Метаморф

Кажется, перед пробуждением мне снилась какая-то змея-ковбой. Она сидела на лошади, держа зубами повод, а на её хвосте располагался странной конструкции пулемёт. И я даже не мог выглянуть из-за угла какого-то деревянного здания — она тут же начинала огонь на подавление. Реальность же встретила меня голодом — как всегда. Потянувшись и размяв лапы, я подхватил колосок и быстренько его съел, счистив с себя лапами немного прилипшей шелухи. В норе явно становилось грязноватее, так что надо выносить мусор. Заметил, что колосков теперь всего три, все можно нащупать вибриссами. Мне определённо нужно стать побольше и набрать новых запасов, а заодно и вытряхнуть из дома всю шелуху — иначе придётся ночью бегать в траве, ища еду. Мир снаружи пах уже неплохо нагретыми резиной и пластиком, что забивали запахи снаружи, превращая их в смазанный фон. Но когда я взобрался на бортик, то резина осталась позади, и в нос ударил такой аромат, что я невольно замираю и сплющиваюсь. Змеи. Я толком не вижу их, но запах они совершенно не скрывают — видимо, не находясь в охотничьем режиме. Я чувствую несколько их, и они лежат на траве. Теперь всё ясно: солнце греет капсулу, и она привлекает их теплом, а так как рядом нет большого отпугивающего меня, ничто им не мешает подползти поближе — и если и не залезть по покатым бокам, так хоть погреться на траве и в отражённом белой краской свете утреннего солнца. Мне туда определённо нельзя! А потом небо закрывает силуэт. Я вцепляюсь когтями в прорезиненный бортик, понимая, что двигаться ни за что нельзя! Если он уже нацелился не меня, то движение просто заставит его чуть скорректировать путь, а если нет, то может перецелиться! И к счастью, его целью оказываюсь не я, а кое-что покрупнее и чего не одна штучка. Змеи понимают это тоже, и те, что ближе к траве, уже уползли в заросли. Но одна из них всё-таки слишком близко к капсуле, слишком далеко от защиты высоких стеблей… птица смазанным пятном проносится мимо меня, обдав мою усатую морду потоком воздуха, и вот уже клубок бьётся у неё в лапах. В голове резко возник план: пока птица занята добычей, а змеи уползли, надо упасть в траву и превратиться как можно быстрее! Но реальность тут же дала по носу — как только я чую запах змей с новым вдохом, то скованное ужасом тело попросту отказывается двинуться, а вместо этого падает внутрь капсулы, и остаётся только с облечением шмыгнуть в безопасную нору. Здесь, с запахом себя и еды, страх отступил, возвращая способность ясно мыслить и действовать. И ситуация была, если честно, такой себе. Ясно, что без большого тела рядом, которое было вчера, всякие хладнокровные перестали бояться места, что совершенно неподвижно, и оценили то, что оно, как и трава вокруг, нагреваются от солнца. А значит, утром и вечером я тут заперт — днём мне просто не имеет смысла вылазить, ведь шерстяная шкура гибрида вызывает перегрев. Ближайшее когда я смогу вылезти — только вечером, в сумерках. Вроде как зрение гибрида немного лучше видит в темноте, так что ночь не слишком быстро станет совсем тёмной… А пока остаётся только скучать в своём домике и в окрестностях. Или… Если так подумать, а чем превращение на пятачке открытой капсулы отличается от превращения на траве? Что там, что тут явно должен идти рассчёт, чтобы новому телу ничего не мешало. И если так подумать, то и тут ничего не мешает: крышка перпендикулярно земле, сверху ничего нет. Надо попробовать! Я снова вылезаю из норы, идя на резиновое поле. Подгоняя себя убеждением, что птица после змеи вряд ли ещё вернулась, выхожу на открытое пространство, и пузо пластается по резине. Наконец, обращаюсь к точке возле быстро бьющегося сердца, открывая интерфейс, и переношу иконку «активно» с мыши на человека, зажмуриваясь в ожидании ощутить себя ядром. Но пару долгих секунд вообще ничего не происходит. А затем — уведомление: «Обнаружено стеснённое пространство: препятствие в радиусе менее одного метра от тела. Выполнен расчёт положения нового тела в пространстве, автоматически выбран наиболее естественный вариант». И коротко, обрывчато пискнув от неожиданности, я провалился внутрь себя — к ядру.

***

Снова была точка, вокруг которой слои одновременно медленно и быстро поменялись местами, на растянувшийся на минуты миг ниточками информации прошившись сквозь друг друга. А потом я открыл глаза — и мир взорвался чёткостью, будто я наконец настроил фокус камеры и одновременно выкрутил ползунок насыщенности красного. Всё было настолько хорошо видно, что я даже зажмурился, уже отвыкнув видеть мир в таких красках и чёткостью. Тело тут же напомнило, что люди известны за своё зрение, а не нюх или слух, ибо теперь я вряд ли бы смог бы отличить запах мыши от хомяка, и услышать, как пищат растения под моими ногами. Пришлось открыть глаза снова, благо мозг быстро подхватил новую картинку, радуясь возвращению красного. А потом перед внутренним взором появилось сообщение: «Внимание: замечена начальная жажда. Отрицательных эффектов не обнаружено. Прогнозируемый переход в лёгкую стадию при текущем уровне воздействия солнечной активности на тело: около двух часов. Совет: найти укрытие и воду». Так, об этом надо подумать — когда я разберусь с миром вокруг себя. Наконец, я понял, что стою на капсуле, и резиновый пол прогибается под моим весом. Несмотря на желание побыстрее встать на более твёрдую землю, всё же, пользуясь высокой точкой для обзора, я осмотрелся — ведь хоть теперь все эти змеи и лисы стали слишком мелкими, но всегда есть хищники крупнее! Круг из примятой травы явно стал меньше. Трава активно восстанавливалась, и уже вернула себе половину площади. Кажется, на следующий день я вообще не найду гладкого пятачка тут. Лес всё так же виднелся вокруг. Где-то там, у его кромки, угадывались очертания чего-то крупного и коричневого, что-то вроде косуль или оленей. Иногда там же летали птицы, который с такого расстояния рассмотреть было невозможно. Но и ближе к капсуле жизнь кипела. Трава постоянно тряслась от того, что на расстоянии метров десяти там кто-то ходит. Кто-то настолько маленький, что трава скрывает и с высоты я его не вижу. Длинная смерть? Длинная смерть с шерстью? Они явно испугались моей внезапно появившейся фигуры, но вот запах пластика и резины в окрестностях уже явно никого не отпугивает. Вот бы у меня был нормальный нос… И где-то невдалеке, метрах в двадцати, я вдруг увидел проблески рыжей спины и бочка среди травяных стеблей. Лиса! Вчерашняя или кто-то новенький? Пока что вроде далеко, так что надеюсь не пересечься. Не нравятся они мне, так и ждут, чтобы вцепиться в горло! А зубы и когти могут и не помочь, если она напрыгнет сзади. Получив сводку о мире вокруг, я наконец аккуратно слез с опасно подгибающегося подо мной пола: сначала сел, вытянув ноги, а потом наконец перевалил их за борт, приземляясь на сухую траву. Вот теперь можно и подумать и о статусе жажды. На самом деле, это сообщение показывает только одно — состояние тел не передаётся между превращениями. Мышью я был сыт и жажды не испытывал, а теперь снова эта лëгкая сухость на нëбе. На самом деле если так подумать, то это умное ограничение механики от разработчиков — это ж какие абузы можно было бы проворачивать, наевшись колосом зерна и запив росой, а потом стать большим, будучи сытым, а потом насобирать ещё двадцать таких колосьев и набрав много воды в какую-нибудь посудину? А так — будь изволь напитать каждое тело отдельно. А это значит, что обликом человека мне бы лучше пользоваться пореже. Ибо каждая секунда тратит внутренние запасы энергии и воды организма, и пока что я не нашёл способа их пополнять. И кстати об этом — пора наконец переключаться, а не думы думать. Я снова вызвал интерфейс, и мягко перетащил облик мыши в архив. И как только она там оказалась, то мне показалось, что кусок меня вдруг… приглушился? Из мира вдруг ушло постоянное подспудное чувство опасности, что, как оказывается, давило даже тогда, когда я стал человеком. Хм, а что если мыши живут так мало из-за стресса? Я даже улыбнулся этой мысли. Ладно, не время тут шутки шутить — с каждой минутой солнце всё выше и жарче, а тело теряет влагу с дыханием и пока что ещё не чувствующимся потом. Не теряя времени, я перенес из архива облик гибрида, и тут же, желая поскорее получить резцы и когти, перетащил на него плашку активности.

***

Я открыл глаза, увидев мир со своего огромного угла зрения — и прощупал воздух вибриссами. Приглушённый было мир снова расцвёл запахами, звуками и вибрациями воздуха, и при этом — я не был лишён зрения! Я принюхался, смотря на лес в полукилометре от меня. Первым, после пластика и резины, пришёл запах змей, которые, к счастью, назад так и не приползли. Потом запах лисы… вчерашний или сегодняшний, от той, что я заметил сверху? Пахло именно ею, а с той стороны, если приглядеться, можно было увидеть движение в траве. Ладно, буду за этим следить, благо сейчас уши прекрасно слышат шорох — а пока пора бы и пойти до леса, пока солнце не стало совсем припекать. Я двигался аккуратно, смотря под ноги, ибо помнил о тех же змеях, наступать на которых и проверять их ядовитость мне не хотелось. И не зря — один раз пришлось обойти чьё-то гнездо, рядом с которым пахло перьями и жиром. Кажется, как только я покинул капсулу, жизнь приняла меня как часть себя и даже не напряглась. Я шёл, и из-под ног выпархивали вспугнутые насекомые, которых какие-то маленькие, но смелые чёрно-жёлтые птички тут же ловили прямо на лету. А сверху, куда ни кинь взгляд, кружили и порхали больше и не очень птичьи силуэты. И весь луг был просто полон звуков! Кто-то квокал в траве, кто-то пел в вышине, и кто-то даже пищал — не мои недавние сородичи, тут другой писк, более басовитый. А потом, где-то уже на полпути к лесу, ветерок донёс запах лисы. Я повернул голову, принюхался ещё раз — и понял, что всё-таки это та самая, вчерашняя. Тут же нащупал её взглядом, видя, как она замерла в высокой траве большим тускло-красным пятном. Видимо, думает, что я её не вижу. Не, будь я мышью, это могло бы и сработать, с той-то полной дихроматичностью и огромной близорукостью, но сейчас-то я обладатель более лучшего зрения! Лааадно… я повернулся и сделал ещё шаг в сторону леса, прислушиваясь к окружению. О, а вот она и зашуршала — мышь бы, опять же, этого бы не услышала, как я знаю на собственном опыте, но вот сейчас-то у меня слуховой аппарат куда больше, так что слышу я тебя замечательно. Повернулся — и она снова замерла, опять неудачно пытаясь слиться с травой. Но на этот раз я не намеревался быстро отворачиваться, а наоборот, смотрел, не прерываясь и чуть приоткрыв резцы — а она, в свою очередь, подняла голову и смотрела на меня. Так прошло несколько долгих секунд. Наконец, она не выдержала, и, махнув на прощанье хвостом, пошла назад по своим следам и вскоре совсем исчезла в траве. Пронаблюдав ещё пару секунд, дабы убедиться, что она не следует за мной, снова пошёл вперёд. Наконец, я дошагал до леса. В последний раз обернувшись к капсуле (увижу ли я её снова?), чья открытая дверь рдела над лугом как какой-то странный флаг, с радостью нырнул в тень. За то время, пока я шёл, солнце только наращивало свой жар, и ещё через часик я бы уже мог натурально начать вариться в своей шерсти. К счастью, тут, в тени крон и обдувающим вибриссы ветерком, тело наконец начало охлаждаться. Буду честен с собой: я думал, что лес это просто большая и неухоженная версия парка с бегающими в нём опасными животными. Я ожидал просто пения птиц и шума шагов животных — но оказалось, что это далеко не всё. Деревья тоже шумели! Где-то сверху едва качались кроны, и стволы щёлкали высокими нотами, а неподалёку короткий перестук возвещал о давно забытом мною после уроков биологии дятле. Периодически в воздухе жужжали и пищали. Вдруг слева раздался скрип и треск — и повернув голову, я увидел, что одно дерево упало на другое, и они трутся друг о друга, издавая эти странные звуки. Я уж подумал, что на меня что-то валится… Здесь пришлось шагать осторожнее, смотря на землю ещё внимательнее. Валяющиеся на земле острые ветки, корни — при неосторожном, быстром наступании они могли бы проткнуть даже мою более толстую пятку. Найдя более-менее чистый участок возле дерева, я сел прямо на землю, положив хвост себе на ноги. Надо дать телу остыть. Буквально: сокращения мышц генерируют тепло! Но как только я сел, около меня запищали комары. Сначала они пытались облепить меня всего, но шерсть с подшёрстком упорно отказывалась их пропускать, и я злорадно усмехался. Это тебе не голый человек, которому без репеллентов или плотной одежды лучше в лес не соваться! Поняв, что шерсть это барьер, комары принялись кружить около моего покрытого короткой шерстью хвоста и чёрного кожаного носа, так что пришлось начать дёргать хвостом и махать руками, баламуча воздух перед мордой. Но всё лучше, чем когда буквально всё тело доступно для ужаления! Лениво отмахиваясь, я вновь погрузился в размышления. Цель достигнута — теперь весь день можно быть активным, а не лежать под тенёчком и тупо ждать, пока дневной жар схлынет. На что мне обратить внимание следующим? Я прислушался к себе, и ощутил сухость на нёбе. Ах да, вода. Ну допустим, я найду её здесь — испарения меньше, накопляется дождя во всяких низинах больше. А дальше что? Человеком такое пить точно нельзя — а гибридом? Кажется, вспоминается что-то про сильный желудок… Сейчас проверим по описанию, я точно там видел упоминание про это. «Всеядность — вы можете есть как растительную, так и животную пищу. Пищеварительная система усилена для лучшего усвоения сырой растительности». Ага, вот оно. Пищеварительная система усилена. Вопрос — насколько эта усиленность поможет справиться не только с сырой едой, но и сырой водой? Всё-таки, мне кажется, лучше попусту не рисковать. Решено — буду пить из всяких луж только в случае крайней нужды, а грязных не буду касаться ни в коем виде. А так, лучше всё-таки найти родник или хотя бы текущий ручей… Из мыслей меня выдернуло карканье. Я чуть поднял голову вверх, и увидел рассевшихся по веткам птиц, чёрных как вороны. Они прыгали на ветках прямо над моей головой и как будто-то бы переговаривались — наверняка обо мне. Вскоре одна, посылая волны воздуха с запахом жира и сухого кератина перед собой, слетела на землю рядом со мной на расстоянии вытянутой руки. и принялась беззастенчиво меня исследовать. Её голова поворачивалась туда-сюда, рассматривая меня своим чёрным глазом, а другие так и продолжали сидеть наверху и изредка перекаркиваться. Вот вороны же вроде почти разумные… интересно, у них есть такая же система изучения человека? Тут же представилась эдакая ворона-оборотень с полуруками-полукрыльями, но я подавил смешок. А если серьёзно — надо бы подумать, как мне на это отвечать. Шугать их? И тут же пронзило осознание — ни в коем случае! Надо наоборот, привлечь их к себе. Если они не будут бояться, я смогу изучать их и их поведение! А это путь к новому облику. Летучее и умное существо, что позволит думать яснее и проникать туда, где по суше доступа нет! Эх, жалко подкормить нечем… Тем временем, ворона подскочила поближе, и её поза изменилась: ноги подогнулись ниже, тело стелилось, клюв вытянулся вперёд. Сейчас если бы я сейчас захотел, то мог бы спокойно дотянуться до неё рукой, а при достаточной скорости даже и схватить — но вместо этого наоборот, почти не двигался, только дышал и смотрел на неё, стараясь не глядеть прямо в её глаза, чтобы не испугать. Пару секунд мы так смотрели — а потом она резко поднялась в воздух обратно к своим товаркам, шумно хлопая крыльями и окатив мою морду потоками воздуха. Птицы тут же закаркали снова, явно обсуждая смелый поступок товарки, а предо мною вдруг показалось уведомление: «Прогресс изучения Чёрной вороны — 2%. Вы пронаблюдали её поведение». Да! Вот так! И ведь если так подумать, я сделал мудро — я обеспечил себе возможность наблюдения. Они будут рядом, пытаясь понять меня, а я буду следить за ними пытаясь понять их и набить проценты! А вот если бы я например начал изучать какую-нибудь лису, то как пронаблюдать её так, чтобы она не убегала? Вот именно. Тем временем, судя по тому, что постоянное карканье прекратилось, вороны что-то решили. Не успел я подготовиться, как они тут же слетели на землю рядом со мной, и я наконец-то увидел сколько их — трое! Благодаря глазам по бокам мне даже не пришлось вертеть головой и лишний раз их пугать — все три хоть и стояли вокруг меня на некотором расстоянии друг от друга, но прекрасно помещались в моё поле зрения полностью и мне нужно было только поворачивать глаза, если хотелось сконцентрироваться только на одной. Сначала они просто ходили немного дальше расстояния вытянутой руки. Поняв, что я их трогать не собираюсь, быстро осмелели и подпрыгнули ближе, быстро попеременно осматривая меня то одним, то другим глазом. Я всё ещё изображал из себя сидячую статую. Постояв так секунд десять, вороны вконец осмелели, и одна подскочила совсем близко к моей ноге. Я думал, что она будет просто рядом, а в лучшем случае запрыгнет на ноги, позволив осмотреть себя во всей красе… А вместо этого эта гадина просто ущипнула меня! Я тут же подскочил, махнув хвостом, и вороны мгновенно отпрыгнули на несколько метров назад, тут же принявшись громко каркать то ли на меня, то ли между собой. Вот ведь неуёмные птички! Зачем меня щипать-то? Я ж вам ничего не сделал! Вздохнув, я сел обратно, снова вытянув ноги и положив на них свой хвост. Ладно. Если так хотите — давайте. Я готов потерпеть. Чего не сделаешь ради процентов изучения… Вороны снова уставились на меня. Через пару секунд они снова подпрыгнули ближе, пройдя сначала в одну сторону, а потом в другую — и вдруг, все три разом, снялись с места и громко каркая полетели куда-то вверх. И не на ветки — нет, они летели выше, в кроны, и вскоре совсем исчезли где-то над ними. Я остался один. Ненадолго — как только система поняла, что сеанс наблюдения окончен, она тут же вывалила мне окна. «Прогресс изучения Чёрной вороны — 6%. Вы пронаблюдали её поведение». «Прогресс изучения Чёрной вороны — 10%. Вы пронаблюдали её поведение». Интересно… Мне кажется, или за наблюдение стали давать аж четыре процента? «Удвоенное накопление опыта наблюдений за слежку за взаимодействием нескольких особей вида сразу». Понятно… Эй, мне кажется, или мне вдруг ответили? Эй, система, можешь подскажешь, куда улетели эти птички, чтобы я смог продолжить наблюдение? Или… хотя бы подскажешь, как искать воду, например? Я подождал пару секунд. Никакого ответа. Наверное, это всё-таки было простое совпадение, очередное запоздавшее сообщение. Ладно, окей. Пора подумать, что мне делать дальше. Итак, ворон больше нет. Я вполне себе отдохнул и остыл, и готов двигаться вперёд. Ушки на макушке, нос по ветру — надо искать воду, пока незначительная жажда не превратилась в лёгкую. Но сначала осмотреть, не повредила ли та птица мне кожу, и не пора ли искать подорожник. Я провёл по ноге пальцами, не обнаружив никаких следов крови. Просто синяк, ничего страшного. Встав и потерев на дорожку ноющее место щипка, я принюхался. Всё ещё никакой влаги. Что ж, пойдём куда глаза глядят — и надеюсь, рано или поздно место с водой найдётся. Пьют же где-то лесные обитатели?