В тот момент, когда вы ещё не спите

      Рон был тем, кому плевать хотел на экзамены, войну и Тёмного лорда, если Гермиона позволяет ему быть рядом с собой. Быть ближе к себе, если совсем уж точно. Возможно, это какой-то этап, который они успешно прошли, — Рон не сильно на этом зацикливался. Просто когда Грейнджер всеми своими жестами и взглядами начала говорить ему: «Да!» — разве он мог в ответ сказать: «Нет»?       — Эй, Гарри? Мы должны сыграть в шахматы, понимаешь? Без этого ни один школьный год не начнётся.       В конце концов, она была так прекрасна и сексуальна в своей ярости на него. Когда её брови хмурились, руки скрещивались, а взгляд становился упрямым, Уизли чувствовал себя именно так, как хотел бы. А когда она громко смеялась, обнажая свои большие кривоватые зубы, разные желания и вовсе брали над ним верх.       И вот они уже ближе, чем могли вообще когда-то быть.       — Мы уже на подъезде, так что не успеем даже начать. Тем более этот год не может начаться для меня с проигрыша.       Поездки на Хогвартс-экспрессе зачастую утомляли, особенно, когда это случалось уже не в первый раз. Поэтому, когда Рон почувствовал сонливость, он просто опустил голову на плечо Гермионы и прикрыл глаза. Она сидела рядом и читала книгу, а Гарри сидел напротив и крутил в руках свою волшебную палочку, видимо, о чём-то задумавшись.       Уизли поёрзал, устраиваясь удобнее, и прикрыл глаза, почувствовав щекотку от того, как её кудряшки лезли в ухо. Грейнджер вздохнула и закрыла книгу. Она опустила руки на колени и уложила свою голову поверх его, слегка съехав на сиденье вперёд. Сидеть было не очень удобно, но она не была против.       Когда Рон стал оказывать ей очевидные знаки внимания, Гермиона не могла поверить в то, что это действительно происходит. Уизли иногда казался слишком глупым для такого, но последний год очень приятно её удивлял. Он садился рядом, брал её за руку, бывал до упора с ней в библиотеке (хотя и после двух весьма медленных часов засыпал на столе в собственных руках). Это было мило с его стороны.       Он был милым в этом.       — Я думаю, вы можете сыграть по прибытии.       Рон подобрал её ладонь, стоило ей опустить руку с колена между ними. Гермиона тоже в ответ крепко переплёла с ним пальцы, отведя взгляд в сторону.

꙳﹋꙳﹋꙳

      Бесподобно Рональд Уизли мог делать две вещи: играть в квиддич и играть в шахматы. Когда на его лице появлялись морщинки от того, как он сосредоточенно хмурился, Гермиона окончательно теряла голову. Когда его взгляд становился тёмным и отсутствующим во время игры, когда он уходил в свои мысли, не замечал ничего вокруг и после был так доволен очередным ходом, Грейнджер не могла за себя ручаться.       Минуту назад он спросил её совета: «Миона, как думаешь, в этой комбинации лучше пойти конём?» — и у неё задрожал низ живота. Рону Уизли могли понадобиться её советы практически во всём, но не в шахматах, особенно волшебных. Он просто заметил её взгляд, заметил то, как внимательно она наблюдает за ходом игры (хотя она смотрела исключительно на него, плевать было на шахматы). Полуулыбка в этот момент на его лице казалась сексуальной, и Гермиона действительно сдержала себя от того, чтобы поцеловать его в уголок губ.       — Миона, как думаешь, профессор Снейп и на этот раз будет злым и невыспавшимся?       Миона, Миона, Миона... Она таяла от этого милого прозвища, как первокурсница, как Лаванда Браун, как помешанная на парне девчонка, которой любое его действие кажется проявлением чего-то особенного исключительно в её сторону.       В книгах этого не было. По крайней мере, не в тех, которые она читала. И хотя она ознакомилась и с чуждой литературой тоже, не могла найти сравнения. Ни бабочки в животе, ни головокружение — формула любви не собиралась ни по одному пункту. Она чувствовала только жжение при виде него. Губы горели, сводило живот, дрожали ноги — так отчаянно хотелось, чтобы он подошёл ближе, сел вплотную, прижался теснее, сжал её крепче. Как будто только это было лекарством от всех бед. Как будто они не стояли сейчас на пороге войны и было что-то важнее его сексуально больших рук, которые, кажется, были размером с весь её живот.       — Если бы все старосты дежурили нормально, возможно, ему не пришлось бы ходить ночью по коридорам и гонять всех, кто нарушает правила. Тогда, возможно, он мог бы выспаться и не был таким злым.       Его рука потянулась за шахматной фигурой, так уверенно переставив её с одной клетки на другую, что Грейнджер, следившая за этим всё время, вздрогнула от стука доннышка ладьи о деревянную поверхность.       Рон как будто не заметил её реакции совсем. Гермиона закусила губу от досады, но уже в следующий момент чуть не выдала себя криком, когда та его ладонь, за которой она наблюдала, осторожно опустилась на её коленку. Сначала он только чуть задел её пальцами, и Грейнджер набрала в себя больше воздуха. Потом робко скользнул повыше, огладив нежную кожу, и она неосознанно придвинулась ближе к столу, ближе к его руке. Затем его ладонь уже полностью легла на её колено и сжала. Гермиона испустила до безумия тихий стон, прикрыв закатившиеся глаза.       Рон закрыл рот и нос рукой, пытаясь скрыть румянец и заткнуть самого себя, держащегося на последнем издыхании от происходящего. Он вперился взглядом в шахматную доску, потом отвёл глаза к окну, одновременно с тем, как поднял ладонь по её колену выше, и Грейнджер отчаянно заёрзала, сжав своей маленькой слабой рукой его большие пальцы.       — Ты ранишь его в самое сердце, Гермиона!       — Рон, ты можешь показать мне ту книгу по квиддичу, о которой говорил?       Уизли покинули последние мысли, и он мог только идти за ней и оставить Гарри в недоумении, хотя и сам плохо понимал, что вообще сейчас происходит. Гермиона тянула его за руку, спешно минуя книжные стеллажи, пока её лицо отчаянно пылало, а его мысли были окончательно спутанны.       Боже, это ты сейчас серьёзно?       Она привела его в какую-то отдалённую секцию и вжала в полки. Рон не успел даже рта раскрыть, когда её язык заставил его замолчать. В этом тёмном углу с книгами Гермиона прижалась к его груди, вытащив из брюк и частично расстегнув рубашку. Она выдала тихий стон, коснувшись его кожи, и Рон почувствовал, как закатились его глаза. Он отчаянно сжал руками её бока, чем вызвал только невероятно сексуальный стон, заставивший его пойти дальше и тоже выправить её блузку из юбки и дотронуться голой кожи.       Это сделало их поцелуй каким-то совершенно яростным и сумасшедшим.       — Миона, — простонал он, стоило ей сжать его волосы, и обхватил её спину руками.       Боже, Гермиона была такой горячей и мягкой, когда прижималась к нему с таким рвением. Рон спустился ладонью по её лопаткам, огладил бок и стал подниматься по животу к груди. Грейнджер прикусила его губу и застонала в его рот, и Уизли стиснул зубы, чтобы не кончить прямо сейчас. Он почувствовал, как её пальцы касаются его пупка, и вздрогнул. Гермиона потянулась к ширинке его брюк, через которые уже ничего нельзя было скрыть, и Уизли был готов потерять сознание. Он обхватил её подбородок, слегка наклонив голову и углубив поцелуй так, что рука Гермионы задрожала, дотронувшись его промежности.       — О чёртов бог, Миона, — громко застонал Рон, толкнувшись к её руке от нетерпения.       Её сочные мокрые губы жались к его, и Уизли шире открывал рот, позволяя себе думать только о том, как сама Гермиона Грейнджер затащила его в этот тёмный угол и швырнула к стене, чуть не выбив последний воздух.       Она хотела трахнуть его, и это всё, чего он хотел когда-либо добиться в жизни.

꙳﹋꙳﹋꙳

      Мантии старост были даны им не просто так. Возможно, для контроля за соблюдением правил, но скорее всего для доступа ко всем потаённым местам, куда не могли пробраться обычные ученики. Рон осознал это преимущество совсем недавно, когда слово «квиддич» из уст Гермионы стало ассоциироваться со словом «секс».       У него пересыхало во рту, когда она открывала свой соблазнительный рот и произносила это, глядя на него так, что можно было умереть. И Уизли умер бы от осознания, что Гермиона Грейнджер зовёт его в этой самой жизни потрахаться, абсолютно счастливым.       Они запирались в чуланах для мётел, пустых классах и скрытых углах. И Рон Уизли готов поклясться, что раньше не знал Хогвартс так же хорошо, как сейчас. Если бы умение возбуждать Грейнджер одним своим видом, — несильным запахом пота после тренировки, проступающими на руках венами, рассыпанными по шее веснушками, — помогало в чём-то, Рон бы без труда победил Тёмного лодра в одиночку.       — Эй, ты сейчас смотришь на мою ведьму? Серьёзно?       Была только одна проблема, с которой он никак не мог и не хотел мириться: привлекательной Грейнджер находил не только он. Чёртов Маклагген, чёртов Крам, чёртов Гарри, чёртов Невилл, чёртов Малфой, чёртов Снейп — пошли бы к чёрту все, кто когда-либо вообще смотрел на неё!       Рон Уизли не был совсем уж больным до этого и всё же каждый раз, когда Гермиона позволяла ему быть над собой выше, он не упускал возможности доказать ей, что так, как он, любить её не будет никто.       И ей это нравилось. И ему нравилось то, что ей это нравится.       — Ронникс, не сходи с ума, всё-таки я твой брат, и я действительно не стал бы этого делать!       Чёртов Фред.       Такой же рыжий, такой же высокий, только ещё лучше. Он знал шутки, в которых Рон не разбирался, и точно знал, что нужно девушкам, о чём Рон тоже понятия не имел. И Гермиона проводила с ним время!       Не с тем Уизли, боже, ты перепутал Уизли!       — Рон, что-то случилось?       Она нежно гладила его по щеке, и Рон склонялся к этому касанию, хотя в груди всё ещё пылало желание оттолкнуть её и накричать, с какого чёрта, она делилась собой не только с ним. Он просто физически этого сделать не мог.       Вместо разговоров, в которых Рон был не силён, он лишь обхватил её руками, завернув объятия и прижав к себе. Его голова легла на её плечо, и Уизли выдохнул в нежную кожу шеи, которая, кажется, уже даже пахла им — настолько часто они были вместе в последнее время.       Возможно, он только преувеличивает.       — Нет, всё в порядке, я просто…       Возможно, это всего лишь совпадения.       — Просто не всё так…       Его взгляд зацепился за рыжую шерсть Живоглота, вошедшего на кухню Молли. Рон обнял Гермиону крепче и нахмурился. Волшебный кот плавно обогнул ножки стола и потёрся о ногу Грейнджер. Уизли стиснул зубы.       Чёртов Крукшенкс. Только не ещё один рыжий в компании Мионы Гренджер.