невозможно что-либо скрыть, его взгляд проникал в самые потаённые уголки моей памяти. А детектив Харпер, с его живым, выразительным лицом, задавал вопросы так тонко, что я почти забывал, где нахожусь. Они работали в паре, как два опытных хирурга, препарирующие мою память, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы их навести на след.       Они снова расспрашивали меня о Дане, просили вспомнить все детали, события, связанные с ним, даже самые незначительные. Уточняли, что ты говорила о нем Анне, мне. Особенно их интересовало, не рассказывала ли ты мне кто-то о какой-то недвижимости Дана. Может, дача, или дом его родителей где-то вдалеке от города, в лесу. Они спрашивали, не вывозил ли он тебя в такое место? Я напрягся, пытаясь вспомнить. Вроде бы, ты никогда не упоминала, что у него был дом. Но что-то другое... Что-то про лес. Мой мозг, уставший от напряжения, начал лихорадочно перебирать воспоминания, пытаясь зацепиться за любую мелочь.       И тут меня осенило. Я вспомнил, как ты смеялась, рассказывая мне это. Ты говорила, что тебе это казалось странным, но ты не придавала этому значения. Дан действительно часто говорил, что было бы здорово жить "в лесу, постоянно". Он говорил это так, будто это была его мечта, какая-то блажь. А ты отвечала, что никогда не променяшь город, цивилизацию на жизнь в глуши. Что ты согласна только на выходные в лесу, и не больше. Я рассказал им это, и инспекторы тут же оживились. Грегорисон и Харпер внимательно слушали, не перебивая. Наконец-то я дал им что-то, что может натолкнуть их на новую мысль. трудом сдерживал волнение. Неужели это то, что приведёт нас к тебе? Мой разговор с ними показался мне невидимой нитью, которая, как я верю, приблизит нас к разгадке этой тайны. Я надеюсь, что мы скоро найдём тебя. Потому что без тебя мне... без тебя мне очень тяжело, Лин. Воздух становится тяжелее, и мир вокруг теряет свои краски.       Коридор полицейского участка казался мне бесконечным; после разговора с детективом и инспектором я почувствовал, что где-то глубоко внутри, теплилась робкая, почти невесомая искорка. Я шёл, не глядя под ноги, и каждый шаг давался с трудом, как будто я тащил на себе невидимые гири.       Именно в этот момент я услышал их. С другой стороны коридора приближались двое, они были погружены в разговор. И я чётко услышал, как один из них произнес: " Линея Эверлан ".       Я замер, обратившись в слух. Сердце заколотилось в груди, отдаваясь глухим, нарастающим стуком в ушах. Я чуть отступил назад, прячась за небольшой колонной, стараясь выглядеть как можно незаметнее, и напряжённо вслушивался в разговор. Они были всего в нескольких шагах от меня, по ту сторону стены, и, кажется, даже не подозревали, что их слова пронзают меня насквозь.       —Слушай, у меня предчувствие, что мы копаем в верном направлении.Этот чёрный Рендж Ровер был замечен на трассе E25 как раз в ночь похищения. Камеры фиксировали его на трассе, но дальше его след теряется, — произнёс первый говоривший.       — Может, он просто куда-то свернул, а потом выехал на ту же трассу, но уже вне зоны видимости камер? — ответил его собеседник.       —Вряд ли. Снегопад той ночью был сильный. Помнишь, какая метель была? Проехать по бездорожью было бы сложно, да там некуда особо свернуть. Мы проверили: на том участке не было ни аварий, ни застрявших машин. Единственная логичная версия — он съехал с трассы в лес. Там есть охотничий домик, на которую никто не обращал внимания. Проверили по кадастру. Он принадлежит какому-то затворнику, который там не появляется годами.       Слова эхом отдавались у меня в голове, заставляя мир вокруг расплыться, оставив лишь фразу: "Охотничий домик". Неужели? Неужели они нашли её след? Эта мысль пронзила меня, как разряд тока, и я почувствовал, как по моему позвоночнику пробежал холодный озноб, смешанный с горячей волной адреналина. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В моей голове мелькали картины: её лицо, её волосы, её дрожащие губы. Она испуганная, ждущая меня. Ждущая, что я её спасу.       — Дроны туда не запустишь, — продолжил первый голос, его тон отражал разочарованием       — Слишком густой лес, спутниковые снимки не дают чёткой картины. Придётся отправлять туда группу, прочёсывать каждый метр. Это займёт время. Действовать нужно осторожно. Если тот парень такой псих, то нельзя, чтобы он заметил нас.       Мой мозг работал на пределе, просчитывая каждую секунду. У Линеи его нет. Я вытащил телефон, пальцы дрожали, и быстро записал координаты, которые они назвали. Каждый символ казался мне жизненно важным. Медлить было нельзя. Как только их голоса стихли, и я услышал скрип открывающейся двери, я выскользнул из участка, стараясь не привлекать внимания. Я чувствовал себя преступником, убегающим от погони, хотя на самом деле я просто пытался спасти ту, кого люблю. Запрыгнув в свой Вольво, я вдавил педаль газа в пол, и машина рванула с места, оставляя позади огни города. Лес. Я найду её в этом лесу. Чего бы это мне ни стоило. Я не успокоюсь, пока не увижу её глаза, пока не не буду знать, что она в безопасности.