Перый раз

девственница – френдзона

   В комнате Конхо было тепло.    За окном медленно темнело, и последние полосы закатного света ложились на письменный стол, заставленный учебниками, стопками тетрадей и какими-то беспорядочно разбросанными ручками. Из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой и запахом недавно прошедшего дождя.    Сонхён сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. На нем была огромная серая толстовка, рукава которой почти полностью скрывали ладони. Обычно Ом не мог усидеть на месте дольше нескольких минут, но сегодня его беспокойство выглядело совсем иначе. Оно не превращалось в привычную болтовню или бесконечные шутки. Напротив, парень словно замкнулся внутри собственных мыслей.    Он то и дело теребил край рукава,  поправлял волосы, снова принимался мять ткань толстовки.    Конхо наблюдал за ним уже почти час. Наблюдал и делал вид, что полностью сосредоточен на телефоне.     На самом деле он не запомнил ни одного сообщения, которое успел открыть за это время.    Потому что рядом сидел Сонхён.    Его лучший друг, который уже последние два месяца был безумно влюблен в старшекрусника – абсолютно наглого, блудного паршивца по имени Джеймс. Всегда шумный, душа любой компании, у всех на слуху. Не занимался учебой и клал большущий хер на долги, ведь стоило хлопнуть ресницами – ему всё прощали.     Поклонники вились за ним хвостом, и этот глупый Ом Сонхён не стал исключением. Он говорил о Джеймсе с первых дней учебы, особенно после того, как тот орал в рупор на посвящении первокурсников.     «Конхо, он такой красивый!»    «Конхо, он чудовищно обаятелен!»    «Конхо, он одолжил мне ручку!»    Постоянно речь шла о нем, что заклинилось в голове несчастного Ана прочным отвращением. Он терпеть не мог этого Джеймса. Не мог смотреть на него, всегда корчился и фыркал, стоило им столкнуться в одном из проходов между этажей.      Этот ушлепок даже не представлял, что сделал с Сонхёном. Раньше Ом только и мог, что говорить про музыку, интересные факты про экологию, прогулки по городу с утра до ночи. Однако с появлением "объекта воздыхания" всё это разом исчезло, и Конхо… чувствовал, как его лучший друг отдаляется.     И он был бы счастлив, если бы у Сонхёна сложилось с тем павлино-петухом, но Джеймс в упор не замечал его, чем злил еще сильнее. Как ему хватало наглости игнорировать кого-то такого, как Ом Сонхён?    Непорочный, с безупречным имеджем, добрый парень, пахнущий эвкалиптом. Лучший на курсе, всегда вежлив, без вредных привычек. Да этот самодовольный болван Джеймс и пальца его не достоин.     Он не замечал… до недавнего момента.     Сонхён уже второй час бубнил о том, как неожиданно получил приглашение.    О том, что не знает, как нарядиться.     О том, что наверняка скажет какую-нибудь глупость.     О том, что Джеймс, похоже, самый красивый человек на планете.    Каждая такая фраза царапала где-то внутри.    Старшекурсник всё-таки обратил внимание на вечно кружащего рядом Ома. Пригляделся и соизволил позвать на… сомнительное "свидание".     Настроение Конхо медленно портилось с каждой минутой. Он не знал, что на это отвечать, какую эмоцию изображать, чтобы его друг ничего не заподозрил.     Однако не мог. Не мог выдавить улыбку или смех – всё притупилось, как только он узнал новости.  — Ты вообще меня слушаешь? –Внезапно спросил Сонхён.    Конхо поднял взгляд, будто выкарабкавшись из глубокой ямы дум.  — Конечно. –Кивнул он без промедления.     Сонхён мягко, слабо улыбнулся и подполз к нему на четвереньках. Ан сидел напротив, прислоняясь к стене, с перевешенным через колено локтем.  — Врешь. –Тихо, своим мурчащим голосом произнес Ом, опустившись рядом.     Их плечи сразу соприкоснулись, как всего ранее. Сонхён был теплым, от него потянуло хвойным ароматом эвкалипта – этот въевшийся под кожу парфюм. Его жар не обжигал, а согревал, и так было всегда, все эти годы.     Улыбка на его губах держалась недолго, он снова опустил голову. Колено нервно подрагивало, руки сжимались в кулаки и теребили шнуры толстовки. Не его даже – принадлежащей Конхо. Они, как друзья с детства, перестали давно разделять вещи на «твое» и «мое».     Некоторое время в комнате стояла тишина. Пустая, в ней прятались мысли обоих. Конхо хотел бы знать, что творится в голове Сонхёна, разгадать его страхи и утешить, узнать желания, в которых вряд ли таилось собственное имя.     Ом неожиданно тихо позвал, разрезав молчание: — Конхо…  — М? –Он машинально повернул к нему голову, неосознанно наклонившись ближе.  — У тебя же… был первый раз, да?    Ан даже не сразу понял смысл вопроса.    Он моргнул, отложил телефон, ощущая, как сердце все выше подпрыгивает до глотки. Слегка прищурился, взглянул на друга внимательнее. — А? — Ну… –Сонхён кашлянул и вытянул губы в нелепой улыбке, обнажив сжатые неловко зубы. –То самое…  — Да, –мотнул макушкой и ответил он. –А что?    Сонхён замолчал. Настолько надолго, что Конхо уже решил, будто тот передумал говорить, но друг только сильнее сжал рукав толстовки, аж костяшки пальцев побелели. — А ты… –Он запнулся и закусил губу. Взгляд заметался по комнате, словно ответ можно было найти среди книжных полок или плакатов на стене.    Конхо почувствовал странное напряжение, что наваливалось с каждой текущей секундой тяжелым грузом. Казалось, воздух между ними вдруг стал теснее. — Сонхён?    Парень шумно выдохнул, опустил лицо в ладони и зарылся пальцами в волосы, мыча что-то неразборчивое себе под нос.  — Я просто боюсь…  — Чего?  — Что когда буду с Джеймсом…    Имя прозвучало почти шепотом, а Конхо мгновенно едва заметно напрягся. — То налажаю… –Ом нервно усмехнулся. –Это так тупо звучит. — Не звучит. –Осторожно ответил Ан.   — Звучит. –Он уткнулся взглядом в собственные колени. –Я вообще ничего не знаю… в этом деле.     Конхо отвернулся и откинулся затылком к стене. Пальцы нервно защипали собственное бедро, оттягивая ткань спортивок. Пытался отвлечься, чтобы закипающее чувство гнева и… ревности не показались наружу.  — Все когда-то ничего не знали. –Сдавленно проговорил он, шумно вдохнув через нос.  — Да, но… –Сонхён провел ладонью по лицу. Словно пытался собраться с силами для чего-то особенно неловкого.    И… Ан вдруг насторожился. Слишком уж серьезным выглядел его друг, долго подбирал слова. Это было на него не похоже. Совсем. Сонхён, если переживал, всегда болтал быстро. Настолько, что поток слов порой путался, как и его бегущие со скоростью света мысли.   — Поэтому я хотел спросить…    Теперь сердце Конхо почему-то билось быстрее и совершенно без причины.    Или… причина была, просто он не хотел её замечать, не позволял себе даже думать.  — Что спросить? –Тихо спросил он, прищурив веки.     Сонхён поднял глаза. В них смешались смущение, страх и какая-то отчаянная решимость, будто он несколько часов репетировал эту фразу и всё равно не был уверен, сможет ли произнести её вслух. Облизнул нервно полные губы, погладил себя по боку и заморгался.  — Ты мог бы… лишить меня девственности?    На несколько секунд Конхо показалось, что он просто неправильно расслышал.    Не потому, что Сонхён говорил тихо или пробормотал слова себе под нос.    Наоборот, каждое слово прозвучало достаточно отчетливо, чтобы невозможно было спутать его смысл с чем-то другим. Однако мозг упрямо отказывался принимать услышанное, словно между фразой и её осознанием вдруг выросла невидимая стена.    Он продолжал смотреть на сидящего рядом Сонхёна и чувствовал, как внутри поднимается совершенно абсурдное ощущение нереальности происходящего.    Потому что этого не могло быть.    Не могло произойти именно с ним.    Не могло прозвучать из уст человека, которого он любил неизвестно сколько времени и давно перестал считать месяцы.    В ушах появился неприятный шум. Едва заметный, похожий на далекое гудение, но через мгновение он стал до боли сильным, Конхо практически перестал различать остальные звуки в комнате. Сердце ударило где-то под ребрами настолько резко, что ему пришлось сделать медленный вдох, чтобы не выдать собственное состояние.    Каждая эмоция налетала на другую прежде, чем он успевал разобраться с предыдущей. Потому что какая-то маленькая, эгоистичная и совершенно жалкая часть его души в первое мгновение успела обрадоваться.    Настолько быстро, что самому стало противно. На одну безумную секунду.    В голове всплыл только один вопрос:    Почему именно он?    Почему из всех людей на свете Сонхён пришел с этим к нему?   К лучшему другу.   Но уже через секунду реальность ударила гораздо сильнее.    Сонхён хотел не его. Никогда не его.    Вся причина этой просьбы была связана с другим человеком.    С Джеймсом.    Он вспомнил бесконечные сообщения поздно ночью, когда Ом не мог уснуть и спрашивал, не выглядит ли слишком тупым его ответ на очередное сообщение Джеймса. Вспомнил, как тот сиял после каждой случайной встречи и как становился задумчивым, когда речь заходила о чувствах.    И сейчас Сонхён сидел с ним потому, что доверял.    Потому что считал безопасным и был уверен, что Конхо не причинит ему вреда.    Хотел подготовиться к человеку, которого… действительно любил.    Эта мысль ударила гораздо сильнее, чем сам вопрос. Настолько сильно, что Ану пришлось сжать пальцы в кулак, лишь бы сохранить на лице хоть какое-то спокойствие.    Рядом находился самый дорогой человек в его жизни, который сейчас нервно мял рукава своей толстовки, краснел, не мог поднять глаза и явно чувствовал себя ужасно неловко, а Конхо в это время отчаянно старался спрятать от него собственный гнев.     Сказать правду было невозможно. Невозможно было посмотреть Сонхёну в глаза и признаться, что каждое упоминание Джеймса уже давно вызывает у него жуткую ревность.    Что каждый раз, когда друг приходит рассказывать о своей влюбленности, ему приходится изображать фальшивую радость. Что он запоминает запах его парфюма лучше, чем собственный и иногда ловит себя на том, что слишком долго смотрит на его руки, на улыбку, на родинку под подбородком.    Что давно и безнадежно любит его.    Из-за этого услышанная просьба оказалась такой жестокой.    Одновременно была всем, о чем он когда-либо мечтал, и прямым напоминанием о том, что Сонхён мечтает совершенно о другом человеке.    Ом нервно отвел взгляд. — Прости. –Он рассмеялся каким-то сдавленным смехом. –Господи, забудь. Это звучит ужасно. — Сонхён… –Выдавил хрипло Конхо, возвращая себя на землю.  — Нет, серьезно, я сейчас сам себя слышу и понимаю, что это полный бред. –Он начал говорить быстрее, скрывая смущение за привычной болтовней. –Просто… я тебе доверяю, и мне показалось… не знаю… Что ты точно сможешь помочь мне... Научить.    Конхо продолжал молчать, что постепенно заставляло Сонхёна нервничать ещё сильнее.    Парень уже собирался окончательно замять разговор. Уже открыл рот, но в этот момент Ан наконец заговорил. — Ты правда этого хочешь?    Сонхён замер. Вопрос оказался гораздо серьезнее, чем он ожидал, и улыбка окончательно исчезла с его лица.    Осталась только растерянность, ведь… до этого момента он думал лишь о собственном страхе.    О Джеймсе, предстоящем свидании, о том, как не выглядеть глупо, а сейчас Конхо спрашивал совсем о другом – чего на самом деле хочет сам Сонхён. — Да… да, правда хочу. –Кашлянув, кивнул он. Сглотнул неловко, моргнул. –Только если… тебе нормально. Ничего же не изменится, да? Ты не возненавидишь меня?  — Ты совсем дурак? –Выгнул бровь Ан, закатив глаза. –Не мели чепуху.     Он долго молчал после слов Сонхёна.    Собственные мысли превратились в какой-то беспорядочный клубок, кой невозможно было распутать за несколько секунд. Чувствовал себя эгоистом по той простой причине, что само предложение звучало уж слишком заманчиво, а с другой стороны… Это можно было считать за помощь. Обоюдное согласие, доля выгоды для обеих сторон… Боже, какой же абсурд. Конхо хотел вовсе не этого. Не хотел оказывать услугу, претворяться, что это мелочь. Но отказывать Сонхёну он не умел.    И наконец негромко кашлянул. Горло почему-то пересохло. — То есть… –Он замолчал и невольно усмехнулся от собственного положения в этой идиотской ситуации. –Ты предлагаешь нам просто взять и начать прямо сейчас?    Сонхён моментально закрыл лицо руками. — Господи…  — Это не ответ. — Я уже жалею, что вообще открыл рот…  — Это тоже не ответ.    Из-под ладоней донеся приглушенный стон. Щеки у него были настолько красными, что Конхо даже стало немного жалко друга. «Он даже слово «секс» произнести не может, о чем идёт речь?» — Я не знаю, –пробормотал Ом, наконец опуская руки. –Наверное. Не знаю. Боже, это звучит просто ужасно.    Он нервно дернул рукав толстовки и оглядел комнату так, словно надеялся найти где-нибудь инструкцию по подобным разговорам. — Может… хотя бы пересядем нормально?    Конхо вопросительно поднял бровь. — Нормально – это куда? — На кровать?… –После этих слов Сонхён покраснел ещё сильнее.    Конхо не удержался от короткого нервного смешка. — Ты сейчас сам себя пугаешь. — Я-… я знаю. Мне очень-очень стыдно.    Ом поднялся и помялся секунду, переминаясь с ноги на ногу, а после двинулся в сторону постели. Осторожно, тихонько присел на край, схватившись за нее по обе стороны от себя. Сжал пальцы на краях, закусил губу, поднимая смущенный взгляд на Конхо.     Ан поднялся следом. Его движения казались уверенными, твердыми, но на деле он тоже переживал, ведь ситуация была откровенно неловкой. И это мягко сказано. «Что я вообще делаю?…» Стоило остановить Сонхёна. Сказать, что Джеймс этого не стоит, что ему некуда торопиться, пусть лучше оставит свою драгоценную невинность для кого-то другого, более надежного, подходящего ему человека. Стоило образумить, отказаться и напомнить, что они друзья, а не товарищи по постели. Что Конхо не согласен на одноразовую акцию, просто чтобы «обучить». И естественно ничего из этого не было произнесено вслух.    Матрас слегка прогнулся под весом. Между ними оставалось совсем небольшое расстояние, но никто из них не спешил его сокращать.    Сонхён рассматривал книжную полку, окно и письменный стол, будто находился в комнате друга первый раз.     Конхо поймал себя на том, что занимается примерно тем же самым.    Несколько секунд прошли в полном молчании. Напряжение становилось почти осязаемым. Сомнения метались над головами – хотелось встать и хлопнуть дверью с другой стороны, вразумить и напомнить, что между ними даже в теории не должно этого происходить.    В какой-то момент взгляды встретились. Сонхён тут же отвел глаза, а через секунду вернул. Похоже, он совсем не знал, куда деть собственную растерянность.    Конхо неожиданно почувствовал, как внутри становится одновременно тяжелее и спокойнее.    Тяжелее – потому что рядом сидел Сонхён.    Спокойнее – потому что это всё ещё был тот самый Сонхён, которого он знал лучше кого-либо на свете.    Парень, который нервничал перед контрольными, забывал зонтик в дождливые дни и постоянно терял зарядку от телефона.    Человек, которого хотелось беречь даже тогда, когда он доводил до безумия.    Пальцы дрогнули вслед за ударившим в висок учащенным пульсом. Медленно подняв руку, Конхо осторожно коснулся его затылка.     Пальцы скользнули в мягкие волосы, неосознанно погладили кожу головы. Мысли разом растворились – пряди Сонхёна оказались до жути мягкими и шелковистыми, в нос ударил тот же свеже-камфорный аромат, что всегда сопровождал Ома.      Друг вздрогнул от неожиданности и резко перестал разглядывать всё вокруг. Вытянулся в спине, напряг широкие плечи.    Ан обхватил его лицо другой рукой. Пальцы уткнулись в мягкую щеку, слегка повернув голову к себе.    Он не заставлял смотреть прямо на него, но… больше никто не отворачивался.     Мягкий свет лампы ровно лег на бархатную кожу лица Сонхёна.     Он всегда был идеальным, ухоженным, словно сошедшим с обложки – безупречный.     Глаза мазнули по его носу вниз. Большой палец скользнул по нижней губе, язык невольно провел влажную полосу по своей, что мгновенно вызвало легкую дрожь у Сонхёна.     Его ладонь легла на кисть Конхо, будто он разрывался между желанием остановить это сумасшествие и продолжить.    Ан медленно приблизился. Он давно сбился со счета сколько раз представлял эти губы так близко. И теперь это стало реальностью. Вот так просто быть частью чужого опыта. Никаких чувств, лишь практика. Он попытался отключить поток мыслей, сосредоточиться лишь на чужом сбитом дыхании. Сонхён слегка вытянул губы уточкой, прикрывая глаза, на что Конхо еле слышно усмехнулся.     «Он даже целоваться вряд ли умеет». — Сонхён, –тихо позвал он, что заставило парня открыть глаза. –Расслабься, я всё сделаю. Просто слушай своё тело, оно не подведет тебя.     Ом не успел ответить, когда Конхо подался вперед до упора, утыкаясь носом в его щеку. Губы столкнулись в поцелуе, в который Ан попытался вложить свои эмоции и чувства, что носил в себе все эти годы, вынуждая Сонхёна тихо простонать.     Поцелуй стал глубже. Ан осторожно толкнул друга в грудь и бережно уложил на кровать, нависая сверху, и медленно углубил поцелуй, чувствуя, как Сонхён под ним едва заметно дрожит. Язык уверенно скользил по его губам, затем проник глубже, сплетаясь с чужим. Каждый тихий вздох, каждый сдавленный звук, который вырывался из горла Сонхёна, отдавался внизу живота Конхо сладкой, почти болезненной пульсацией. — Доверься мне, –прошептал он, отрываясь лишь на секунду, чтобы вдохнуть немного воздуха.     Его губы тут же вернулись – теперь уже на шею. Горячие, влажные поцелуи спускались ниже, оставляя еле заметные, прозрачные следы. Сонхён выгнулся, непроизвольно вцепившись пальцами в футболку Конхо.     Руки Ана скользнули под ткань толстовки, ладони прошлись по гладкой коже живота, чувствуя, как напрягаются мышцы под его прикосновениями. Он медленно стянул с друга свою одежду, его взгляд тут же остановился – бледная, фарфоровая кожа, подтянутое тело, идеальные, острые ключицы. — Красивый… –Выдохнул он и наклонился, захватывая губами один сосок.     Язык закружил вокруг, затем Конхо слегка прикусил его, заставив Сонхёна громко застонать и выгнуться сильнее, путаясь пальцами в темных волосах.     Ан тем временем спускался поцелуями на живот, медленно избавляя друга от остатков одежды. Сонхён задрожал всем телом и тихо, почти жалобно всхлипнул. — Конхо… подожди… я… –Голос Ома то и дело сбивался на полустоне от подхватившей его волны эйфори.  — Всё хорошо, –хрипло ответил Конхо и спустился ниже, целуя живот, затем внутреннюю сторону бедер. –Не бойся.    Когда горячее дыхание коснулось члена, Сонхён инстинктивно попытался сомкнуть ноги, однако Конхо мягко, но настойчиво раздвинул их шире. Язык прошелся по всей длине снизу вверх, а потом взял головку в рот, глубоко втягивая.     Сонхён издал громкий, сорванный стон, пальцы сжали волосы Конхо на затылке. Тот двигал головой медленно, но жадно – то глубоко заглатывая, то сосредотачиваясь только на головке, посасывая и лаская языком уздечку. Слюна стекала по стволу, заполняя комнату скользкими и ещё более непристойными звуками.      Ом не успевал реагировать: все движения Конхо были такими уверенными и приятными, что живот скручивало с каждым разом новой волной, дышать становилось всё труднее, а чувство, что он сейчас кончит слишком быстро, заставило щёки вспыхнуть ещё сильнее.     Ан отстранился и ловко, почти путаясь в пальцах от нарастающего нетерпения, стянул с себя всю одежду, нависая сверху полностью обнаженным. Их члены соприкоснулись – горячие, твердые.       Конхо слегка потерся, вызывая новую волну дрожи у обоих. — Мх... Конхо...    Ан отстранился и облизнулся, а затем потянулся к прикроватной тумбочке, достав из ящика лубрикант.    Сонхён поджал губы снова ощутив неловкость, рассматривая чужое тело.       Конхо был... сексуальным. Очень. И когда он успел так раскачаться? Ом даже не замечал этого, ведь его мысли были всегда о Джеймсе, а рядом, оказываетс, все это время находился такой красивый и горячий друг. — Будет... больно? –Тихо спросил Сонхён, наблюдая, как Конхо обильно смазывает свои пальцы. — Придется потерпеть. Или ты передумал?    Тот резковато помотал головой, откидываясь на подушки и робко разводя ноги. — М-… просто делай, что считаешь нужным...    Ан тихо хмыкнул и медленно, очень осторожно начал входить одним пальцем в тугое колечко мышц. Ом напрягся, но Конхо тут же наклонился и снова поцеловал его – крепко, успокаивающе, пока палец двигался внутри, растягивая и находя нужную точку. Сначала было до жути неприятно, но постепенно Сонхён начал тихонько постанывать уже от удовольствия. Конхо добавил второй палец, затем третий. Движения стали быстрее, глубже. — Я буду… медленно, –предупредил он, вынимая пальцы и раскатывая презерватив по всей длине.     Приподнял его бедра, положив ноги себе на талию, и начал входить. Головка медленно растянула узкие стенки. Сонхён закусил губу, тихо шипя от жжения, но Ан остановился, давая привыкнуть, целуя его шею, грудь. Конхо был... большим везде. От широких плечей до... да даже, черт побери, до члена. Сонхён в ту же секунду ощутил, как его внутренности скручиваются от возбуждения, как с собственной головки стекает предсемя. Всё это: Конхо внутри, его поцелуи, его слова нежности, осторожность и то, как он смотрит... Сонхён прежде не замечал этого, не предавал значения. Но теперь...    Он шумно выдохнул, обхватывая его за плечи. Потянул на себя и зажмурил глаза, словно всё еще терялся в остатках правильности – можно ли целовать Конхо? Будет ли хоть что-то прежним после этой ночи?    Конхо начал медленно двигаться – глубокими, размеренными толчками, постепенно ускоряясь. Комната наполнилась звуками кожи о кожу, влажными шлепками, стонами и тяжелым дыханием. Он менял угол, пока не нашел ту самую точку внутри, от которой Сонхён начал громко, почти крича стонать. — Мх! Конхо... так хорошо-мм... –Глаза парня закатились, тело выгнулось дугой.  — Расслабься… –Шепнул тот, перехватывая ладонь Сонхёна, что с силой сжимала чужое плечо.      Губы скользнули по ладонной поверхности, отставили влажный след поцелуев, пока Конхо не принялся неспешно облизывать каждый палец. Взглянул на Сонхёна блестящими от сумасшедшего возбуждения глазами, повел его руку к его же члену, обхватив сверху своей.     Это выглядело так неправильно, так необычно и… до сумасшествия желанно, что Ом невольно засмотрелся. Собственная ладонь казалась маленькой по сравнению с Конхо, но их общая работа, одновременное скольжение вдоль плоти вынуждали трястись, поджимать пальцы на ногах и закусывать губы.     Он кончил слишком быстро, а перед глазами, казалось, видел звезды. Всё еще разглядывал своего лучшего друга из-под приоткрытых век, а тот не переставал его целовать ни на минуту. Каждым прикосновением без слов говорил: «Я здесь».    Сонхён бессильно рухнул на подушки, раскинув руки в сторону. Кончики пальцев покалывали, ощущение наполненности не покидало, грудь часто вздымалась от отпустившего его оргазма. Ан несколько раз толкнулся и содрогнулся следом, слегка откинув голову назад. Его аккуратный кадык обнажился, зубы стиснулись до боли в висках, а руки крепко удерживали друга за узкую талию, натягивая сильнее, ближе, и спустя минуту ложбинка меж бровей разгладилась, с губ сорвался сдавленный вздох, что означало одно – Конхо тоже кончил.     Он неспешно выскользнул, повозился с использованным презервативом и вскоре вновь навис над Сонхёном, мягко прижимая к его горячим щекам пальцы. Тот всё еще смотрел слегка замыленным взглядом, кадык волнительно дернулся, а глаза хаотично заблестели в полутьме спальни.   — Конхо… –Он осекся, вяло поймав ладонь друга в свою. –Я-… не знаю, что должен сказать… сейчас…    Ан лишь мягко улыбнулся уголком губ и со вздохом лег рядом, укладывая руки на животе. Оба смотрели в потолок, словно там было нечто безумно интересное, хотя на самом деле каждый витал в своих мыслях.     Кажется, для Конхо это тоже первый раз. Первый раз с тем, кого он любит до отчаяния и боли в груди, кому готов подарить помимо сводящих с ума ночей самые незабываемые рассветы, закаты, утренние лучи солнца.      Кому готов был отдаться без остатка.  — Мне-… понравилось. –Сонхён слабо хохотнул и глубоко выдохнул. –Смешанные чувства… Так… непривычно. Я до этого и дрочил то… раз пять.  — Ты безнадежный девственник, Хёни. –С усмешкой хрипло проговорил Ан, получив тычок в бок.  — Бывший. Больше не девственник благодаря тебе. –Ом повернулся к нему и осторожно потянул уголок губ, ведь встретился с Конхо взглядом. И добавил шепотом: –Если отец узнает, он меня убьет. Но я не жалею.    Повисла короткая тишина, в которой подобие ухмылки медленно исчезло с лица Ана. Глаза забродили по Сонхёну, будто он видел его впервые. Аккуратный нос, пухлые, припухшие губы персикового оттенка.     В голове появилась мысль, что мгновенно поела в груди едкую, шипящую яму – скоро он будет лежать точно так же рядом с другим. С тем, кого любит по-настоящему, а не доверяет «по-дружески».     И ревность, и… зависть, да даже доля печали отразились в Конхо вихрем, когда он отвернулся к потолку и тяжело сглотнул.        «Это невыносимо».  — Я люблю тебя, Сонхён, –наконец тихо сказал Ан. –Очень… давно люблю. И не как друга.    В ответ раздалась тишина. Звонкая, громкая. Будто некто разом вытеснил все витающие в окружающей их атмосфере удовольствие и уют, отставив только прежний холодок скользящего ветра с улицы и безответные, глупые чувства.  Этот день можно было окрестить самым лучшим и самым худшим одновременно.

ᝰ.ᐟ

   Два дня оказались слишком коротким сроком, чтобы разобраться в происходящем, и вместе с тем слишком длинным, чтобы продолжать делать вид, будто ничего не изменилось.    Сонхён избегал Конхо настолько очевидно, что сам начинал чувствовать себя идиотом.    Утром он специально выходил из дома на десять минут раньше обычного, лишь бы не столкнуться с ним по дороге. В лекционном зале выбирал места подальше от их привычного места, а после занятий находил десятки причин задержаться в библиотеке, помочь преподавателю или просто побродить по коридорам до тех пор, пока не убедится, что Ан уже ушел.     Проблема заключалась в том, что расстояние совершенно не помогало. Всё работало в совершенно иную сторону. Каждый час, проведенный без Конхо, заставлял думать о нем ещё больше. Это практически сводило с ума. Стоило моргнуть – перед глазами вспыхивало воспоминание. Его темные карие глаза, пролегающая ямка меж ключиц, рельеф мышц живота, крепкие руки…     Он даже забывал отвечать на сообщения Джеймса. Писал конспект и думал о Конхо. Мылся в душе и чувствовал фантомное прикосновение. Умывался и начинал дрожать от мысли, что… хочется повторить.     И не с кем попало, не с тем же Джеймсом, а… с одним единственным человеком.  С лучшим другом.    На второй день Сонхён окончательно перестал понимать самого себя.    Он сидел возле окна во время большой перемены и машинально крутил ручку между пальцами, пока за стеклом лениво покачивались ветви деревьев. Во дворе шумели студенты: кто-то играл в баскетбол, кто-то сидел на скамейках с кофе из автомата, однако Ом почти ничего не замечал.    Перед глазами снова и снова возникал один и тот же вечер, и как всегда ощущения.    Тепло комнаты, тот гипнотизирующий полумрак, тихий, до мурашек приятный голос Конхо.    То, как спокойно и уверенно он всегда двигался рядом с ним, как смотрел...    Сонхён никак не мог выбросить из головы этот взгляд, не был в силах сосредоточиться даже на простом тесте, из-за чего бесился и прокусывал уже третью ручку подряд.     Раньше он его не замечал. Или замечал, но… не понимал. Не хотел разбираться, потому что был твердо уверен – больше искренней, долгой дружбы их ничто свяжет.    Теперь же каждое воспоминание приобретало совершенно другой смысл. Каждая улыбка, каждое случайное прикосновение.    Ом вдруг принялся перебирать фрагменты их общения и удивился с собственной невнимательной наивности.     Конхо первым писал ему поздно вечером, спрашивал как дела и утягивал в разговор. С ним всегда было легко, и усталость улетучивалась за считанные секунды.    Он приезжал через весь город только потому, что Сонхёну было грустно, вставал на его сторону даже тогда, когда сам Ом был неправ.    Словно кто-то внезапно перевернул страницу книги, которую он читал годами, и показал текст, скрытый между строк. И чем больше парень думал, тем сильнее его охватывало странное чувство растерянности.    Рядом с этим новым осознанием постепенно путалась ещё одна вещь.    Джеймс переставал занимать все его мысли. Ни разу не посетил макушку с того дня, как будто Ом никогда о нем и не думал. Растворился в пустоте, забылся на задворках.     Сонхён заметил это случайно, на очередном сборе курсов в актовом зале.    Джеймс сидел всего через несколько рядов впереди, скучающе листал ленту в одной из соцсетей, совершенно не слушая, что говорят преподаватели.     Когда-то одного взгляда на него хватало, чтобы настроение Ома улучшилось на весь день, а сердце начинало биться быстрее просто от мысли о случайном разговоре.    Теперь же Сонхён смотрел на знакомый профиль и ощущал только легкую неловкость. За собственные когда-то чувства.    Он поймал себя на том, что впервые за долгое время не пытается представить их вместе. Не придумывает будущие разговоры, не надеется на случайную встречу после занятий.    Вместо этого в голове совершенно некстати всплыл Конхо.    Смеющийся над его очередной нелепой шуткой. Друг, который закатывал глаза каждый раз, когда Сонхён забывал домашнее задание. Парень, который мог без слов понять его настроение.     Конхо, рядом с которым никогда не приходилось притворяться лучше, умнее или интереснее, чем он есть на самом деле.    Ом медленно опустил взгляд на раскрытую тетрадь. В груди появилось неприятное волнение от мысли, которую он старательно отталкивал последние двое суток. Она снова вернулась.    Может быть, он действительно… любил не того человека.    Может быть, всё это время он принимал восхищение за любовь.      Когда он думал о Джеймсе, перед глазами возникала почти идеальная картинка. Красивый парень, что ему нравился. В первую очередь его хотелось впечатлить.    Когда он думал о Конхо, всё было совершенно иначе.    В памяти всплывали сотни мелочей: запах его толстовок после дождя – причина, по которой Сонхён любил их таскать. Хрипловатый голос по утрам после веселых ночевок, манера забавно щуриться от солнца. Любимая привычка класть руку ему на плечо во время разговоров и способность молчать рядом так, что никакой неловкости не возникало.    Именно тогда Сонхён осознал ещё одну вещь.    Он постоянно сравнивал всех с лучшим другом, не замечая этого.    Каждый новый знакомый проходил через невидимую проверку, в которой эталоном всегда оказывался Конхо.    Этот человек смешной?

   Конхо смешнее.

   Этот человек надежный?

   Конхо надежнее.

   Этот человек понимает меня?

   Никто не понимал его так, как Ан.

   Каждый раз итог получался одинаковым. «Не такой. Мне не подходит».    И сейчас, сидя возле окна среди шума университетской жизни, голосов учеников и шелеста переворачиваемых страниц, Сонхён вдруг почувствовал, как внутри начинает складываться ответ, которого он боялся.    Возможно, дело никогда не было в Джеймсе.    Возможно, человек, которого он искал всё это время, находился рядом настолько давно, что Ом просто перестал замечать его по-настоящему.    Из-за него последние двое суток он не мог думать ни о ком другом.    Мысль буквально ударила его где-то между объяснением преподавателей и шелестом переворачиваемых страниц, заставив на несколько секунд забыть, где он находится.    Аудитория была наполнена привычными звуками. Староста рядом торопливо конспектировал сказанное учителями, кто-то вдоль ряда лениво постукивал ручкой по обложке учебника, за окнами шумел ветер, гоняя по территории школы первые пожелтевшие листья. Солнечный свет уже начал приобретать теплый вечерний оттенок и ложился длинными полосами на бархатных сидений.    Сонхён смотрел на сцену.    Смотрел и не видел её.

   Я люблю тебя, Сонхён. 

За сорок восемь часов он успел прокрутить эту фразу столько раз, что она, казалось, отпечаталась где-то под ребрами, зататуировалась в ушах.   Сонхён зажмурился и резко поднялся. Стул тут же согнулся и шлепнулся о спинку, несколько человек обернулись, однако сам парень почти не обратил на это внимания.    Коротко извинившись перед преподавателями и пробормотав что-то про необходимость выйти в туалет, он подхватил телефон и практически вылетел из актового зала.    Прохладный воздух коридора ударил в лицо. Ом ускорил шаг, потом почти побежал. Собственные действия казались совершенно нелогичными, но впервые за последние два дня он перестал пытаться себя остановить.    Ноги сами несли его через длинные переходы между корпусами. Мимо стеклянных дверей, кабинетов, групп студентов, обсуждающих предстоящие зачеты.    Он прекрасно знал, куда идет, потому что знал расписание Конхо лучше собственного.    Знал, когда заканчиваются его занятия, в какие дни тот выходит покурить, чтобы разгрузить мысли. Знал, что примерно в это время Ан обычно появляется на заднем дворе соседнего корпуса.    Туда он и направился, выскочил через боковую дверь на улицу, а грудь уже ощутимо жгло от быстрого бега.    Закатное солнце почти коснулось крыш: теплый свет заливал кирпичные стены старого корпуса, окрашивая их в глубокий янтарный оттенок.    На заднем дворе было тихо, лишь где-то вдалеке доносились приглушенные голоса студентов и редкий гул автомобилей с проходящей неподалеку дороги.    Конхо стоял там, где Сонхён и ожидал его увидеть. Прислонившись спиной к кирпичной стене, расслабленный и с виду спокойный, будто ничего не изменилось несколько дней назад.    Между пальцами медленно тлела сигарета. Тонкая струйка дыма поднималась вверх и растворялась в вечернем воздухе. Волосы Ана мягко подсвечивались закатным светом, золотистые блики цеплялись за темные пряди и скользили по знакомым чертам лица: по линии скул, переносице, губам, вылавливая родинки.     Сонхён неожиданно остановился, словно увидел его впервые или… словно боялся подойти ближе.    За последние двое суток он столько раз прокручивал образ Конхо в собственной голове, что реальность казалась почти странной.      Ом скользнул взглядом по фигуре друга и внезапно поймал себя на том, что рассматривает его чересчур… пристально. Сразу же вспомнил его до дрожи приятные касания, и от этого осознания стало ещё более неловко.    Конхо, будто услышав мысли Сонхёна. поднял голову. Их взгляды встретились, но Ом моментально отвел глаза в сторону и кашлянул в кулак, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания.    Бровь Ана медленно поползла вверх. Он без промедления заметил его сбившееся дыхание и покрасневшие щеки – общий растерянный вид стоящего перед ним парня. — Ты чего тут?    Сонхён уставился куда-то мимо него.    На стену, пополз к деревья, цеплялся за что угодно, лишь бы не смотреть прямо в глаза. — Да я… подышать хотел.    Конхо несколько секунд молча разглядывал его, и вскоре уголок его губ едва заметно дернулся. — Мне кажется, ты бежал сюда.    Только сейчас Ом обратил внимание на собственное состояние.    Воздуха действительно не хватало. Сердце продолжало колотиться где-то под горлом, а дыхание оставалось подозрительно сбитым, словно он только что закончил длинный забег.    Сонхён долго молчал.    Настолько долго, что Конхо в какой-то момент отвернулся в сторону. Заранее готовился услышать что угодно, кроме того, на что когда-то надеялся.    Закат постепенно угасал.    Теплый свет медленно сползал с кирпичной стены за его спиной, уступая место мягким вечерним теням.     В соседнем дворе хлопнула дверь корпуса, послышались голоса студентов, закончивших занятия, но всё это существовало где-то далеко, за пределами их маленького мира, который неожиданно сузился до нескольких метров.    Сонхён смотрел на Конхо, понимая, насколько сильно… устал убегать.    От разговора, собственных громких мыслей и правды.    Тот день показал ему гораздо больше, чем все предыдущие месяцы.    Когда-то он думал, что любит Джеймса.    Ему нравилось смотреть на него, ловить его улыбки или наивно представлять возможное будущее.    Но сейчас, стоя напротив Конхо, Ом неожиданно осознал разницу между мечтой и человеком, без которого действительно трудно дышать. Без которого не представлялся ни один прожитый день.      Ом невольно улыбнулся и глупо вытянул губы.  — Я такой идиот.    Конхо вопросительно нахмурился и прижал фильтр сигареты к потресканным губам.  — Это я и без тебя знаю.    Несмотря на напряжение, Сонхён тихо рассмеялся. Знакомая интонация неожиданно помогла. Показалось, кто-то наконец открыл окно в душной комнате.    Он опустил взгляд на свои ладони, но спустя секунду снова поднял голову, и уже не отводил глаз. — Я всё это время думал, что влюблен в Джеймса, а потом ты… признался мне. –Сонхён сделал глубокий вдох. –И… я испугался.    Ан ничего не сказал, только продолжал внимательно слушать, покручивая меж костяшек сигарету.  — Мне кажется, –негромко произнес он, –всё это время я любил совсем не того человека.    В глазах Конхо появилось что-то настолько уязвимое, что Ом внезапно понял, как сильно тот переживал все эти дни. И сколько времени носил свои чувства в одиночку.    Сонхён сделал шаг вперед, за ним ещё один. Расстояние между ними почти исчезло. — Я-… я, кажется… люблю тебя, Конхо. Ты-… дороже всех.    Слова прозвучали удивительно просто, без громких признаний и красивых фраз, и поэтому они оказались настоящими.    На несколько секунд Ан просто замер, действительно не верил, а затем… негромко рассмеялся, чуть ли не облегченно.     Сонхён увидел, как исчезает напряжение, которое последние дни постоянно пряталось где-то в глубине его взгляда. — Ты даже представить не можешь, сколько раз я мечтал это услышать. –Хрипло шепнул Ан, стряхнув пепел под ноги и подняв глаза.     Ом почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. — Примерно представляю.    Они оба тихо рассмеялись одновременно, вся тяжесть последних дней неожиданно рассыпалась, как пепел, развеянный на ветру.      Конхо осторожно коснулся его щеки. Он по-прежнему боялся, что происходящее окажется сном, что его друг достанется другому, будет дарить свои яркие улыбки кому угодно, только не Ану.    Сонхён немедля накрыл его ладонь своей и ощутил удивительное спокойствие, словно после долгой дороги наконец вернулся домой. Пальцы мягко погладили вдоль костяшек, вернули в реальность, из которой они оба невольно выпали.    Конхо отпрянул от стены, потушил сигарету носком потертых вансов и обхватил лицо Сонхёна увереннее.     Ни секунды на раздумья. Глаза прикрылись автоматически, губы приоткрылись, и их сразу же поймали чужие.     Ом скользнул ладонями по груди Конхо вверх, скрепил в замок за спиной и прижался ближе. Ноги необъяснимо подкосились, когда головы сместились в разные стороны. Ан оттянул верхнюю губу, затем нижнюю, жадно поглощал вырывающиеся тихие вздохи. Пальцы сжались на пояснице, поползли ниже и скрылись в задних карманах джинс Сонхёна, сминая ягодицы. — М-! –Тут же отозвался Ом, впуская в рот язык.    Влажные звуки их поцелуев растворялись в теплом воздухе, сомнения догорали слабым пламенем свечи, вскоре потухнув окончательно.     Осталось одно единственное ощущение: каждый из них наконец оказался именно там, где должен был быть с самого начала.    Над двором медленно плыл закат, окрашивая окна старого корпуса золотом, а будущее неожиданно перестало казаться чем-то пугающим.    Ведь теперь они смотрели на него вместе.