beauté

      Чёрное с раздражающим покалыванием растекается перед глазами стремительно. Густое, вязкое. Пятно мешает внимательно рассмотреть то, что лежит в руках. Приходиться отложить обратно: опустить ладони достаточно низко, чтоб точно коснулись мизинцами столешницы и только после разжать пальцы.       Танелиир шумно втягивает воздух. Сыро. И Карин вновь сожгла что-то: оно попало на раскалённую поверхность и теперь маленькая струйка нежданного запаха вызывает лёгкую тошноту и раздражает. Нет, он не переработал (сегодня только двадцать часов), но та словесная стычка с последним из продавцов старого хлама...стала тем самым камнем, который прилетает в цель. И точно в голову. Танелиир чувствует, что концентрации уже не хватает. Голову затопляет агрессивное нетерпение. Хочется кого-то ударить? Он почти забыл, что такое можно желать. Танелиир сгребает со стола инструменты в одну небольшую кучу, открывает ящики и медленно раскладывает их по местам. Попутно подтаскивает с другого края стола прямоугольный мессенджер, отсылает "буду через 25 минут" и небрежно бросает гаджет обратно. Нужно отвлечься. Разрядиться, если угодно. Он медитировал на этой неделе, довольно долго, но сейчас остро ощущает, что оно не спасёт.       У брата проще расслабиться. То ли планета сама по себе такая, то ли Эн колдует так ловко, то ли все эти ароматные масла и благовония имеют расслабляющий эффект –Танелиир бы не взялся определить точно, да и ни к чему. Должно же быть в этом мире хоть что-то загадочное. Порой необходимо сбежать из тёмных и прохладных помещений своей обители на пёстрые и несуразные комнаты на Сакааре. Сменить противные бесконечные торги на ленивое молчание, сыграть в любую настольную игру, не думая ни об одном своём ходе, и просто выпить достаточно, чтоб отключиться без сновидений.       Эн может быть понимающим, принимающим. Делать сочувственное выражение лица, мастерски изображать вовлечение, слышать собеседника. Даже может быть нежным, если захочет. А он точно захочет. Танелиир редко бывает у него. И сейчас понимает: найти причину заявиться без приглашения куда сложнее, чем найти сто и одну, чтоб не появляться. Но он уже решил, уже убрал инструменты со стола, настроил сигнализацию и вышел из кабинета.       Проходит действительно 25 минут. И он здесь, на Сакааре. Тут, как и всегда, достаточно тепло, невыносимо воняет со всех сторон, как сильно бы ты ни крутил головой, но, в целом, он даже немного рад вернуться. Тут достаточно беззаботно. Он совсем не замечает как поднимается на нужный этаж: движения доведены до автоматизма, хоть он и редко бывает здесь, но порядки неизменны. Он знает куда идти, чтоб найти Эна. Тот, как и всегда, вальяжно сидит на софе перед огромным панорамным окном, где за прочным куском прозрачного пластика бьются "чемпионы". Танелиир находил это развлечение вполне уместным, но всё ещё крайне бессмысленным и быстро надоедающим своей однообразностью. В руке брата плавно танцует каплеобразный бокал с чем-то пахучим. Но ровно до того момента, пока Танелиир не подошёл ближе. Эн, заслышав тяжёлые шаги появление гостя, останавливает движение руки, тут же поднимается и сокращает расстояние. Не лезет обнимать, а рассматривает. Придирчиво и серьёзно, его глаза постепенно следуют по телу, не спрятаться. Возможно, его взгляд и ощущается как лёгкое пощипывание, но Танелиир слишком не в себе, чтоб обращать на это внимание. Улыбка не покидает лицо его брата, вмёрзла.       – М, Талли. Всё действительно плохо, да? Танелиир лишь отводит взгляд, хмурится. Эн молчит какое-то время – явно раздумывает как поступить – а тут спешить или сотрясать воздух разговором совсем ни к чему.       – Ну, иди в спальню.       Эн позволяет себе лишь небрежно погладить Танелиира по щеке, махнуть в сторону нужной двери и удалиться обратно к софе. Досмотреть решил, что ли? Танелиир слегка дёргает бровью, но покорно идёт туда, куда отправили. Раз не пристаёт с расспросами, значит понял всё верно, и ближайшее время можно провести спокойно.       Танелиир так же не запоминает дорогу до спальни. В ней он, признаться, не был. Они чаще проводили время в "тронном" зале или в той комнате, из которой он только что ушёл. Обстановка его интересует меньше всего, а вот постель выглядит весьма привлекательно и будто даже удобно. Если не думать о том, сколько существ Эн здесь перетрахал, то даже приятно будет на этой кровати отдохнуть.       Он торопливо раздевается. Скидывает пиджак, жилет и рубашку, брюки и обувь. И все эти действия, каждое в отдельности, подобны попыткам вырваться из тягучей и липкой смолы. Ему хоть и удалось, но чувство усталости накатывает шумной и сбивающей с ног волной. На постели находятся шорты и футболка. На удивление, вещи чистые, запах у них нейтральный. Подготовился, надо же. Танелиир чуть хмыкает, но в вещи ныряет не раздумывая. Джойстик от приставки валяется ближе к концу кровати, там, где в нескольких шагах на стене висит тончайший и всепоглощающий экран. Танелиир растягивается на кровати и решает, что выпасть из реальности – самое лучшее, что можно придумать сейчас.       Игра оказывается довольно однообразной, но весьма и весьма нетребовательной. Ходи-броди, собирай штучки. Проигнорировав тьму подушек у изголовья, Танелиир лёг ближе к экрану. Так проще разбирать мелкий и точно танцующий текст (кто до такого безумия додумался?) и проще погрузиться в другую реальность.       Он увлекается происходящим на экране настолько, что не замечает как дверь разъезжается.       Эн входит бесшумно, плавно. Останавливается в нескольких шагах от кровати так, чтоб Талли точно не увидел его боковым зрением. Так сложно сдержать улыбку, Эн просто позволяет ей завладеть собой. Ох, так приятно смотреть, когда брат увлечён чем-то настолько, что мир вокруг теряет свою ценность. Признаться, сообщение взволновало его. Он ожидал чего угодно: лицезреть жуткого вида раны, ощутить во взгляде обжигающую ярость, продрогнуть от ледяного расстройства, но никак не оказаться в пустынном молчании. Это, это очень в новинку. Эн не рискует предполагать что случилось, как и не рискнёт сейчас спрашивать в лоб.       Он пришёл с твёрдым намерением помочь расслабиться. Да, он дал брату всего пять часов провести наедине и сейчас, когда в комнате слегка прохладно и достаточно темно, он решил напомнить о себе. Да, намерение "помочь расслабиться" пришлось подтвердить двумя подносами с шестью шотами высокой крепости и целой бутылкой какой-то белой химозно-сладкой дряни, часть которой до сих пор плещется в бокале, с которым он сюда пришёл. Нет, они и раньше этим занимались, но для Эн Дви это всё ещё волнительно.       Эн прилагает всю свою грацию, которая стремительно испаряется по мере того, как на него влияет сладкий напиток, чтоб постель не скрипнула и не выдала его, чтоб оказаться за спиной Талли незамеченным. И вот теперь...теперь можно подумать, что делать дальше? Эн допивает остатки напитка, небрежно стряхивает бокал на постель и аккуратно придвигается к чуть разведённым ногам. Оттягивает ткань шорт пальцами, надеясь увидеть бельё, но вместо этого зрелище куда более интригующее. Он-то думал, что наткнется на скучные чёрные боксеры, которые плотно прилегают к коже и которые придётся так же сдвинуть, пусть и с усилием; или можно было увидеть привычную гладкую мошонку с идеально ровным швом по середине, но... Вместо двух возможных вариантов ему выпал третий и, признаться, эта картина вызывает в нём...нечто тёмное?       Эн видит нежно-розовые, чуть слипшиеся лепестки. И ощущает такую мощную и тёплую волну трепета, что завороженно замирает. Несколько тягучих минут смотрит на...на эту прелестницу и, чем дольше, тем сильнее стягивает внизу живота. Он не замечал за братом таких экспериментов, но...но тем лучше, верно? Лучше, что видит этот "эксперимент" он и... Вряд ли кто-то пробовал его таким: Танелиир слишком разборчив в партнёрах, в высшей степени неприступен. Пробовал ли Талли себя таким? Был ли он сладко-солёным на собственном языке или тут же стирал волнующий сок с пальцев? Нежно-розовые лепестки кокетливо прикрыты смуглыми, идеально гладкими. Эну до дрожи нравится, что тут брат безволосый. Совсем немного прозрачного пуха заметно на бёдрах меж великолепного бутона. И всё. Столько невинности. Ему нравится столь яркое сходство с цветами. Он чуть подаётся вперед, склоняется и втягивает воздух бесшумно. Аромат тонкий, самую малость острый, но больше волнующе сладкий. Эн с трудом выдыхает задержавшийся вдох, водит пальцами по воздуху, будто задабривает дикого зверя, и буквально не знает как подступиться. Определённо нужно смазать кожу вокруг. Ох, совсем скоро он сможет увидеть как прозрачный гель растекается по нежным лепесткам... Одна только мысль заставляет напрячься, чтоб не скользнуть туда лицом. Возможно, он ещё и успеет сделать это? Если слегка ускорится и начнёт соображать, а не тупо пялиться.       Эн аккуратно сдвигает ткань, которая вновь вернулась обратно от лёгкого ёрзания. Ему просто необходимо видеть нежный бутон. Эн запускает пальцы в карман, маленький флакон попадается достаточно быстро. Приходится заставить себя отвести взгляд от волнующей картины, хоть это и сродни ослеплению, чтоб вглядеться в этикетку: после нескольких разных коктейлей можно и спутать с чем-то типо...острого соуса. Но нет, в его руках то, что нужно: вычурный каплеобразный флакон голубого стекла с бронзовой пробкой, 50 миллилитров прозрачной смазки. Эн касается пальцем пробки и та мгновенно испаряется.       Танелиир чувствует волнующие потоки воздуха, чувствует, что ткань шорт сдвинута, но... Он не обернётся даже если Эн начнёт действовать слишком грубо. Крайне интригующе, отчего он сам предвкушает, голову наводняет единственная мысль "пусть это случится".       Когда в меру густые прозрачные капли смазки попадают на малые половые губы, Эн перестаёт дышать и смотрит пристально, жадно, отчего время ощутимо замедляется. Капли неспешно двигаются ниже. Эн запоминает на всю свою вечность как ослепительно бликует самая крупная из них, когда скатывается ближе к преддверию. Танелиир успевает прикусить стон, шумно выдохнуть его носом и замереть.       – Ты...это..       – Смазка. Без цвета, без вкуса и без запаха. Ничто...ничто не сможет затмить тебя.       Эн шепчет это ровно, твёрдо. Шепчет потому как кажется, что всё происходящее – идеально выверенная иллюзия, которую можно спугнуть, если начать говорить на тон громче. Эн чуть приподнимает брата за бёдра левой рукой и удерживает так, и вновь не может отвести взгляд. Он заставляет себя совершать действия: другой рукой разнести остатки жидкости по члену, чтоб наконец плавно проскользнуть внутрь.       Эн ощущается обжигающе горячим. Он, в целом, всегда такой, но мог бы и...Контролировать это? Температура его тела и правильна, и нет. Танелиир медленно цедит воздух, надеясь, что неприятных следов не останется.       Внутри Талли невероятный. Во всех смыслах. Эн медленно подтягивает его к себе за бёдра, отчего член погружается глубже, пока они не соприкасаются кожа к коже. Эн шумно выдыхает, запускает ладони под футболку и поглаживает по бокам. Танелиир и сам дышит прерывисто, почти не клацает по джойстику. Эн замечает.       – Или играешь...или я ухожу. Ухмылка лопается резко, обдаёт ядовитым соком затылок. Талли на это молчит, но его нежная прелестница чуть сжимает член. Эн вздрагивает, даже слегка стонет.       – Ты...ох, проказник...но ты знаешь, что...что я достану, если ты сейчас же не начнёшь играть. Горячая ладонь сжимает ягодицу. Ещё немного и останутся следы. Теперь очередь Танелиира ухмыляться. Он не оборачивается, выдыхает медленно и ещё пару раз сжимается, выбивая из Эн Дви достаточно приятные и лестные стоны. И лишь после снимает игру с паузы.       Эн выдыхает судорожно, слегка прикрывает глаза. Ему так трудно удержать себя...Хочется навалиться сверху, придавить собой, крепко схватить одной рукой за шею, а пальцы другой ввести внутрь, пристроить рядом с членом. Растянуть ещё сильней или ощутить давление? М-м. Вместо этого Эн начинает плавное движение. Неторопливо, с каждой фрикцией он выходит почти полностью: стабильно внутри остаётся лишь головка. Это заставляет дышать размеренно, только носом. Отвлечься ещё можно вцепившись в нижний край футболки: так меньше соблазна оставлять синяки на смуглой коже брата. Эн чувствует: сладковатый аромат сока разносится по комнате крупными мазками, удержать себя от перехода к слишком быстрому ритму так сложно – нестерпимо хочется утонуть в аромате, во влажности. Но Эн будет плавным, будет...нежным? Талли здесь чтоб расслабиться, а не смертельно устать, верно? Эн слегка улыбается этим глупостям, не забывая оглаживать тёплые ягодицы – раздавать многообещающий аванс.       Танелиир чувствует себя. И чувствует Эна. Так непривычно. Как только Эн начал двигаться, желание уйти закусало его пальцы и почти перекинулось выше. Сложно объяснить самому себе почему это улетучилось, но сейчас...Сейчас ему слишком хорошо, жарко и правильно мокро, чтоб думать.       Когда Эн Дви надоедает мерно "раскачиваться", он наращивает ритм. Всё становится чуть быстрее, теперь слышно лёгкое хлюпанье, которое Эна возбуждает ещё сильнее. Как и крышесносная узость.       – Талли...ох, я так...так приятно удивлён, что...аха...что при твоих внушительных габаритах, твоя прелестница такая маленькая...       Эта реплика, выверенное мурчание в голосе, проходится по спине Танелиира остро, приятно. Как он сказал?.. Картинка на экране пёстрая, с кучей мельтешащих фигурок и деталек, начинает плыть, сливаться в одно пятно, но Танелиир слишком упрямый. Если Энни хочет увидеть его проигрыш, то Талли победит назло. Танелиир продолжает нажимать на кнопки джойстика, хоть он уже начинает выскальзывать из пальцев, словно за секунду покрылся дешёвым маслом с ванильной отдушкой. Или его собственные ладони стали? Клацанье всё ещё крайне громкое, а шум в собственной голове размазывает победную музыку, делая её тошнотворной, неразборчивой, назойливой. Но брата...брата он слышит очень отчётливо. Бархатные, чуть рычащие стоны Эн Дви, перемешанные с судорожным вздохами и лёгкими смешками, проходят от поясницы до самого острого позвонка на шее и каждый звук оседает. Внутри, снаружи.       – О. О! Мой сладкий, ты смог пройти этот дурацкий уровень...хах, тебе чаще надо приезжать ко мне со своей прелестницей, м?       Эн ободряюще похлопывает по мягким ягодицам, отвлекает, чтоб невесомо коснуться низа живота Талли пальцами и почувствовать...почувствовать очертания самого себя. Надо же...       Танелиир шумно тянет воздух носом, сжимает джойстик в пальцах так, что пластик начинает жалобно скрипеть, и опускает голову на постель. Он прошёл уровень и теперь можно? Можно слегка сжаться, чтоб вновь ощутить очертания. А за ними прикосновения, шумные выдохи. Ритм становится слишком...хаотичным. Горячие пальцы Эна скользят туда. Разносят смазку, липковатый сок, касаются той точки, от которой он всегда покрывается мурашками, всегда вздрагивает. Танелиир задерживает дыхание, зажмуривается и позволяет мелкой дрожи завладеть его телом. На пару тягучих минут. Или на пару минут дольше? Эн спускает в него слишком...прицельно. Жгучее семя бьёт так, что, Танелиир уверен, сможет расплавить его и выбить из собственной несуразной оболочки.       Эн медленно выдыхает, слегка прогибается в спине и вынимает член. От контраста температур он лишь дёргает бровью, но это...буквально неприятно. У Талли было там так тепло... Эн обводит тьму комнаты взглядом и натыкается на нечто весьма подходящее. Эн стягивает носок с правой ноги брата и стирает излишки семя.       Танелиир выпускает из рук джойстик и переворачивается на спину. Эн устраивается рядом, звонко целует в щеку и прикрывает глаза. Слово вертится в голове, чуть царапается.       – Прелестница?       – Ну, да? А как, как тебе больше нравится? Киска? Штучка? О, а...может у неё есть имя, м? Это...звучит слишком нелепо. Танелиир переводит взгляд на брата, что с умным видом загибает пальцы, перечисляя самые витиеватые синонимы, и не может сдержать смех. Эн тоже посмеивается, перестав заниматься глупым подбором подходящего слова.       – Пожалуй, прелестница мне нравится больше.       – Ну, конечно. Ты ведь...ну-у, прелестник, верно? Танелиир согласно кивает. Они лежат в блаженной тишине несколько минут. Эн водит пальцами по животу Танелиира, чуть постукивает, напевает что-то. Лёгкая усталость почти усыпляет его. Резкий поток воздуха щекочет пятку. Танелиир дёргает бровью, опускает чуть расфокусированный взгляд ниже. Одна ступня определённо голая...       – А носок где? Эн хмыкает на это так, будто услышал форменную глупость. Мол, вот же он, тут. И возвращает вещь. Опускает ровно в центр живота чуть липкий комочек, который когда-то был носком. Танелиир вздыхает.       – Ты им вытерся.       – М, ага.       Эн чуть возится, садится на постели, окончательно скидывая халат. Танелиир смотрит на голую изящную спину и ожидает...сложно сказать чего именно, но явно чего-то необычного. Эн перелезает через него, чтоб стряхнуть с постели бокал, задумчиво обводит следы впитавшихся капель пальцами. Потом добирается до изголовья, к маленькой горе из подушек и с умным видом выбирает подходящую. Выуживает и одеяло. И возвращается обратно. Сооружает постель заново? И выглядит при этом до мурашек властно. Танелиир чуть дёргает бровью на необычные ощущения, разводит руки и чуть манит кончиками пальцев.       – Тебе ведь стало легче, м?       – Определённо. Эн почти ослепительно улыбается на этот ответ и ныряет в тёплые объятия.