Цена Учихи

Снег в мае ​Ситуация в «семейном гнезде» Звука окончательно превратилась в психологический лабиринт. Пока Саске и Орочимару наслаждались плодами своей настойчивости, их подопечные обнаружили, что самая крепкая клетка — это не кожаные ремни, а собственные нереализованные потребности. ​Эффект Кабуто и обида Наруто ​Орочимару, вдохновленный покладистостью своего помощника, начал вести себя пугающе нежно. Змеиный Саннин начал приносить ему редкие манускрипты и задерживал руку на его щеке дольше, чем того требовал осмотр. В итоге, видя, что Кабуто больше не сопротивляется, Орочимару полностью снял с него ремни. ​— Эй! Это несправедливо! — Наруто, чьи запястья всё ещё были зафиксированы мягкими путами, возмущённо задергал руками. — Почему этот очкарик разгуливает на свободе, а я всё ещё привязан?! ​Саске, чистивший для Наруто яблоко, даже не поднял головы. — Наруто, не начинай. Кабуто проявил благоразумие раньше тебя. ​— Ку-ку-ку... Доверие — это валюта, Наруто-кун, — прошипел Орочимару, обнимая медика за плечи. — Кабуто её заработал. ​Откровения в «тихий час» ​Когда «активы» ушли, в палате воцарилась тишина. Кабуто, пользуясь свободой, подсел на край кровати Наруто. — Знаешь... я сегодня поймал себя на ужасной мысли, — прошептал он. — Я думал, притворюсь пай-мальчиком и ударю в спину. Но когда он сегодня погладил меня по голове... я понял, что ждал этого всю жизнь. Кажется, моя жажда внимания сильнее, чем жажда свободы. ​Наруто хотел рассмеяться, но внутри громыхнул хохот Курамы. — Смейся, мелкий! — пророкотал Лис. — Только не забудь, как ты сам млеешь, когда Учиха тебя целует. Ты ведь тоже «сиротинушка», которая мечтала, чтобы её полюбили и заперли ото всех. Тебе нравится, что за тебя всё решили. ​Наруто подавился заготовленной шуткой. Его лицо стало пунцовым. ​Снег в мае ​— Значит... план на побег? — неуверенно спросил Наруто, чувствуя, как решимость утекает сквозь пальцы. ​Кабуто горько усмехнулся. — Какой побег? Мы — два сломленных ребенка, которым дали «любовь», пусть и такую. Мой разум хочет, чтобы Орочимару-сама снова сказал, что я особенный. ​Наруто откинулся на подушки. Он чувствовал, как орган внутри него уютно пульсирует, а чакра Саске на коже кажется почти родной. Саске вошел в комнату, когда разговор затих, и привычным жестом начал укутывать Наруто. ​— Спи, — тихо сказал Саске, подоткнув пуховое одеяло с такой тщательностью, словно заворачивал бесценный дар. ​Наруто не дернулся. Он лишь глубже зарылся лицом в мягкую ткань, чувствуя тепло пуха. Рядом Кабуто тоже забрался под своё одеяло, свернувшись калачиком. — Курама говорит, что мы безнадежны, — пробормотал Наруто в подушку. — Снег в мае, Кабуто. Наш план растаял. ​Двое «пассивов» осознали самое страшное: они больше не хотят возвращаться в холодную Коноху, где были просто «инструментом» и «монстром». В этой золотой клетке, под тяжестью ласки и одеял, им наконец-то было... спокойно.