Hooligan

Утро в старшей школе Синхва начиналось одинаково: гомоном в раздевалке, шуршанием сменной обуви и запахом разогретого в столовой кимбапа, который тянулся по коридорам до самого второго этажа. Су Аран стояла у шкафчика, переобуваясь в кроссовки, пока её лучшая подруга Хан Сори что-то оживлённо рассказывала про новый эпизод дорамы. Рядом переминалась с ноги на ногу Мин Джиу — третья в их компании, тихая и вечно смущённая, но с острым, как бритва, языком, когда доходило до дела. — Ты слышала, Чон Хосок опять выиграл танцевальный конкурс? — Сори захлопнула дверцу шкафчика и поправила лямку рюкзака. — Говорят, его зовут в какую-то компанию. Представляешь, нашего Хоби — и вдруг айдолом. — Ему идёт, — отозвалась Аран, завязывая шнурки. — Он милый. — Милый, но не в твоём вкусе, — поддела Джиу, поправляя очки. — Ты же любишь тех, кто тебя бесит. Аран хмыкнула и не ответила. Вкус у неё был простой: спокойные, надёжные, без выпендрёжа. Именно поэтому один конкретный человек вызывал у неё исключительно желание закатить глаза и никогда не открывать их снова. И этот человек, как по заказу, дал о себе знать раньше, чем прозвенел первый звонок. С улицы донёсся низкий, рокочущий звук — так рычит дорогой мотор, когда водитель нарочно газует, привлекая внимание. Школьный двор, ещё полный учеников, мгновенно оживился: головы повернулись, послышались смешки и восхищённый шёпот. К главным воротам подъехала машина — чёрная, хищная, с тонированными стёклами и блестящими дисками. «Мерседес-АМГ», как со знанием дела просветил когда-то один из парней на физкультуре. Таких машин в их районе было раз-два и обчёлся, и все знали, кому она принадлежит. Дверца открылась, и из салона вышел Ким Намджун. Высокий, широкоплечий, с ленивой грацией хищника, знающего, что он — король этой территории. Тёмные волосы, сегодня небрежно уложенные так, что чёлка падала на глаза, придавая ему ещё более дерзкий вид. Белая футболка обтягивала грудь и плечи, на запястье болтался массивный серебряный браслет, а на губах играла та самая ухмылка, от которой половина школы теряла дар речи. Вторая половина — и Аран относилась именно к ней — испытывала острое желание чем-нибудь в него запустить. Намджун захлопнул дверцу, небрежно кинул ключи в карман узких джинсов и оглядел двор с видом монарха, спустившегося к простолюдинам. Его свита — двое парней из параллельного класса и вечно хихикающая девица с нарощёнными ресницами — тут же подтянулась к нему, но он не обратил на них особого внимания. Его взгляд, острый и цепкий, уже скользил по толпе, выискивая что-то — или кого-то. Аран знала, кого. Чувствовала этот взгляд кожей — как солнечный ожог, внезапный и раздражающий. Она нарочно отвернулась, делая вид, что увлечённо копается в рюкзаке. — О, великий и ужасный Ким Намджун почтил нас своим присутствием, — пробормотала Сори, закатывая глаза. — Удивительно, что он вообще доезжает до школы, а не открыл тут филиал своего эго. — Тише, услышит — прицепится, — предупредила Джиу. — Да пусть цепляется, — фыркнула Аран, застёгивая рюкзак. — Я его не боюсь. И это была правда. Она не боялась. Просто он её безумно, невероятно, до скрежета зубов раздражал. Своей самоуверенностью, своими сальными шуточками, своим умением появляться именно тогда, когда она меньше всего хотела его видеть. А ещё тем, как он смотрел. Этот взгляд — медленный, оценивающий, будто он раздевал её глазами прямо посреди школьного коридора и получал от этого удовольствие. Многие девушки млели. Аран — нет. Ей хотелось дать ему по лицу. Она захлопнула шкафчик и, подхватив подруг под руки, направилась к главному входу. Можно было обойти, зайти с чёрного хода, где меньше шансов столкнуться с ним, — но Аран не привыкла менять маршрут из-за какого-то самовлюблённого придурка. Поэтому она пошла прямо, чеканя шаг и глядя строго вперёд. Она почти миновала опасную зону — вот уже стеклянные двери, вот холл, вот лестница на второй этаж, — когда за спиной раздались шаги. Не торопливые, не крадущиеся. Спокойные, уверенные, с той самой ленцой, которая свойственна людям, привыкшим, что мир сам расступается перед ними. Аран не оборачивалась, но спиной чувствовала его приближение. Воздух позади неё будто сгустился, стал теплее и тяжелее. — Су Аран, — произнёс Намджун, и его голос, низкий, с хрипотцой, прокатился по позвоночнику девушки неприятной волной. — Ты сегодня какая-то особенно колючая. Может, не выспалась? Или мечтала обо мне и теперь злишься, что реальность не дотягивает? Она не ответила. Даже не обернулась. Просто продолжала идти, ускорив шаг ровно настолько, чтобы он это заметил, но не настолько, чтобы показалось, будто она убегает. Намджун хмыкнул за её спиной и прибавил шагу, сокращая дистанцию до неприличной. Теперь он шёл почти вплотную — она ощущала тепло его тела и лёгкий запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то неуловимо дерзким, вроде кожи и сигаретного дыма, хотя она ни разу не видела, чтобы он курил. — Игнорируешь? — протянул он, чуть наклонившись к её уху. — Знаешь, Аран, это только разжигает интерес. Ты как маленькая спичка — трёшься и вспыхиваешь. Мне нравится. Хочешь, покажу тебе кое-что, что заведётся от трения? Сори, шедшая по другую сторону, сделала вид, что её сейчас стошнит. Джиу тихо прыснула, но тут же прикрыла рот ладонью. Аран стиснула зубы и продолжила подниматься по лестнице, игнорируя горячий шёпот у самого уха. — У тебя сегодня волосы собраны, — продолжал Намджун, нимало не смущаясь отсутствием реакции. — Зря. Я люблю, когда они распущены. Можно намотать на кулак. Аккуратно, конечно. Если захочешь — могу показать, как именно. Аран поджала губы. Её молчание было ледяным, но внутри всё кипело. Он знал, на что давить. Знал, что эти пошлые намёки выводят её из себя быстрее, чем любые оскорбления. И именно поэтому не останавливался. — Кстати, о ночах без сна. У меня дома отличный вид на город. И кровать широкая. Если хочешь убедиться, что у меня хватит места для двоих, можем провести эксперимент. Чисто научный. — Отвали, Намджун, — коротко бросила Аран, не оборачиваясь. — О, она заговорила! — он картинно прижал руку к сердцу. — Я уж думал, твой прекрасный ротик умеет только хмуриться. А он, оказывается, ещё и разговаривает. Интересно, что ещё он умеет? Они достигли третьего этажа. Коридор перед кабинетом математики был уже полон учеников — кто-то сидел на подоконнике, кто-то списывал домашку у товарища, кто-то с интересом наблюдал за привычным утренним представлением. Да, Намджун и Аран были своего рода школьной достопримечательностью: он — неотразимый раздражитель, она — единственная девушка, которая не велась на его чары и не боялась давать отпор. Ставки на то, когда Аран окончательно взорвётся и врежет ему, принимались ещё с начала семестра. — Слушай, а может, сегодня после уроков? — не унимался Намджун, пока Аран подходила к двери класса. — У меня тренировки нет. Могу уделить тебе время. Много времени. У меня вообще выносливость ого-го, спроси у тренера. Или не у тренера, а у… Он не договорил. Потому что Аран, уже взявшаяся за ручку двери, вдруг замерла. Медленно, очень медленно она обернулась. На мгновение в коридоре стало тихо — все, включая Намджуна, затаили дыхание. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, и только в уголках глаз затаилась молния. Она подняла правую руку, сжатую в кулак. Намджун ухмыльнулся, явно ожидая удара. Но Аран не стала бить. Она медленно, демонстративно разжала кулак — и выставила средний палец. Прямо перед его лицом. Жест был настолько хладнокровным и точным, что по коридору прокатился дружный вздох, за которым последовали смешки и пара одобрительных выкриков. Намджун моргнул. А затем его ухмылка стала только шире — наглая, довольная, словно он только что получил то, чего добивался всё утро. — Обожаю, когда ты со мной флиртуешь, — промурлыкал он. Аран, не удостоив его больше ни словом, ни взглядом, развернулась и вошла в класс, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сори и Джиу нырнули следом, и последнее, что Намджун услышал, был взрыв хохота за закрытой дверью — девушки явно обсуждали его унижение. Но он не чувствовал себя униженным. Вовсе нет. Он стоял в опустевшем коридоре, глядя на дверь класса 3-В, и всё ещё улыбался. Су Аран со своим средним пальцем, горящими щеками и убийственным взглядом была прекрасна, как никогда. И он ни за что не оставит её в покое. День тянулся долго, как всегда по пятницам. Уроки сменяли друг друга: математика, литература, история. Аран сидела за партой у окна, и время от времени её взгляд ускользал в сторону школьного двора, где ветер гонял по асфальту первые опавшие листья. Намджун учился в параллельном классе, и, к счастью, общих предметов у них было немного. Однако это не мешало ему караулить её на переменах. Сегодня она ловко избегала его: один раз спряталась в туалете, второй — улизнула в библиотеку, где он, по слухам, не появлялся ни разу за все три года учёбы. Наконец прозвенел последний звонок. Класс наполнился шумом, стуком стульев и радостным гомоном. Аран собрала вещи и направилась к шкафчику, чтобы переодеться. У неё были планы на вечер, и они не включали в себя возвращение домой сразу после уроков. Каждую пятницу она играла в баскетбол с Мин Юнги. Юнги был, пожалуй, единственным парнем в этой школе, которого Аран искренне уважала. Нелюдимый, немногословный, с вечно сонным выражением лица и пальцами, постоянно испачканными чернилами от текстов, которые он писал в своём блокноте. Он не лез к ней с глупостями, не пытался произвести впечатление и вообще, кажется, был не в курсе школьной иерархии. Они познакомились год назад на этой же самой баскетбольной площадке: Аран пришла покидать мяч в одиночестве, а Юнги уже был там, отрабатывая трёхочковые. Сначала они играли молча, каждый сам по себе. Потом он предложил сыграть один на один. Аран выиграла — и с тех пор это стало традицией. Выйдя на задний двор школы, она сразу заметила знакомую сутулую фигуру на площадке. Юнги уже был там: тёмная толстовка с капюшоном, мяч под мышкой, наушники в ушах. Он не обернулся, когда Аран подошла, но снял один наушник, обозначая приветствие. — Опаздываешь, — буркнул он вместо «привет». — На две минуты. Не ворчи, старик. — Я младше тебя на месяц. — Зато душой ты пенсионер. Юнги хмыкнул — это был его способ смеяться — и бросил ей мяч. Аран поймала, покрутила в руках и встала в позицию. Игра началась. Баскетбол с Юнги был особенным видом медитации. Здесь не нужно было говорить. Мяч стучал по асфальту, кроссовки скрипели на поворотах, дыхание сбивалось, пот катился по вискам — и все школьные дрязги, включая утренний инцидент с Намджуном, растворялись в этом ритме. Юнги играл красиво — плавно, точно, без лишних движений. Он редко улыбался, но когда Аран забивала особенно удачный мяч, в его глазах мелькало что-то вроде одобрения. Они как раз разыгрывали решающее очко — счёт был пятнадцать-пятнадцать, — когда Аран почувствовала знакомое неприятное покалывание в затылке. Она не стала оборачиваться, но знала: он здесь. Пришёл. Намджун сидел на трибуне. Ноги в дорогих кроссовках закинуты на скамейку перед ним, руки расслабленно лежат на коленях. Он успел переодеться после уроков: теперь на нём была свободная майка без рукавов, открывающая татуировку на правом плече — какую-то абстрактную вязь линий и символов. Волосы чуть растрепались от ветра, и весь его вид выражал праздное любопытство хищника, наблюдающего за дичью. Аран проигнорировала его присутствие и сделала рывок к кольцу. Юнги попытался блокировать, но опоздал на долю секунды — мяч скользнул в корзину с тихим шуршанием сетки. — Моя победа, — объявила Аран, переводя дыхание. — Поддался, — лениво солгал Юнги, вытирая лоб рукавом. С трибун раздались медленные, издевательски-аплодирующие хлопки. — Браво, Су Аран. Потрясающая форма. И я сейчас не про баскетбол, — Намджун спустился на пару ступенек вниз и облокотился на ограждение площадки. — Хотя форма тоже ничего. Эти шорты тебе идут. Короткие. Мне нравится. Аран подхватила мяч и повертела его в руках, не глядя в сторону трибуны. — Юнги, твой друг опять засоряет эфир. Ты не мог бы его выключить? Юнги бросил короткий взгляд на Намджуна и пожал плечами — мол, я тут ни при чём, это твой личный сталкер, разбирайся сама. — Я не засоряю эфир, — Намджун спрыгнул с ограждения и подошёл ближе. Теперь он стоял у самой кромки площадки, сложив руки на груди. — Я просто хочу поговорить. Мы, кажется, не закончили утренний разговор. Ты показала мне палец, а я не успел ответить. — Тебе и не надо отвечать, — Аран наконец удостоила его взглядом — коротким и острым, как лезвие. — Твоё присутствие само по себе уже оскорбление. — О, укуси меня, — Намджун драматично прижал руку к сердцу. — Ты делаешь мне больно, Аран. Физически. Вот здесь. — Он постучал пальцем по груди. — Но если хочешь загладить вину, у меня есть идеи. Несколько позиций. И я не про баскетбольные. Юнги тихо фыркнул, отворачиваясь и делая вид, что его очень интересует состояние сетки на кольце. Аран поджала губы и направилась к скамейке, где лежала её сумка. Намджун, разумеется, двинулся за ней — не торопясь, засунув руки в карманы и насвистывая какой-то мотивчик. — Куда же ты? Уже уходишь? А как же наш научный эксперимент? Я, между прочим, подготовился. Даже кровать застелил. Чистое бельё, всё как ты любишь. — Откуда тебе знать, что я люблю? — бросила Аран, закидывая сумку на плечо. — Узнаю, — пообещал он, понизив голос до интимного шёпота, хотя они были на открытом воздухе и вокруг никого, кроме Юнги, не было. — Я узнаю всё, что тебе нравится. Каждую деталь. Каждый звук, который ты издашь, если я правильно прикоснусь. Аран резко повернулась. На секунду их глаза встретились — её, горящие холодной яростью, и его, тёмные, довольные, с пляшущими на дне чёртиками. Она медленно вдохнула и выдохнула, усилием воли беря себя в руки. Взрываться сейчас — значило доставить ему удовольствие. А она не собиралась его баловать. — Юнги, до следующей пятницы? — спросила она, игнорируя стоящего в шаге от неё Намджуна. Юнги кивнул, поднимая мяч и зажимая его под мышкой. — Если этот придурок тебя не съест раньше, — добавил он невозмутимо. — Эй, я вообще-то твой друг! — возмутился Намджун. — Именно поэтому я знаю, какой ты придурок, — парировал Юнги и, не прощаясь, направился к выходу с площадки, оставляя их вдвоём. Аран проводила его взглядом, потом развернулась и быстрым шагом пошла в противоположную сторону — к школьным воротам. Солнце уже клонилось к закату, заливая двор золотисто-розовым светом. Ветер трепал волосы, выбивая прядки из хвоста. Намджун не пошёл за ней. Он остался стоять на площадке, глядя ей вслед. Силуэт девушки удалялся, становился всё меньше и меньше. Мягкий свет играл в её волосах, и она, чёрт возьми, была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Той, что не велась на его деньги, на его машину, на его улыбку. Той, что показывала ему средний палец и называла придурком. Той, что заставляла его сердце биться чаще, чем любой спорт или гонка по ночному шоссе. Он усмехнулся, провёл рукой по волосам и направился к машине. Ничего. Упрямство Су Аран было препятствием, но Ким Намджун не привык отступать. В конце концов, самые крепкие орехи — самые вкусные. А этот орешек он собирался расколоть во что бы то ни стало. Медленно, методично, с наслаждением растягивая процесс. Она ещё не знала, во что ввязалась. Но он знал. И предвкушал каждую минуту этой игры. Субботний вечер опустился на город душным покрывалом. Воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным бензиновыми парами и предвкушением. Промзона на окраине, обычно пустынная и тихая, сегодня гудела как растревоженный улей. Десятки машин — спортивных, тюнингованных, дорогих и не очень — выстроились вдоль заброшенного шоссе, образуя импровизированную арену. Фары разрезали темноту белыми и жёлтыми лучами, музыка била из открытых дверец так, что вибрировал асфальт. Здесь собирались те, кто жил скоростью, адреналином и запахом жжёной резины. Су Аран понятия не имела, как её сюда затащили. — Это будет потрясающе! — Сори практически прыгала на месте, вцепившись в локоть подруги. — Ты только посмотри, сколько народу! Говорят, сегодня будет заезд на деньги. И ещё говорят, что Ким Намджун тоже здесь. — Именно поэтому я не хотела идти, — мрачно отозвалась Аран. — Именно поэтому мы тебя и тащим! — Джиу поправила очки и подтолкнула подругу в спину. — Ты уже месяц ходишь сама не своя после того случая на баскетбольной площадке. Признай, он тебе нравится. — Он мне не нравится! Он меня бесит. — Одно другому не мешает, — философски заметила Сори. — Моя мама говорит, что от ненависти до любви один шаг. А от любви до постели — ещё короче. — Сори! — Что? Я просто реалистка. Аран вздохнула и огляделась. Промзона действительно впечатляла. Старые заводские корпуса темнели на фоне ночного неба, а единственная прямая дорога, уходящая вдаль, была размечена белыми линиями, нанесёнными баллончиками. Вдоль трассы стояли зрители — в основном молодёжь, парни и девушки, многие с банками энергетиков или чем покрепче. Кто-то сидел на капотах машин, кто-то на складных стульях. В воздухе пахло бензином, дешёвым одеколоном и жареным мясом — где-то в стороне установили мангал. — Идём ближе, — Сори потянула подруг вперёд, лавируя между припаркованными автомобилями. — Я хочу видеть старт! Они протиснулись сквозь толпу и оказались у самого начала трассы. Здесь было ещё шумнее. Несколько парней громко спорили о характеристиках двигателей, девушки фотографировались на фоне неоновых огней. И в центре этого хаоса, разумеется, находился он. Ким Намджун стоял, облокотившись на капот своего чёрного «Мерседеса», и лениво слушал какого-то парня, который что-то втолковывал ему про турбонаддув. Выглядел он как всегда — до отвращения хорошо. Чёрная футболка обтягивала плечи, тёмные джинсы сидели низко на бёдрах, волосы были небрежно взъерошены, а на губах играла та самая ухмылка. Рядом с ним стоял Юнги, но в отличие от друга, он казался абсолютно незаинтересованным во всём происходящем — руки в карманах, взгляд в никуда. — О, смотрите, там Юнги! — оживилась Джиу. — Может, подойдём поздороваемся? — Может, не надо? — Аран сделала шаг назад. — Мы уже посмотрели, давайте домой. — Даже не думай! — Сори схватила её за руку мёртвой хваткой. — Мы только пришли. И вообще, трусиха ты или кто? Боишься одного самоуверенного придурка? Аран открыла рот, чтобы возразить, но не успела. Потому что Намджун, будто почувствовав её присутствие, поднял голову и посмотрел прямо на неё. Их взгляды встретились — и ухмылка на его лице стала ещё шире, ещё наглее, ещё более предвкушающей. Он что-то сказал Юнги, тот лениво обернулся, увидел девушек и едва заметно кивнул в знак приветствия. А затем Намджун оттолкнулся от капота и направился прямиком к Аран. — Вот дерьмо, — пробормотала она. — Явилась, — констатировал Намджун, останавливаясь перед ней. Он был высоким, и ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Не ожидал. Думал, ты по пятницам играешь в баскетбол, а по выходным сидишь дома и вяжешь. — Я не вяжу. — Жаль. Из тебя вышла бы отличная бабуля. Ворчливая, с палкой, гоняющая молодёжь с газона. — Чего тебе надо, Намджун? — Прямо сейчас? Тебя. — Он скрестил руки на груди и обвёл её фигуру медленным, оценивающим взглядом. — Ты сегодня без школьной формы. Мне нравится. Джинсы тебе идут. Обтягивают в нужных местах. — Ты невыносим. — Ты тоже, — он улыбнулся. — Поэтому мы идеальная пара. Сори хихикнула и тут же притворилась, что закашлялась. Аран бросила на неё убийственный взгляд, который подруга благополучно проигнорировала. — Слушай, Су Аран, — Намджун шагнул ближе, и теперь между ними было от силы полметра. Аран чувствовала жар его тела и тот самый запах — дорогой парфюм, кожа, адреналин. — Раз уж ты здесь, может, заключим пари? — Какое ещё пари? — Элементарное. — Он кивнул в сторону трассы. — Я участвую в заезде. Если я выигрываю, ты даришь мне кое-что. Кое-что маленькое, но очень приятное. — Например? — Поцелуй. Аран моргнула. Потом ещё раз. Затем её брови поползли вверх. — Ты с ума сошёл? — Возможно. Но это моё условие. Один поцелуй — только один, — если я прихожу первым. Если я проигрываю… — он сделал паузу, изображая глубокую задумчивость, — я отстану от тебя навсегда. Никаких подкатов, никаких шуточек, никаких взглядов в твою сторону. Полный игнор. Разве не этого ты хочешь? Аран замерла. Это было заманчиво. Слишком заманчиво. Весь прошлый месяц она только и мечтала о том, чтобы Ким Намджун исчез из её жизни. Чтобы перестал шептать пошлости на ухо, перестал смотреть так, будто раздевает глазами, перестал сниться ей в дурацких снах, о которых она никому не рассказывала. И вот он сам предлагает ей выход. Поставить на кон один поцелуй — пусть даже с ним, — чтобы навсегда избавиться от его присутствия? Это казалось сделкой века. — Ты серьёзно? — спросила она, прищурившись. — Если проиграешь, оставишь меня в покое? Навсегда? — Слово Ким Намджуна. — Твоё слово ничего не стоит. — Моё слово стоит очень дорого, детка. Просто ты ещё не в курсе. Вокруг них уже собралась небольшая толпа. Сори и Джиу замерли в ожидании, Юнги подошёл ближе и теперь стоял, прислонившись к машине, с выражением лица «мне всё равно, но вообще интересно». Какая-то девушка с ярко-розовыми волосами громко прошептала подруге: «Это же Намджун! Он опять клеит эту школьницу!» Аран обвела взглядом собравшихся, затем посмотрела на трассу. Длинная, прямая, залитая светом фар. Она знала, что Намджун — отличный гонщик. Знала, что его «Мерседес» — зверь, а не машина. Но также знала, что сегодня в заезде участвуют серьёзные соперники. Тот парень, с которым он говорил про турбонаддув, явно разбирался в своём деле. Шансы были. — Ладно, — сказала она наконец. — Я согласна. Но если ты проиграешь — ты исчезаешь. Полностью. Никаких «случайных» встреч в коридоре, никаких записок в шкафчике. Ты для меня не существуешь. — Договорились. — Он протянул ей руку, и Аран, секунду поколебавшись, пожала её. Ладонь у него была тёплая, сухая и большая — её пальцы почти утонули в его хватке. Он задержал рукопожатие чуть дольше, чем требовалось, и тихо добавил: — Но я не проиграю, Су Аран. Я никогда не проигрываю то, чего действительно хочу. Она выдернула руку и отвернулась. Намджун направился к машине, на ходу разминая плечи. Юнги поравнялся с ним. — Ты же понимаешь, что если проиграешь, тебе придётся её оставить? — спросил он тихо. — Я не проиграю. — Она тебя ненавидит. Может, ну его? Найди себе другую. — Не могу. — Намджун остановился у водительской дверцы и бросил короткий взгляд туда, где в толпе мелькали волосы Аран. — Она — единственное, что заставляет меня чувствовать хоть что-то настоящее. Все остальные либо хотят мои деньги, либо мою машину, либо потрахаться со мной ради галочки. А она хочет, чтобы я исчез. Это… заводит. — Ты больной. — А ты только заметил? Юнги покачал головой и отошёл, чтобы не мешать. Намджун сел за руль, захлопнул дверцу и повернул ключ зажигания. Двигатель ожил с низким, утробным рычанием. Он провёл ладонями по рулю, привычно проверяя всё перед стартом, и посмотрел в боковое зеркало. Аран стояла на обочине, скрестив руки на груди, и смотрела на трассу. Её лицо было напряжённым. Волнуется? О нём или о том, что ей придётся целовать его? Оба варианта грели ему душу. На стартовую линию выехали четыре машины. Кроме «Мерседеса» Намджуна, здесь были красная «Тойота Супра» того самого парня с турбонаддувом, белая «Хонда Сивик» с неоновой подсветкой и тёмно-синий «Ниссан» — все серьёзные, все заряженные. Парень с флагом — какой-то долговязый тип в бандане — вышел на середину дороги и поднял руку. Толпа загудела громче. Аран почувствовала, как Сори вцепилась ей в локоть. — Боже, я сейчас поседею, — прошептала подруга. — А если он выиграет? Ты правда будешь целоваться с ним? Перед всеми? — Не выиграет, — сказала Аран, но голос прозвучал не очень уверенно. Двигатели взревели. Флаг резко опустился — и четыре машины сорвались с места так, что асфальт завизжал под колёсами. Толпа взорвалась криками. Аран невольно подалась вперёд, вглядываясь в клубы пыли и дыма, поднятые стартом. Первые секунды машины шли почти вровень. «Супра» чуть вырвалась вперёд, но «Мерседес» Намджуна держался рядом, не отставая. Они пронеслись мимо первой отметки так быстро, что воздух задрожал. Аран видела, как чёрный корпус «Мерседеса» лавирует, заходя на обгон. «Хонда» начала отставать, «Ниссан» шёл третьим. Основная борьба развернулась между «Супоой» и «Мерседесом». — Давай, давай, давай! — закричала Сори, непонятно за кого болея. Аран молчала, сжимая кулаки. Она сама не знала, чего хочет. Чтобы Намджун проиграл — и тогда она наконец избавится от него навсегда. Или чтобы он… Нет. Она хотела, чтобы он проиграл. Точно хотела. Но когда на последнем отрезке «Мерседес» вдруг резко ускорился, обошёл «Супру» по внешней дуге и вырвался вперёд, Аран почувствовала, как внутри что-то ухнуло вниз. Чёрная машина пересекла финишную черту первой, и из динамиков грянул торжествующий рёв клаксона. Толпа взорвалась криками, свистом, аплодисментами. — Он выиграл! — завопила Сори. — Твой будущий парень выиграл! — Он не мой будущий парень! — Уже почти! «Мерседес» затормозил и развернулся, возвращаясь к месту старта. Остальные машины подтянулись следом, но Аран не смотрела на них. Она смотрела только на чёрный автомобиль, который остановился в нескольких метрах от неё, и на водителя, который вышел из него с таким видом, будто только что завоевал не гонку, а целый мир. Намджун захлопнул дверцу и направился к ней. Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом корабля. Его глаза горели — адреналином, победой, предвкушением. На лбу блестели капли пота, футболка прилипла к телу, но двигался он с кошачьей грацией абсолютно уверенного в себе человека. Ухмылка стала ещё шире, ещё наглее, ещё более невыносимой. — Я выиграл, — сказал он, останавливаясь перед Аран. — Условия помнишь? Она медленно подняла на него глаза. Лицо её было спокойным, почти безмятежным. Сори и Джиу замерли, ожидая чего угодно — поцелуя, пощёчины, проклятия. Намджун тоже ждал, склонив голову набок. Он уже предвкушал вкус её губ. Аран подняла правую руку, сжатую в кулак. Медленно, очень медленно разжала пальцы — и выставила средний палец. Прямо перед его лицом. И улыбнулась. — Вот тебе, — сказала она. — Это всё, что ты получишь. Твоё пари было дурацким, и я не собираюсь его выполнять. Вокруг ахнули. Кто-то рассмеялся, кто-то присвистнул. Парень с «Супры», проигравший Намджуну, громко заржал и крикнул: «Да она тебя сделала, чувак!» Но Намджун не выглядел разозлённым. Он смотрел на её поднятый палец, на её дерзкую улыбку, на вызов в её глазах — и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Она была великолепна. Никто, никто не смел обращаться с ним так. Кроме неё. — Знаешь что, Су Аран? — произнёс он тихо, почти ласково. — Что? Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд, наклонился, обхватил её за бёдра и одним движением поднял. Аран вскрикнула от неожиданности, но прежде чем она успела запротестовать, он уже усадил её на капот своего «Мерседеса». Металл был тёплым от гонки. Ноги девушки оказались по обе стороны от него, его руки легли ей на талию, притягивая ближе. — Ты думала, я позволю тебе сбежать? — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты заключила пари. А я всегда получаю своё. И он поцеловал её. Это не был нежный, робкий поцелуй. Намджун целовал так же, как гонял — жёстко, напористо, не оставляя пространства для манёвра. Его губы были горячими, требовательными, а руки на её талии сжимались так, будто он боялся, что она растворится. Аран замерла на долю секунды — а затем её руки сами взлетели и обвились вокруг его шеи. Она ответила на поцелуй с не меньшим жаром, и это было похоже на столкновение двух встречных потоков — ни один не хотел уступать. Толпа зааплодировала. Кто-то засвистел, кто-то закричал «Наконец-то!», а Сори и Джиу просто стояли с открытыми ртами. Юнги, наблюдавший эту сцену со стороны, достал из кармана телефон и сделал фотографию — для истории. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Воздух между ними искрился. Намджун прижался лбом к её лбу — этот жест стал почти привычным, словно у них уже была своя система знаков, — и прошептал: — Су Аран, я схожу по тебе с ума. Ты самое бесячее, упрямое, невыносимое создание из всех, кого я встречал. Ты показываешь мне средний палец, ты игнорируешь меня, ты бросаешь мне вызов при каждой возможности. И именно поэтому я не могу без тебя. Я люблю тебя, чёрт возьми. Она посмотрела на него — на этого наглого, дерзкого, развратного, невыносимого парня, который умудрился пробраться под её кожу, как заноза, которую не вытащить, — и усмехнулась. — А я тебя терпеть не могу, Ким Намджун, — сказала она тихо. — Ты громкий, ты пошлый, ты самоуверенный придурок. Ты доводишь меня до белого каления каждый божий день. — Она сделала паузу, провела ладонью по его щеке и добавила: — Но это не мешает мне тебя любить. И она поцеловала его первой. Сама. Без пари, без условий, без принуждения. Просто потому, что захотела. Намджун замер на мгновение — он, который никогда не терялся, не знал, как реагировать на это добровольное, честное, тёплое прикосновение её губ. А потом его руки сжались вокруг неё ещё крепче, притягивая ближе, стирая последние миллиметры расстояния между ними. — Скажи это ещё раз, — выдохнул он, когда поцелуй прервался. — Я тебя терпеть не могу. — Нет, вторую часть. — Я тебя люблю, придурок. Но если ты ещё раз скажешь какую-нибудь пошлую гадость при всех, я тебе врежу. — Не могу обещать, — ухмыльнулся он. — Ты слишком красивая, когда злишься. Вот прямо как сейчас. И, не дожидаясь, пока она выполнит свою угрозу, он снова поцеловал её — на этот раз мягче, нежнее, словно пробуя на вкус само счастье. Вокруг них всё ещё шумела толпа, играла музыка, фары машин разрезали ночную тьму. Но они ничего не замечали. На капоте чёрного «Мерседеса», посреди промзоны, пропитанной запахом бензина и адреналина, двое, которые столько времени провели в войне друг с другом, наконец заключили мир. И этот мир был слаще любой победы.