Цена Учихи

Анатомия обладания ​Пробуждение после второй операции принесло Наруто совершенно новые, пугающие ощущения. Если после первой он чувствовал себя просто раненым, то теперь всё тело казалось чужим, будто его заживо переписывали на другом языке. Гормоны, которые Орочимару вводил в систему джинчурики, начали свою тихую, но неумолимую работу, перекраивая биологию героя под нужды клана Учиха. ​Изменения: Снаружи и внутри ​Наруто лежал, глядя в стерильный потолок, и чувствовал странную, непривычную тяжесть в груди. Она не была болезненной, скорее... мешающей. Когда он осторожно коснулся пальцами своей кожи, он вздрогнул. Грубый эпителий шиноби, привыкший к шрамам, ветру и изнуряющим тренировкам, стал пугающе гладким и чувствительным. ​Волосы, всегда торчавшие жестким, непокорным ежиком, теперь послушно рассыпались по подушке, став шелковистыми на ощупь. Лицо стало чище, черты — мягче и тоньше, а глаза, в которых застыла гремучая смесь из ярости и слез, казались теперь огромными на фоне побледневшей кожи. Наруто чувствовал себя так, словно его стирают ластиком, рисуя поверх что-то более изящное и покорное. ​Столкновение воль ​Саске вошел в комнату, когда действие очередного седативного начало ослабевать. Он нес с собой небольшую баночку с густым, приятно пахнущим кремом. Учиха выглядел почти умиротворенным — его «авантюра» обретала плоть в самом буквальном смысле. Как только Саске подошел к кровати, Наруто дернулся, натягивая ремни. Из-за кляпа вырвалось лишь яростное, захлебывающееся рычание. ​— Тише, — спокойно произнес Саске, проигнорировав попытку джинчурики его укусить. — Тебе нельзя напрягать пресс. Швы должны зажить идеально. ​Он осторожно откинул край больничной рубашки. Живот блондина был исчерчен багровыми следами вмешательства, но в самом центре, там, где находилась печать Четвертого Хокаге, кожа была натянута из-за новых внутренних процессов. Саске зачерпнул немного крема и начал медленными, круговыми движениями втирать его в кожу Наруто. Его пальцы двигались уверенно, почти нежно, стремясь разгладить рубцы. ​— Орочимару говорит, что ткани восстанавливаются великолепно, — негромко рассказывал Саске, игнорируя то, как Наруто трясло от бессильного гнева. — Твоя регенерация и мои ресурсы делают чудо. Скоро ты будешь безупречен. ​Закипающий Лис ​Наруто смотрел на Саске, и если бы взглядом можно было убивать, от Учихи осталась бы горстка пепла. Внутри него, за решеткой подсознания, бесновался Курама. Девятихвостый чувствовал, как человеческие амбиции и извращения Орочимару вторгаются в саму суть его носителя. Лис транслировал Наруто чистую, концентрированную ненависть, которая заставляла сердце парня биться чаще. ​«Убей его... Разорви...» — рычал голос внутри, но чакра была заперта печатями. ​Наруто был в ужасе. Он видел, как Саске смотрит на него: не как на соперника, не как на друга, а как на самую дорогую вещь в своей коллекции. Эта «забота» — втирание крема, мягкая постель, выбор диеты — пугала больше, чем пытки. Саске не хотел его убивать. Он хотел им владеть. ​Когда Саске закончил, он на мгновение задержал руку на животе Наруто, прямо над тем местом, где теперь пульсировала новая жизнь. ​— Мы почти закончили с подготовкой твоего тела, Наруто. Скоро я сниму кляп, и мы сможем поговорить. Но только если ты поймешь, что бежать тебе некуда. Ты — начало моего нового мира. Моя личная Коноха теперь здесь. ​Саске вышел, оставив Наруто наедине с новыми ощущениями и яростным шепотом Лиса, который требовал крови тех, кто посмел превратить героя в «сокровище».