Изменить

Прозрачная вода озера отражает голубое небо и плывущие в нем кучевые облака. Сквозь траву на заросшем зеленью берегу можно увидеть уток, прячущихся от палящего солнца в прохладной тени. Под одной из высоких плакучих ив стоял с виду молодой парень, надевающий на себя бытовую одежду. Он только недавно смыл с себя всю накопившуюся грязь и не только ее. — Как всё-таки хорошо находиться здесь, когда завесы ещё нет, — пробормотал Междумирец. Пробыв в своих рассуждениях, он понял, что, скорее всего, его переместило в самое начало. Только не понятно, своего рождения или же перед встречей Тадмавриэля с Междумиркой. — Почему я раньше не замечал, насколько одежда отсюда была в самом деле удобной? Лёгкая рубашка из светло-кремовой хлопковой ткани почти не прилегает к телу, штаны чуть большего размера, чем нужно, совсем не сковывают движения, а обувью остались кроссовки из организации, которые, на удивление, выжили. Единственное, чего не хватало, так это шарфа — самого значимого элемента. — Эграсса... Я постараюсь, чтобы ты был счастлив... Нет, я сделаю так, чтобы ты был счастлив! — Горечь от утраты, до сих пор не прошедшая даже спустя столько событий, сделалась стимулом появившейся надежды на исправление. Лололошка вышел из-под дерева, морщась от яркости лучей. Он уверенными, размашистыми шагами отправился на рынок — место, где можно услышать не только самые откровенные сплетни, но и важные, достоверные новости.

***

Рынок. Белоснежные колонны зданий, высеченные из известняка или мрамора, чисто убранные дорожки, цветочные клумбы, за которыми очень хорошо ухаживают и следят, толпы народа: совы, орки, люди и другие, которые пришли за своей наживой. На прилавках видны новые для этого времени изобретения, наисвежайшие продукты, зелья, склянки для экспериментов (наверняка их самые частые покупатели — эльфы) и многое другое. Все живут своей жизнью. На стенах развешаны объявления о найме рабочей силы, о новом проекте академии наук и о успехах дворфов (их изделия даже в будущем очень восхваляли). Здесь нет волнения по поводу будущего, ведь сейчас всё только начинается. "Эпоха рассвета", так её называли историки, когда Лололошка читал книги про древний Архей. — Слышь чего! — вблизи первого завязался разговор между двумя орками. — Говорят, у того эльфа... — У какого? — Ну того! С фиолетовыми глазами. Ты всё говорил, как хорошо ему живётся. — Ааа. Тадмавриэль? — Точно! Он. Так про что я... Ну вот, у него жена заболела. Этой болезнью, от которой так и не могут лекарство-то разработать. — Неужто прям заболела?! — Да, только никому, — он с подозрением посмотрел по сторонам. — Это секретная информация.— Сказал он едва слышно. — Я могила. Никто не узнает. — Верю. Еще представь вчера, после полуночи, я пошёл как обычно к Иссамельде и .... Лололошка пошёл дальше искать новости. Более толкового он ничего от них не подслушал. «Так значит, Тэйрасса ещё жива! Это очень хорошая новость. Нужно вылечить её как можно скорее (именно из-за её смерти Эграсселю пришлось всё это пережить). Только как мне к ней попасть?» Странник вышел на главную торговую площадь, где среди маленьких забегаловок собрались самые дорогие и лучшие товары. Здесь с повышением цены вырос статус покупателей и, соответственно, значимость их речей. Он встал рядом с компанией эльфов, делая вид, будто ему очень важно и интересно проверить на подлинность эти камни, мало кому нужные и не имеющие никакой ценности. — Вот вчера я приходил к своему знакомому, так он меня сразу же прогнал! Представляете! — Его можно понять, жена нездорова как никак. А он же выдающийся ученый, но, похоже, найти лекарство даже ему не под силу. —Тадмик и вправду стал очень раздражительным. Надеюсь, он сможет найти выход, уж слишком в сердце запал. — И не говори. Хороший он мужик. А как он жену балует — всё для нее, не спит днями и ночами, чтобы спасти ее, да и пасынка своего любит. «Похоже, тот Отец, которого я знаю, и тот, который сейчас здесь, — совсем разные личности. Эграссель... Я понимаю твою привязанность к нему, но простить я его никогда не смогу, ведь сделав однажды, значит может и дважды». Междумирец, сжав кулаки, отошёл от ларька. Ему снова полезли в голову отрывки, где Отец, в заражённых камнях скинта, отговаривает Эграссу от желания умереть. Его неловкие попытки, да он даже не сильно старался, отговорить вызывали злость у Лололошки. В тот момент Тадмавриэль видел в собственном сыне только источник энергии. «Так, успокойся. Сейчас нет того ублюдка. Есть и будет только "папа" Эграссы. Я не дам тем несправедливым страданиям снова случиться». Он решил пройтись по парку, чтобы отвлечься от нахлынувших мыслей. Только недавно посаженные деревья создавали живой забор от вида рынка. Кусты красных роз цвели и пахли таким сладким, почти удушающим ароматом. Фонтан, находившийся в самой середине, отдавал приятной прохладой. Посетители места веселились, проводя время за разговорами, чтением книг и гуляя со своими питомцами. Книги, дерево, вода — Точно! Эграсса ведь часто проводил своё послеобеденное время под ветвями раскидистой нессамельды, которая должна находиться в северной части парка. Может, я смогу его сейчас там застать? А если нет, то приду туда завтра, буду пытаться пока не встречу.