Один раз (из многих), когда Чон Юнхо спас лошадь

Минги лежит на пледе, но все равно чувствует, как спину покалывают острые травинки. Солнце слепит его даже через закрытые веки, поэтому Минги очень хочется прикрыться шляпой. Но тогда он будет выглядеть, как задремавший после салуна пьяница, а не как Клинт Иствуд. Хотя с Клинтом Иствудом его и так не роднит буквально ничего — крутого прищура у Минги нет, револьверов и пончо тоже. И все же Минги терпит безжалостные солнечные лучи, ощущая, как они нещадно липнут к его черной рубашке и почти некомфортно плотным джинсам. Сегодня ему полагается выглядеть круто, потому что он — тот самый ковбой, которого объезжают, чтобы спасти лошадь. — Ох, что же это за незнакомец забрел в наши дикие опасные края? Минги с напускным безразличием приоткрывает один глаз — и видит над собой силуэт Юнхо, которого не получается хорошо рассмотреть из-за гребучего солнца. Так что Минги приподнимается на локтях, чтобы скользнуть по Юнхо оценивающим взглядом. Он пытается не разразиться восторженным хихиканьем. Во-первых, потому что Клинт Иствуд в вестернах не хихикал, во-вторых, — чтобы не испортить томность момента. Юнхо на цыпочках шагает на плед — он уже запачкал сочной зеленью травы свои белые, тонкие до прозрачности чулки. Дружелюбный летний ветерок шаловливо играет подолом его небесно-голубого платья. Кокетливая кружевная оборка легко цепляется за чулки. Юнхо теребит шнуровку корсета, из-за которого его талия кажется такой узкой, что Минги уже не терпится проверить, каково будет сжимать ее ладонями. Юнхо крутится вокруг своей оси, чтобы продемонстрировать Минги симпатичный бантик на пояснице. Потом слегка наклоняется — и Минги может разглядеть в его глазах смешинки, а на щеках — румянец смущения и зреющего возбуждения: — Быть может, вы — разбойник, которого мне стоит бояться? Минги жалеет, что не разжился зубочисткой, чтобы лихо проигрывать ей, гоняя из одного уголка рта в другой. Он отдает Юнхо честь и рапортует: — Я — всего лишь простой парень, который ловит негодяев, за чьи головы обещана награда. — Значит, бояться мне вас не стоит? — уточняет Юнхо. Он шагает вперед, опускается на бедра Минги и крупно вздрагивает, резко выдыхая сквозь зубы. Минги ощущает, насколько Юнхо уже успел завестись благодаря небольшой игрушке, которую захватил с собой вместе с нарядом. Вибратор еще не включен, но Минги видит под легкой тканью платья вставший член. Белья на Юнхо, разумеется, нет. — Я вам вреда не причиню, — важно говорит Минги, сражаясь с резко осипшим голосом. — Но хорошеньким пастушкам лучше быть осторожными, разгуливая в одиночестве. Вам, кстати, очень идет чепчик, мэм. Юнхо, прыская, слабо шлепает его по напрягшемуся животу, и Минги мстительно двигает бедрами, выталкивая из Юнхо глухой стон. — А овечки ваши где? — Минги кладет руки ему на талию и вжимает в себя сильнее. — Все… разбежались… — выдыхает Юнхо, вцепляясь пальцами Минги в запястья. — Так что вам придется… поднять мне настроение. Ветер шевелит кружево на его глупом чепчике. Минги ужасает тот факт, как складно в Юнхо сейчас совмещаются трогательная невинность и бессовестная порочность. — А мне кажется, настроение у вас и без того приподнятое, — Минги тяжело ведет ладонью по платью и сжимает член Юнхо через ткань. — Но если вы настаиваете… Кто я такой, чтобы отказать даме. Вибратор он выставляет сразу на самый мощный режим. Пока Юнхо хватает ртом воздух, Минги быстро переворачивается, чтобы оказаться сверху. Юнхо застывает под ним, заторможенно моргая, — у него на лбу уже блестят бисеринки пота, завитки отросшей челки липнут к коже. Минги слегка приспускает с плеч Юнхо белую пышную блузку. Быстрыми поцелуями пересчитывает его родинки и маленькие синяки, которые Юнхо собирает каким-то одному богу известным образом. Юнхо подставляется под его губы, дышит часто, трогает Минги все голодней и выжидательней. Но Минги не торопится. Он не уверен, что Юнхо согласится нарядиться пастушкой еще раз. Так что Минги постарается растянуть удовольствие и насладиться моментом. Он через блузку прихватывает зубами маленький твердый сосок. Юнхо вскрикивает и пытается вильнуть бедрами, но Минги наваливается на него так, чтобы извиваться Юнхо не имел возможности. Минги крепко держит его за бока, впиваясь пальцами в кромку корсета. Жестко и настойчиво проходится языком по блузке, снова и снова задевая сосок зубами — тот темнеет через липнущую к нему влажную ткань. Юнхо мычит и дергает Минги за воротник рубашки. Не чтобы направить — просто Юнхо нужно куда-то деть руки, раз метаться на пледе Минги ему не позволяет. Минги вжимается животом в бедра Юнхо. Внутри тугим узлом скручивается почти болезненное желание. Жужжание вибратора превращается в мелкую дрожь, идущую по всему телу Юнхо, — эта дрожь передается и Минги. Он расстегивает блузку, насколько позволяет корсет платья. Юнхо подается навстречу пальцам Минги. Ажурная лента, которой чепчик завязан у него под подбородком, попадает Юнхо в рот — и он закусывает ее зубами. Белое кружево контрастирует с яркими, почти кораллово-красными губами Юнхо. Минги понимает, что никогда больше не сможет думать о чепчиках без тянущей тяжести внизу живота. Чтобы отвлечься, Минги дразнится и покусывает светлую, почти не тронутую загаром кожу у Юнхо на груди. Изредка втягивает в рот набухшие соски и поглаживает ладонями ребра, сжатые корсетом. Стоны Юнхо перерастают в умоляющее хныканье. Тогда Минги устраивается у него между ног, разводя их шире. Задирает подол платья, чтобы увидеть, как под истекающим смазкой членом пульсирует кончик вибратора. Юнхо слегка приподнимает бедра, но тут же роняет их обратно, чтобы вжаться ягодицами в плед и ощутить больше, раз Минги к нему там не прикасается. Взгляд у Юнхо, хоть и затуманенный, но немного обиженный. Минги фыркает, чмокает Юнхо в острую, обтянутую чулком коленку. Пробегается пальцами по скользкому капрону и оттягивает резинку, чтобы она звонко шлепнула Юнхо по ляжке. Скользит по голой коже на внутренней стороне бедра и слегка щекочет ее. А потом нагибается, мажет языком по сочащейся смазкой головке и вбирает член Юнхо в рот полностью. Слышит удовлетворенный вздох и хмыкает, вылизывая горячую горьковатую кожу. Большим пальцем Минги давит на вибратор, чуть меняя угол проникновения и проталкивая его глубже. Юнхо стонет так громко, что Минги на секунду задумывается, достаточно ли далеко они ушли в поле — и не услышит ли кто-то, как Юнхо заходится короткими звонкими всхлипами. Впрочем, Минги тут же решает, что ему все равно. Он двигает головой быстрее, старательно втягивая щеки и то расслабляя, то сжимая горло вокруг члена Юнхо. Однако кончить ему Минги не дает. Распрямляется, подхватывает Юнхо под колени и подтягивает их к его груди, вынуждая приподнять ягодицы и раскрыться сильнее. Юнхо скулит, впиваясь зубами в несчастную ажурную ленточку. А Минги принимается тереться ширинкой, натянутой от его собственного возбуждения, о зад Юнхо, добавляя к пульсации вибратора резкие толчки. На каждый из них Юнхо отзывается коротким жадным вздохом, а потом кончает, закатывая глаза и выгибаясь дугой. Минги смотрит, как сперма толчками выплескивается на платье пастушки, но не позволяет Юнхо обмякнуть на пледе и тянет его вверх, усаживая на себя, — разнеженного и абсолютно потерянного. Расстегивая джинсы, он любуется тем, как соски Юнхо все еще торчат, обозначаясь под блузкой, мокрой от слюны Минги. Грудная клетка Юнхо ходит ходуном — шнуровка корсета слегка распустилась, но все равно сковывает дыхание. Вены на шее Юнхо змеятся под влажной кожей, и Минги не может удержаться — медленно ведет языком от его ключицы до самого подбородка. Потом мягко касается разрумянившихся щек Юнхо и поправляет чуть съехавший набок чепчик — Юнхо льнет к его руке, как слепой котенок, требующий ласки. Минги целует искусанные губы Юнхо и одновременно подцепляет пальцами кончик вибратора, чтобы достать его. Прежде чем сделать это, Минги несколько раз двигает все еще жужжащей игрушкой внутри Юнхо. Тот тонко ахает, а его член дергается, опять твердея. Вытащив вибратор, Минги толкается в Юнхо сам, моментально дурея от того, какой он податливый. Минги начинает двигаться не сразу — сначала оглаживает бедра, снова наслаждаясь контрастом покрытой мурашками кожи и прохладной ткани чулок. Оставив в ладони включенную игрушку, Минги засовывает руку Юнхо под платье и сжимает кулак на его члене. Юнхо длинно стонет, утыкаясь мокрым лбом Минги в шею и цепляясь за его плечи трясущимися пальцами. И тогда Минги наконец-то отпускает себя. Вбивается в Юнхо без четкого ритма, резко, так, что того подбрасывает у него на бедрах. На платье Юнхо расцветают новые пятна смазки. Минги осоловело щурится — от солнца и от заполняющих его голову вскриков Юнхо. Тот сжимает Минги ногами — то вытягивается струной, запрокидывая голову, то горбится, обнимая Минги и обдавая его кожу жаркими неверными выдохами. Пресс Минги уже сводит от боли, сохранять сидячее положение становится слишком тяжело. Поэтому он просто роняет вибратор на плед, крепко стискивает бедра Юнхо и падает на спину, позволяя Юнхо рухнуть на него сверху. Травинки снова впиваются ему в лопатки, но это ничуть Минги не отрезвляет — он продолжает толкаться в Юнхо совершенно сбито и беспорядочно. А Юнхо так же беспорядочно тыкается губами ему в шею. Минги чувствует, как рубашка у него на животе становится влажной, — платье снова задралось, и пульсирующий член Юнхо, зажатый между их телами, трется о грубую ткань. Чтобы усилить это трение, Минги кладет руки Юнхо на ягодицы. Толкаясь в него все быстрее и резче, Минги почти вдавливает Юнхо в себя. Румянец расползается с щек Юнхо на его шею, губы блестят от слюны. Минги утягивает Юнхо в какой-то непозволительно пошлый поцелуй. Юнхо даже не может на него ответить и просто продолжает стонать, пока Минги вылизывает его рот. А затем Юнхо, дрожа, отстраняется и порывисто подается вверх — выпрямляясь и насаживаясь на Минги до упора. И снова кончает, страдальчески выгибая брови и часто-часто моргая слезящимися глазами. Минги доходит до оргазма, стискивая в ладонях его невозможно узкую из-за корсета талию — и завороженно глядя на то, как Юнхо раскачивается у него на бедрах. Словно и в самом деле объезжает Минги. Как, в принципе, и планировалось. Возвращаться на ранчо они не спешат — просто валяются на пледе, устало и расслабленно целуясь. Юнхо закидывает на Минги ногу, тот лениво пытается стянуть с него чулок. — Поднять настроение вы, конечно, умеете, сэр, — бормочет Юнхо, нахлобучив Минги на лоб ковбойскую шляпу. — Вижу даму в беде — бросаюсь на выручку. Такой уж я, — с достоинством изрекает Минги и получает благодарственный поцелуй в щеку. Потом он приподнимается, шутливо шлепает Юнхо по бедру и строго чеканит: — Я так посмотрю, вы совершенно забыли о своих бедных разбежавшихся овечках. — Ну, я планирую сменить род деятельности, — Юнхо хитро улыбается, глядя на него снизу вверх. — Быть пастушкой, конечно, хорошо… Но роль наездницы мне нравится больше. — Дело говорите, мэм. Мне нравится ход ваших мыслей.