Две звезды

Старр Нова ненавидела дождь. Во-первых, он портил причёску, на которую она потратила сорок минут. Во-вторых, от него начинали блестеть щёки, а это было совсем не то сияние, которое ей нужно. И в-третьих, дождь всегда напоминал ей о том, что зонтик она снова забыла дома. Хотя, если честно, причёска сейчас волновала её меньше всего. Она сидела на мокрой скамейке в дальней аллее парка — там, где заканчивались фонари и начиналась темнота, — и сжимала в руке потрёпанную афишку. «Ежегодный конкурс юных талантов Старр Парка. Главный приз — контракт со студией звукозаписи». Её имя было напечатано в самом низу, мелким шрифтом, но всё же. Старр Нова. Она должна была выступать сорок минут назад. Вместо этого она сбежала прямо перед выходом на сцену. Просто посмотрела в щёлку между кулисами на переполненный зал, на строгие лица жюри, на софиты, бьющие в глаза, — и поняла, что не может. Ноги приросли к полу, сердце заколотилось где-то в горле, а слова песни, которую она репетировала три месяца, просто испарились из головы. И тогда она побежала. Через чёрный ход, через служебные коридоры, через весь парк, не разбирая дороги. Пока не оказалась здесь — одна, в темноте, под проливным дождём. — Поздравляю, Старр, — пробормотала она себе под нос, комкая афишку в кулаке. — Ты только что похоронила свою карьеру. Блестяще. Просто блестяще. Дождь усилился. Вода стекала по лицу, смешиваясь с остатками сценического макияжа, и где-то на висках неприятно покалывало от холода. Но возвращаться в общежитие для юных дарований не хотелось. Там сейчас наверняка обсуждают её позорное исчезновение. «Старр Нова слилась», «Старр Нова — трусиха», «Старр Нова нам больше не конкурентка». Она слишком хорошо знала эти разговоры. И снова она одна. Хотя... — Похоже я не один попал под дождь? Она рывком встала со скамейки, поправила сползшую лямку рюкзака и посмотрела на незнакомца. Это был человек в маске в форме звёзды, которая приятно блестела в каплях дождя. Брюки, голубая рубашка и сверкающий плащ. В общем, среднестатистический обитателей Парка Старр. — Вы кто?- Спросила Старр Нова. — Деточка, вопрос не правильный, лучше попрашайся со своей тенью. — С чего бы это? — Ну,- незнакомец растерялся ,- я украду твою тень... Если будешь сопротивляться могу, ну там, ударить слегка. — Вы собираетесь бить ребёнка? — Так это, ты вроде не... — Мне тринадцать, дядь. Мужчина в звёздной маске замер. Его рука, уже было потянувшаяся к поясу, где, кажется, что-то подозрительно позвякивало, безвольно повисла в воздухе. Дождь барабанил по его сверкающему плащу, и в наступившей тишине этот звук казался оглушительным. — Тринадцать? — переспросил он каким-то совершенно другим, растерянным голосом. — А чего ж ты... такая высокая? — Ну, знаете, — Старр скрестила руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, — рост — это генетика. Она сама не понимала, откуда взялась эта бравада. Минуту назад она готова была провалиться сквозь землю от стыда за проваленный конкурс, а теперь стоит и дерзит какому-то странному типу в маске, который, вообще-то, только что угрожал её ударить. Или украсть тень. Или что-то в этом роде. Незнакомец, тем временем, опустил руку. Плечи его как-то обмякли, и из грозного похитителя теней (или кем он там себя воображал) он вдруг превратился в обычного уставшего человека, которому немного неловко. — Тринадцать, — повторил он задумчиво. — А я бы свою не пустил. Я тебе точно говорю — свою ни за что не отпустил гулять одну в такой час. И уж тем более под дождём. — А у вас есть своя? — спросила Старр, прежде чем успела подумать. — Ну, дочка? Мужчина замер. Маска скрывала его лицо, но Старр заметила, как дрогнули его пальцы в карманах. — Была, — сказал он тихо. — То есть, — он вдруг засуетился, замахал руками, — она есть, конечно! Жива-здорова. Но она... давно уже выросла. И уехала. И мы не... — он осёкся. — Ладно, это всё не твоё дело. Старр почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Она узнала этот тон. Так говорят взрослые, когда хотят спрятать боль. Она сама говорила таким тоном, когда её спрашивали про родителей. — Слушай, — мужчина вдруг оживился, выпрямился и деловито поправил маску. — Ты это... промокла вся. Заболеешь ведь. — И что? — Старр пожала плечами. — Вам-то какое дело? — Такое, — он нахмурился, но не зло, а скорее озабоченно. — Я, конечно, вообще-то злодей (хотя я себя таким не считаю!). Ну, вроде как. По крайней мере, по пятницам. Но даже злодеи по пятницам не бросают детей под дождём. Это... это не по понятиям. — По каким понятиям? — Старр приподняла бровь. — По моих личных. Я их сам придумал. Пункт четвёртый, между прочим. Она невольно фыркнула. Ситуация становилась всё более абсурдной. Ещё полчаса назад она стояла за кулисами, готовая покорить сцену, а теперь беседует о моральном кодексе с человеком в звёздной маске, который пять минут назад хотел украсть её тень. — Ладно, — сказал он, решительно кивнув. — Идём. — Куда? — Тут недалеко есть одно место. Книжки, чай, пледы. Цивилизация, в общем. Только Я в теньке там постою, ну, понимаешь, мне будут не очень рады. Я тебя провожу, а дальше — делай что хочешь. Хочешь — сиди там до утра, хочешь — домой иди. Но под дождём я тебя не оставлю. Пункт четвёртый, — он выразительно постучал себя по груди, прямо по сверкающей звезде на плаще. Старр смотрела на него и думала. С одной стороны, идти куда-то с незнакомцем — это нарушение примерно всех правил безопасности, которые ей вдалбливали в интернате. С другой — у этого незнакомца был настолько нелепый и при этом по-своему трогательный вид, что бояться его было трудно. К тому же он сам только что вспомнил про какую-то дочь. Плохие люди про дочерей не вспоминают. Или вспоминают, но не так. — А если я откажусь? — спросила она. — Тогда я... — он задумался, — тогда я, наверное, просто буду идти в ту сторону, а ты случайно пойдёшь в ту же сторону, и никто никого не заставляет, и это вообще совпадение. — Вы странный, — сказала Старр. — Я знаю, — вздохнул он. — Мне часто это говорят. Обычно перед тем, как вызвать охрану. Старр ещё секунду колебалась, а потом вдруг кивнула. — Ладно. Но только потому, что у меня телефон садится, а навигатор не работает. — Разумно, — согласился мужчина. — И да, кстати. Меня Сириус зовут. — А я... — Старр Нова, — перебил он. — Я слышал. У тебя имя на полпарка кричит с афиш. В прошлом месяце мимо столба не мог пройти, чтобы в нос не ткнули. Она поморщилась. — Теперь оно кричит с афиш «участница, которая сбежала». — О, — он помолчал. — Конкурс? — Ага. — И что случилось? Старр поджала губы и отвернулась. Дождь всё шёл, и капли стекали по её лицу снова и снова. — Я... не смогла, — сказала она наконец. — Просто не смогла выйти. Ноги не пошли. Она ожидала чего угодно. Что он скажет «бывает», или «ничего страшного», или «в следующий раз обязательно получится». Так говорили все — кураторы, педагоги, другие воспитанники. Пустые слова, за которыми ничего нет. Но Сириус ничего этого не сказал. Он просто стоял и смотрел на неё сквозь прорези своей нелепой маски. — Знаешь, — произнёс он наконец, — мне сорок семь лет, и я до сих пор иногда не могу выйти на сцену. В переносном смысле. Ну, когда нужно сделать что-то важное, а ты стоишь и не можешь. Совсем. Старр подняла на него глаза. — И что вы делаете? Когда не можете? — Иногда — ничего, — признался он. — Сижу и жду. Иногда помогает. А иногда не помогает, и тогда я просто иду делать что-то другое. Что-то попроще. Чай заварить, например. Или книжку почитать. Он вдруг протянул ей руку. Не требовательно, не настойчиво — просто протянул. Ладонь была большая, в свете тусклого фонаря поблёскивали капли дождя на кожаной перчатке. — Идём, — сказал он тихо. — Дождь усиливается. Старр посмотрела на его руку, потом на маску, за которой не видно было лица, потом снова на руку. И вдруг почувствовала, как защипало в глазах. Не от дождя. Совсем не от дождя. Она не взяла его за руку — это было бы слишком, не сейчас, не так быстро. Но шагнула ближе. — Тут недалеко, — повторил Сириус. — Пять минут. И они пошли — двое странных незнакомцев под проливным дождём, оставляя позади пустую скамейку, смятую афишку и вечер, который для обоих начался совсем не так, как должен был. Впереди, за пеленой дождя, уже виднелись огни.