Наш мир

      «Мне не могло так повезти с первого же раза!» — пронеслась в голове хищная мысль.       Сквозь пелену отвратительного ливня, Драко отчетливо разглядел промелькнувший в окне силуэт. Первым его порывом было сходу выбить дверь, ворваться внутрь и собственноручно придушить эту тварь. Но то, что она делала дальше, заставило его замереть на месте.       В тусклом свете окна она медленно, покорно выливала остатки вина из бокала и отправляла бутылку в мусорку.       Ему стало чертовски интересно. Раз уж он все равно промок до последней нитки, от пары лишних минут под ледяным дождем ничего бы не изменилось. Малфой прищурился, вглядываясь в очертания. Это была молодая женщина, судя по всему — его ровесница. Тонкие, хрупкие руки, изящная фигура и копна длинных темных волос. Впрочем, Драко тут же одернул себя: это вполне могла быть лишь иллюзия его домика.       Внезапный, оглушительный удар грома заставил её резко вздрогнуть. Она испуганно повернулась и посмотрела прямо в окно. Лицо незнакомки было бледным, а глаза — лихорадочно блестели от подступающих слез. "Она что, блядь, плачет?"       Внутри Драко закипела дикая, абсурдная ярость. Эта дрянь едва не отправила его на тот свет, а теперь стоит там и страдает из-за того, что у нее ничего не вышло, и ей придется и дальше делить с ним этот мир?!       Едва сдерживая рычание, он рванул к крыльцу и с силой толкнул входную дверь. Но стоило тяжелому дереву распахнуться, как комната встретила его оглушительным эхом пустоты. Пространство дрогнуло, и силуэт женщины мгновенно растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину.       Тяжело дыша, Драко шагнул внутрь. Вода ручьями стекала с его одежды на пол, но он этого не замечал. Взгляд застыл на столе, где прямо на месте где недавно стояла бутылка «Романе-Конти» белел свежий клочок пергамента. Он подошел ближе, рванул бумагу на себя и вчитался в неровные строчки, написанные явно дрожащей рукой:

«Извини. Спасибо, что остался жив.

Забудь этот раунд».

      Первобытное желание убивать, секунду назад сжигавшее его изнутри, мгновенно сменилось глухим, ошеломляющим непониманием. "Она извинялась? Она благодарила, что он выжил?"       Драко перечитал записку еще раз, чувствуя, как пазл в его голове начинает со скрипом ломаться. Он ожидал увидеть насмешку, торжество врага, который празднует победу и упивается его унижением. Вместо этого в коротких словах сквозила искренняя, неприкрытая паника и раскаяние. Память услужливо подкинула образ из окна: хрупкий силуэт, дрожащие плечи и испуганные, блестящие от слез глаза. Она ведь действительно выкинула бутылку коллекционного вина в мусорку — не издеваясь, а словно избавляясь от яда. «Она не знала», — внезапно догадался       Малфой, и эта мысль обожгла его сильнее, чем действие виагры. Эта дура понятия не имела, насколько смертоносен магловский коктейль для человека. Она думала, что просто устраивает ему глупый, унизительный розыгрыш в отместку за ужин.       Он скомкал пергамент в кулаке, чувствуя, как ярость медленно трансформируется во что-то новое, тяжелое и опасное. Она приняла его за магла, лишенного магии. Она искренне верила, что он был абсолютно беззащитен перед ее глупой шалостью, и весь день сходила с ума от страха, что стала убийцей. Ухмылка, на этот раз лишенная прежней злобы, но полная хищного предвкушения, медленно вернулась на его лицо. Значит, «забыть этот раунд»? Ну уж нет. Она только что добровольно вложила в его руки абсолютную власть над собой. Она боится его смерти, боится своей вины и считает себя виноватой. И Драко определенно собирался этим воспользоваться.       Ванна приняла его в теплые объятья. Он откинул голову на мягкий бортик, прикрыл глаза и глубоко вздохнул.       Этот безумный день подарил ему такой мощный, сокрушительный рычаг давления, о котором он не мог даже мечтать.       В полумраке ванной комнаты, под тихий плеск воды, Малфой методично, с истинно слизеринским хладнокровием перебирал в уме варианты. До чего способна опуститься эта гордая, правильная ведьма в своем удушающем чувстве вины? На что она пойдет, чтобы искупить грех неудавшегося убийства и сохранить свою чистую, непорочную репутацию?       Она ведь не просто испугалась — она была на грани эмоционального краха. Драко отчетливо помнил ее блестящие от слез глаза в окне. Ради того, чтобы этот секрет никогда не выплыл наружу, и ради облегчения собственной совести, она сделает все, что он потребует.       Он мог заставить ее безоговорочно отдать ему это пространство, подписав любые бумаги. Мог превратить ее в свою личную прислугу, которая будет безропотно готовить ему ужины своими руками, вместо того, чтобы воровать их. Мог потребовать, чтобы она беспрекословно подчинялась любому его капризу, являясь по первому требованию. Идея с кляпом и коленями, которая казалась лишь плодом его ярости пару часов назад, теперь обретала вполне осязаемые, дразнящие очертания. Она сама приползет умолять о прощении, и он заставит ее заплатить самую высокую цену.       Каждая секунда ее страха станет его личным триумфом. Игра не просто продолжалась — теперь правила в ней диктовал исключительно он:

“Правила изменились.

Во вторник в 00:00 ты будешь здесь.”