Hold me tight

#1987 | 𝙎𝙪𝙣𝙞𝙫𝙖𝙡𝙚ㅤ ㅤ 🎧ㅤ She said – The Shutes ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ• 𝑻𝒉𝒆 𝒄𝒐𝒍𝒅 𝒕𝒐𝒖𝒄𝒉 𝒐𝒇 𝒕𝒉𝒐𝒔𝒆 𝒑𝒉𝒐𝒕𝒐𝒔 ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ⋘ ──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙ Prologue: Жизнь может измениться абсолютно в любой момент, резко перевернуться с ног на голову, и ты даже не успеешь сообразить, что произошло. Остаётся только подняться и продолжать жить дальше, оставив позади себя прошлое. Да, это тяжело, но иного выхода нет. Будь в следующий раз начеку. ░░░░░░░░░░░░░░░░░ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ В Sunivale есть всего три правила : 1. Будь дружелюбен с местными. 2. Не гуляй после полуночи. 3. Остерегайся мужчину в жёлтом, живущего на WS (Walter Street.) Моё дело только предупредить. Дальше решай сам, но потом не говори, что тебя не осведомили. ░░░░░░░░░░░░░░░░░ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ – Ну и домик .. Как давно я стал Оливией Флавершем? – Бурчит под нос Тэхён. В его руках два тяжёлых чемодана, которым на вид уже лет пятнадцать, на плечи накинута легкая ветровка Reebok синего цвета, которая пользовалась большим спросом на тот момент. Взгляд, какой-то даже уставший, устремлён на двухэтажный домик. На фоне полуразрушенных зданий, которые младший видел по пути сюда, этот дом выглядел довольно мило. Обычное двухэтажное строение, выкрашенное в белый цвет, с небольшим непримечательным двориком и старыми рамами. Что ж, могло быть гораздо хуже. Ким Джейс – женщина в возрасте, можно сказать «На кухне хороша, да и с топором в руках не хуже», женский труд ни по чём, так ещё и мужским в придачу заняться может. Хотя в основном тяжёлую работу делает Тэхен. Сын же, как не крути. Теперь единственный парень в семье. – Не преувеличивай... Мы не так уж и много переезжали – С тоской в голосе ответила мать. – Четвёртый раз по твоему не много? Ещё и в другую то страну – С обидой пробубнел сын, пиная ногой камень, который покатился в сторону соседского дома. – Ты же знаешь, так обстоятельства сложились... – Она с глухим стуком захлопнула дверь вишнёвой Сhevrolet Сitation, припаркованной около небольшого гаража, и чуть позже со звоном ключей наконец-то открыла дверь в новый дом. Начало новой жизни.. Так подумал Тэхён, заходя внутрь. В нос сразу ударил запах затхлости, наверняка тут давно никто не жил, судя по толстому слою пыли на всех поверхностях, чьи крупицы ярко отблескивали на солнце, пробивающимся в окна. – Мам, где я хоть проживать буду? – Оглядываясь, сказал младший Ким. Женщина лишь указала взглядом на второй этаж, на что сын закатил глаза, покатив чемодан по деревянным ступенькам с таким грохотом, будто назло решил подействовать на нервы. Умудрившись даже заблудиться, Тэхён всё таки нашёл свою комнату. Была она точно такой же серой и скудной, Кровать у стены, черно белые фотографии в рамках прошлых жильцов, стол, да маленький шкаф, но кое что его все же зацепило. Огромное панорамное окно полукругом, выходящее на соседний дом. – Класс, ещё и глазеть на меня теперь будут – Рано обрадовался Ким. На нём не было даже тюли. Закинув чемодан ближе к кровати, парень успел навести знатный бардак, разбрасав одежду по всему пыльному полу, в поисках любимой футболки, которой так и не оказался среди остальной одежды. – Ну заебись вообще. ㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*** – Солнышко, мне надо кое-что тебе сказать. – Неуверенно сказала Миссис Джейс, сминая в своих худощавых белых пальцах кухонное полотенце. К вечеру дом стал выглядеть опрятнее. Ну конечно, если драить его в четыре руки, так он и заблестит скоро. Да в целом пахло уже даже не мертвечиной, а горячим ужином, если лапшу быстрого приготовления можно было так назвать. – Только не говори, что мы тут опять ненадолго. – Буркнул Тэхён, бросая вилку на стол с рук с характерным звоном. В прошлые разы они уезжали именно в тот момент, когда мальчик уже начинал привыкать к новой местности. Не хватало еще и здесь скитаться как дворовые котята. – Нет... Грузовик с нашими вещами задержат на несколько дней, на границе проблемы с оформлением. – Нервно потирая уже свою щёку тыльной стороной ладони, неохотно сообщила Джейс. Младшему это явно не понравилось. Он не стал доедать свой ужин. А мать не стала ничего отвечать, лишь убрала полные тарелки в сторону, продолжив заниматься своими делами. Ей тоже сейчас нелегко. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*** Так и прошёл весь день, за вонючими половыми тряпками, средствами для мытья и бесконечной уборкой. Тэхён быстро принял душ в прохладной воде, и наконец принялся обустраивать свою комнатку. Хоть как то сделать её более уютной, потому что, честно говоря, смотря на чужие фотографии, которые словно следили за каждым движением, становилось не по себе. Сорвав их все со стены чуть ли не разом, Тэхён запихал чужие пожитки в чёрный мешок, и оставил только картины со странными рисунками. Он сделал всё, что только смог. Поменял постельное белье на своё, наклеил какие никакие плакаты, уцелевшие в дороге, повесил над кроватью фонарики с тёплым светом, служившие ночником, да и разложил какую-то часть вещей, на остальную уже сил просто не было. На днях предстоит новый квест. Школа. Конечно, переводиться к концу году было очень классным решением, но другого выхода не было. Поэтому Тэхён решил насладиться своими последними выходными деньками, и спокойно послушать музыку за рисованием. Не сказать, что он часто это делал, но были моменты. Поэтому, еле как отыскав во всём хламе чемоданов карандаши разной плотности, он уселся за небольшой стол, стоящий вплотную к окну. Погода выдалась сегодня не очень. Еще днём яркое солнце слепило глаза, а теперь тучи набежали над головой как назло, тревожно качая деревья в разные стороны, будто стуча мелкими каплями дождя не по стеклу, а по самой голове. Грифель мягко гулял по блокноту, вырисовывая несуразные рисунки. В одном углу колыхались голые ветки, в другом птицы без крыльев сидели в гнезде, они пытались вылететь, рядом же красовался небольшой армейский нож. В плеере играли Guns N’ Roses, помогавшие не погрузиться в свои мысли лишний раз. Но всё это вскоре надоело. Тэхён вяло поднял свои глаза, встретившись взглядом с пристально наблюдавшим мальчиком, лет не больше четырнадцати, из окна соседнего дома прямо напротив. Его смолистые волосы были слегка растрепаны, глаза как два больших тёмных шара, на хрупком теле накинут серый свитер, будто не по размеру свисавший чуть ли не до колен, в руках мальчик держал плюшевого мишку без одной лапы, и стоял с таким выражением лица, словно впервые видит человека. Захотелось не то что даже плотно закрыть несуществующие шторы, но и скрыться куда-то подальше. По спине пробежали холодные мурашки, а пальцы сжали карандаш настолько сильно, что он треснул под натиском, раскрошившись по белому листу. – Черт. – Прошептал про себя Тэхён, начав смахивать с бумаги остатки карандаша. Только когда он вновь посмотрел в окно, мальчик будто испарился. Даже свет в комнате больше не горел. В помещении повисла напряженная тишина, даже музыка перестала играть, создавая больший гнёт. Ким лишь шумно выдохнул, и буквально вылетел из комнаты, чуть ли не спотыкаясь побежав по ступенькам вниз, перепрыгивая сразу через две. – Мам... – Парень встал в проходе небольшого зала, обнимая дверь. На диване спиной сидела женщина, она смотрела телевизор, который шумно шипел в некоторых моментах. На нём шла какая-то сопливая мелодрама. – Что случилось, Тэтэ? – Тихо ответила мать. Только сейчас Тэхён заметил, что та держала между пальцев Pall Mall, сбивая пепел в рядом стоящий на небольшом столе стакан, а по комнате развивался ягодный привкус сигарет. Ким аккуратно подошёл к матери, забрав из рук табак. Он показательно потушил его о край стакана, на что та лишь отвернулась в сторону, закрывая ладонью дрожащие губы. – Почему мы опять уехали из дома? Сколько уже можно таскать меня по городам, и даже не говорить причину. Ладно еще по Корее, но в Америку... Кто меня тут примет? Меня тут сегодня-завтра до смерти изобьют, – С болью в голосе выдавил парень. Он ровно стоял напротив телевизора, загрождая экран. Его плечи были расправлены, а грудь тяжело вздымала вверх. Ким пытался казаться уверенным, но сердце на самом деле чуть ли не выпрыгивало. – Я не могу сказать... Не могу. Это ради твоей же безопасности, понимаешь? – Женщина аккуратно поднялась с дивана, она мягко взялась за руки сына, сжимая их в своих пальцах. – Да к черту такая безопасность. Убегать не пойми от чего? Что мне вообще грозить может? – Уже начал срываться на крик младший. Он вырвал свои руки из чужих, и сделал большой шаг назад. – С возрастом поймёшь, мальчик мой... Тебе здесь понравится, честное слово. – Голос женщины дрожал. Будто она сама не верила в собственные слова. В полутьме на её белоснежной щеке мелькнула слеза. Тэхён замялся. Видеть слёзы родителей всегда очень больно. – Мам, прости ... – Прошипел парень, он осторожно обнял мать, уткнувшись носом ей в плечо. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*** Тэхён так и не смог оставить мать одну в этот вечер. Они уютно устроились на мягком диване, укутавшись в тёплый плед, и с увлечением смотрели недавно вышедший мультфильм The Chipmunk Adventure. Мягкий свет экрана играл на их лицах. — Мне так нравится Элвин — слишком крутой для этого мира. Что скажешь? — с детской улыбкой проговорил парень, не отрывая взгляда от экрана, где бурундуки пускались в очередное приключение. — На тебя похож… А мне больше Тэадор нравится, — мягко ответила Джейс и нежно потрепала сына по волосам. В такие моменты она особенно остро замечала, как по‑особенному загораются его глаза, так он смотрел только на мультфильмы, а с недавних пор ещё и на хлопья Ralston Ghostbusters Cereal. — Ты знала, что у соседей ребёнок есть? — неожиданно тихо произнёс Ким, и его голос прозвучал чуть приглушённо, словно он сам не до конца хотел озвучивать эту мысль. Перед глазами вновь возник образ мальчика, который до жути напугал его своим пристальным, немигающим взглядом. — Ну да, у них дочка маленькая, — отозвалась старшая Ким, слегка прищурившись, будто пытаясь что‑то припомнить. — Я видела их, когда приезжала дом осматривать. Тэхён надолго замолчал. Его взгляд медленно скользнул вниз, остановившись на полу: он будто пытался разглядеть каждую деревянную дощечку, каждую трещинку и царапину. — Я просто… — он замялся, пальцы невольно начали перебирать рюшки на пледе, — на меня из их дома мальчик пялился. Смотрел так, будто… Впервые человека видит. Не знаю. Он наконец поднял глаза на мать, та сидела в явном недоумении, слегка нахмурив брови. — В этом доме давно никто не жил, — спокойно пожала плечами Ким и снова перевела взгляд на экран, где бурундуки весело распевали очередную песню. — Наверное, тебе показалось, сын. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*** ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ𝑾𝒊𝒔𝒉𝒊𝒏𝒈 𝒘𝒆𝒍𝒍 – 𝑺𝒕𝒐𝒎𝒑𝒆𝒓 & 𝑫𝒂𝒏𝒊𝒆𝒍 𝑬𝒑𝒑𝒆𝒍 Ночь прошла неспокойно. Тэхён никак не мог найти удобного положения, крутился с боку на бок, то натягивал одеяло повыше, то сбрасывал его в приступе духоты. За окном неистовствовал ветер: он завывал в узких щелях старого дома, будто стремился проникнуть внутрь и запугать ещё сильнее. Когтистые ветви старого дерева царапали стекло окна — шкряб‑шкряб, — и каждый такой звук заставлял Тэхёна вздрагивать. Пробирающий до костей холод не отступал: несмотря на толстое одеяло, тело то и дело охватывала дрожь, и он невольно сворачивался калачиком, пытаясь сберечь хоть немного тепла. Но ткань почти не спасала, холод казался каким‑то особенным, вязким. С горем пополам он всё‑таки уснул, и почти сразу пожалел об этом. Сон не принёс отдыха, а лишь открыл дверь в тревожную реальность, где всё было искажено и пугающе знакомо. Ему снился соседский мальчик. Тот сидел на сырой, холодной земле, съёжившись, словно пытался стать как можно меньше. Бледные тонкие ручки тянулись вперёд в отчаянной мольбе, на больших, похожих на заячьи глазах выступали горячие слёзы, дрожащие и блестящие в тусклом свете неясного источника. Огромный свитер свисал с хрупких плеч почти до самой земли, полностью скрывая ноги, из‑за этого фигура мальчика казалась ещё более хрупкой и беззащитной. Его губы дрожали, а голос, тихий и надломленный, раздавался в кромешной тишине, от чего звучал ещё пронзительнее: — Эни, ты где?.. Хватит прятаться, — прошептал он, и в этом шёпоте слышалась такая боль, что у Тэхёна защемило сердце. — Он тебя больше не обидит, честно‑честно… Я тебя больше не дам в обиду, только вернись… Мальчик вдруг дёрнулся, сгорбился и вцепился дрожащими пальцами во взъерошенные волосы, будто пытался удержать что‑то ускользающее, или сдержать рвущиеся наружу рыдания. В этой позе он казался бесконечно одиноким, затерянным где‑то на границе сна и кошмара, и тишина вокруг лишь подчёркивала его отчаянный зов, который, казалось, никто не мог услышать. Тэхён медленно опустил взгляд, и его сердце замерло от ужаса. Перед ним лежал мальчик, но это был не просто ребенок, это было нечто, что навсегда врезалось в его память. Он находился в луже крови, которая растекалась вокруг него. Ноги у мальчика отсутствовали, вместо них лишь обрубки костей торчали из-под разорванной кожи, как мрачные напоминания о том, что когда-то было целым. Кровь медленно стекала по земле, образуя зловонные лужи, которые отражали тусклый свет. Руки мальчика, покрытые красной субстанцией, беспомощно перебирались по этой кровавой поверхности, словно он пытался выбраться из своего кошмара. Каждый его жест был полон страха и отчаяния, он тянулся к Тэхёну, словно искал спасения. Внезапно мальчик поднял свои глаза, пустые и полные боли, они смотрели прямо в душу Тэхёна. Взгляд был таким сильным и проникающим, что казалось, он может разорвать на части любую преграду между ними. – Ты мне поможешь найти Эни? – произнес он с дрожью в голосе. Но это был не просто вопрос; это была мольба о помощи. Лицо парнишки искажалось, как будто сам страх пытался поглотить его, черты лица расплывались и исчезали в воздухе, пока он не превратился в бесформенную массу красной каши с кусками мяса, которые капали на землю и свисали, готовые оторваться в любую минуту. Тэхен почувствовал, как его собственные внутренности сжались от отвращения и ужаса. С криком он резко вырвался ото сна, его тело дрожало от страха. Но даже в реальности он всё ещё ощущал холодный пот на лбу и гулкий шёпот в ушах, тот самый шёпот, который всё ещё звенел в его сознании: «Ты мне поможешь найти Эни?» Вскочив с постели, парень сразу же подошёл к окну, едва касаясь босыми ногами холодного пола, утренняя прохлада тут же пронзила ступни, но он не обратил на это внимания. Сердце всё ещё бешено колотилось после сна, а в ушах будто эхом отдавались слова соседского мальчика: «Эни, ты где?..». На улице постепенно рассветало. Первые золотые лучи солнца, пробившиеся сквозь тонкую пелену облаков, мягко падали на крышу соседского дома и скользили по пустым улицам, озаряя их тёплым светом. Мир за окном казался таким мирным и спокойным, будто ночной кошмар остался где‑то позади, в тёмных углах подсознания. Тэхен вгляделся в окно той комнаты, где накануне видел мальчика. Оно было закрыто шторой, плотной, тёмно‑синей, без единой щёлочки. Ткань висела ровно, не колыхаясь даже от лёгкого утреннего ветерка. Ни намёка на движение внутри. Ни силуэта за стеклом. Ничего. Только безмолвная, неподвижная штора. Дыхание сбилось. В груди что‑то сжалось, сдавило так, что стало трудно дышать. Воспоминания о сне, о хрупкой фигурке, о дрожащих руках, о голосе, полном отчаяния, нахлынули с новой силой. Всё это казалось слишком реальным, слишком настоящим, чтобы быть просто сном. Бессильно опустившись на пол, Тэхён подтянул колени к груди и уткнулся мокрым от слёз лицом в пижамные штаны. Плечи его слегка вздрагивали, а тихие всхлипы едва прорывались наружу, он старался сдержать их, сжать внутри, но горечь и тревога были слишком сильны. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ *** — Боже, Тэтэ, что с тобой? — ужаснулась мать, схватившись за грудь и тут же бросив готовку лёгкого завтрака. Она обернулась и замерла, вглядываясь в сына. На лице Тэхёна отчётливо виднелись огромные тёмные мешки под глазами, следы бессонных часов. Глаза покраснели, белки покрылись сеткой лопнувших сосудов, а кожа приобрела нездоровый, восковой оттенок, будто он и впрямь провёл ночь в какой‑то борьбе. Даже губы, обычно яркие и живые, сейчас выглядели бледными и сухими. — Всё нормально, я просто не выспался, — проворчал парень, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрогнул. Джейс, не раздумывая, подбежала к сыну, положила ладонь на его лоб и тут же отпрянула: — Да ты горишь весь! Что произошло? — в её голосе смешались тревога и забота. Не дожидаясь ответа, она решительно схватила Тэхёна за рукав и усадила за стол. Движения её были быстрыми, но аккуратными. Она метнулась к шкафчику, ловко выдвинула верхний ящик и достала небольшую аптечку. Порывшись в ней, извлекла пузырёк с таблетками и взяла стакан, на ходу наполнив его водой из‑под крана. — На, пей мигом. Сегодня Чимин придёт с Элизой, а ты тут плавишься… — покачав головой, сказала мать. В её словах звучала не упрёка, а искренняя обеспокоенность. Тэхён, услышав имя друга, будто ожил изнутри. Его глаза, ещё секунду назад тусклые и уставшие, вдруг вспыхнули живым, почти детским восторгом. Он залпом выпил таблетки, запил водой и расплылся в широкой улыбке, настоящей, искренней, во все тридцать два зуба. — Что, правда? — переспросил он, и в голосе зазвучала неподдельная радость. — Чимин? Воспоминания нахлынули волной: последний раз они виделись лет пять назад, когда друг ненадолго приезжал в родной город по каким‑то делам. Тогда они бродили по знакомым улицам, смеялись над старыми шутками, запускали воздушного змея на окраине, и долго долго не отпускали друг друга. Дошло даже до того, что парней пришлось силой расцеплять, когда настало время расставаться. — Да, они уже скоро будут, — подтвердила Джейс, мягко улыбнувшись при виде такой реакции сына. — Так что давай-ка бери себя в руки. Поспи немного, если сможешь. Тэхён кивнул, чувствуя, как тревога понемногу отступает, уступая место предвкушению встречи с другом, которого он так давно не видел. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ *** Время тянулось бесконечно, и, наконец, на пороге дома появился Пак. Тэхён, не в силах сдержать радости, бросился к нему прям так, крепко вцепившись в друга, как будто это была последняя возможность обнять его. Оба парня повалились на пол, споткнувшись об обувь, разбросанную у двери, и их смех раздался в комнате, невзирая на удивлённые взгляды матерей, стоявших поблизости. — Ну ты и кабан! Вырос, возмужал! Патлы отрастил, всех баб на завал сразишь! — с задором выкрикнул Чимин, дуя свои пухлые губки и смеясь. — На свои посмотри! Когда ты стал таким? — с улыбкой ответил Тэхён, указывая на рыжие волосы друга, которые казались ещё более яркими на фоне их дружеской шутливой перепалки. Спустя некоторое время они наконец расцепились, и Тэхён, стуча ногами по еле живой лестнице, повёл Чимина в свои покои, чтобы показать и рассказать ему всё, что накопилось за время их разлуки. — Вот здесь я сплю, а тут я рисую, — с восторгом показывал Тэхен, тыкая пальцем по углам комнаты. Его лицо светилось радостью, он чуть ли не подпрыгивал от волнения. Но внезапно его энтузиазм угас, когда взгляд упал на друга. — А это что за игрушка? — спросил Чимин, указывая на плюшевого мишку с одной отсутствующей лапкой и пустыми глазницами, который спокойно сидел на столе среди бумаг. В этот момент Тэхен задержал дыхание; его ноги словно подкосились, а мир вокруг потемнел. Это был медведь соседского мальчика. Ким схватился за живот и мгновенно выбежал из комнаты, не успев сдержать тошноту, он стошнил прямо в коридоре. — Эй, всё нормально? — осторожно подошёл Чимин к другу, поглаживая его по спине. — Да, прости… Я просто плохо себя чувствую, ещё и переволновался, — дрожащим голосом ответил Тэхен, пытаясь собраться с мыслями. На звуки их перепалки почти сразу прибежала обеспокоенная Джейс. Она быстро принялась убирать все следы недоразумения сама. — Пойдём свежим воздухом подышим лучше, — пробурчал Чимин, мягко, но настойчиво вытаскивая друга на улицу. Прохладный весенний ветер, пахнущий влажной землёй и молодой листвой, приятно окутывал кожу, прогоняя остатки утренней сонливости. Яркие зелёные листья колыхались на деревьях, переливаясь в лучах солнца, а на улице почти никого не было, лишь изредка доносились отдалённые звуки города в выходной день. Чимин повёл Тэхёна куда‑то в сторону магазинов, но возле дома соседей тот вдруг замер как вкопанный. Черноволосый мальчик сидел на старых деревянных качелях возле двора, но не качался, не веселился, как обычно делают дети. Он опустил голову так низко, что длинные чёрные пряди полностью скрывали лицо. Сжался весь, поджал колени друг к другу, крепко обхватил их бледными, почти прозрачными пальцами. И тихо, едва слышно, напевал себе под нос: — If you’re happy and you know it, clap your hands… If you’re happy and you know it… And you really want to show it… If you’re happy and you know it, clap your hands… — его дрожащий голосок звучал неестественно ровно, будто он повторял заученную фразу, а не пел от радости. Тэхён застыл, холодок пробежал вдоль позвоночника. В тот момент, когда мальчик резко поднял взгляд и уставился прямо на него, Тэхён невольно вздрогнул и инстинктивно ухватился за руку Чимина так крепко, что тот тихо пискнул от боли. — Ай! Тэхён, ты чего?.. — начал было Чимин, но, проследив за взглядом друга, тут же замолк. Они поспешно развернулись и зашагали прочь, стараясь не оглядываться. Только когда соседский дом скрылся за поворотом, Тэхен наконец выдохнул и чуть слышно спросил: — Что с ним?.. — голос его звучал хрипло, будто после долгого молчания. Чимин поджал губы, бросил короткий взгляд назад, потом снова посмотрел на друга: — Ты про Чонгука? Он всегда такой… Мальчик‑призрак. Его имени даже многие не знают. В целом как и о существовании. — Почему? — Тэхён занервничал ещё сильнее. — Он же наверняка ходит в школу… Или у него есть друзья? — Он учится дома, а друзей нет, — Чимин пожал плечами, но в его голосе прозвучала нотка неловкости. — Говорят, странный он какой‑то. Лучше не обращай внимания. Тэхен больше не стал задавать вопросов, но слова друга не шли из головы. Он всё ещё чувствовал на себе тот взгляд, пустой, но пронзительный, и мелодию детской песенки, звучащую в тишине так неуместно и жутко. Весенний воздух, ещё недавно казавшийся таким освежающим, теперь будто давил на плечи, а тени деревьев, падающие на дорожку, казались слишком длинными и слишком тёмными. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*** Чимин привёл своего друга в небольшое кафе. Снаружи оно выглядело по‑домашнему мило: вывеска Arby’s ярко красовалась на красной крыше, а само здание было выкрашено в жизнерадостный жёлтый цвет. Зайдя в помещение, парни сразу ощутили чуть навязчивый, но всё же притягательный запах фастфуда: аромат свежеприготовленного мяса, тёплого хлеба и специй заполнял пространство, пробуждая аппетит. Они быстро сделали заказ, сезонные лимонады со льдом, прозрачные стаканы которых приятно холодили ладони. Напитки оказались освежающими: лёгкая кислинка и сладость идеально сочетались с прохладой кубиков льда, тающих в янтарной жидкости. Получив их, друзья вышли на улицу и неторопливо зашагали вдоль тротуара, наслаждаясь тёплым днём. Они оживлённо обсуждали всё, что произошло за долгие годы разлуки: вспоминали смешные случаи из детства, делились новостями о родных, смеялись над старыми шутками, которые, казалось, не теряли актуальности с годами. — Тебе нравится тут? — честно спросил Чимин, делая глоток своего лимонада; капли конденсата скатывались по стакану, оставляя мокрые следы на пальцах. — Тут красиво… — задумчиво ответил Тэхён, оглядываясь по сторонам. — Но мне как‑то непривычно. — Он слегка нахмурился, подбирая слова. Ему было тяжело говорить на эту тему, что‑то внутри будто сжималось, не давая полностью раскрыться. — А Чонгук кореец? Он не похож на американца, — неожиданно вернулся к волнующей его теме Ким, и в голосе его прозвучала неподдельная тревога. Образ бледного мальчика на качелях никак не выходил у него из головы. — Вроде да, — неуверенно ответил Пак, пожав плечами. — Ходят слухи, что его родители‑алкоголики когда‑то подбросили его какой‑то семейке, вот он теперь и живёт там. — Чимин говорил осторожно, понимая, что знает совсем немного про этого загадочного мальчика. — Сам понимаешь, сплетни… Тэхён лишь молча кивнул. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*** Весь день они провели вместе, гуляли по знакомым улицам, заходили в небольшие магазинчики, вспоминали прошлое и строили планы на будущее. Время летело незаметно, и вот уже небо окрасилось в глубокие оттенки фиолетового и синего, а уличные фонари начали мягко мерцать, разгоняя сгущающиеся сумерки. С неохотой друзья попрощались, пообещав скоро снова встретиться. К вечеру Тэхён почувствовал себя всё хуже: усталость накатывала волнами, голова слегка кружилась, а внутри нарастало странное, тревожное ощущение. Он медленно зашёл в комнату, едва переставляя ноги, и устало опустился на кровать. Как только юноша улёгся на бок и открыл глаза, перед ним вдруг отчётливо возник тот самый плюшевый Мишка, он сидел на подушке, словно караулил его возвращение. Парень моментально отпрянул, прижавшись к холодной стене. Пальцы непроизвольно задрожали, а сердце будто провалилось куда‑то в желудок, заставив его сжаться от внезапного страха. — Да сукин сын… — жалобно промычал Тэхён, откидывая голову назад и на мгновение закрывая глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Он осторожно, стараясь не смотреть, взял мишку в руки. На секунду ему показалось, что тот как‑то неестественно тяжёлый. Не решаясь больше находиться рядом с ним, Тэхён аккуратно, но решительно кинул мишку обратно на стол, подальше от себя, а затем поспешно зарылся под одеяло, надеясь, что сон поможет забыть обо всех тревогах хотя бы на время. Но покоя не было и в этот раз. Ему снова приснился Чонгук. Он сидел на качелях, его тело висело, словно кукла, забытая в руках безжалостного хозяина. Шея была плотно перемотана веревкой, что держала дощечку, на которой он находился. Глаза мальчика были пустыми, как черные бездны, а рот приоткрыт в немом крике. Из него струилась красная жидкость, медленно скатываясь по белоснежной шее, оставляя за собой алые следы. Тэхён медленно шагал по темноте, его ноги погружались в лужи, разлитые повсюду, создавая зловещие блики на полу. Каждый шаг отдавался в тишине характерными всхлипами жидкости. Когда он подошел ближе к мальчику, тот вдруг заговорил тонким, искажённым голоском: — Ты обидел Эни, не надо было этого делать... Он хочет домой. Верни моего Эни, – Слова пронзали воздух. Тэхён замер, его сердце забилось в груди так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. В этот момент детское тело начало неестественно изгибаться. Одна рука загнулась назад с таким ужасным хрустом, что звук разорвал тишину, оголяя тонкую кожу и открывая предплечьевую кость, с которой посыпались ошмётки мяса. Из ранки хлестала кровь, смешиваясь с красной жидкостью на полу. Крики боли разрывали ночную тишину, когда одна нога мальчика вывернулась в обратную сторону, разрывая сухожилия. Тэхён не смог сдержать дикий вскрик и упал в лужу, его тело дрожало от страха. Он снова проснулся в холодном поту. За окном всё ещё царила глубокая ночь. На ватных ногах Тэхе́н поднялся с постели и уселся за стол. Его руки дрожали от страха и волнения, словно делая за него то, что он должен был, даже если не хотел. Парень достал из чемодана свою старую рубашку, срывая с неё две пуговицы с тихим щелчком. Взяв нитку с иголкой из столешницы, он начал аккуратно пришивать игрушке глазки. Иголка впивалась в мягкую ткань, словно живая. Сам Тэхён дрожал от ужаса. По щекам катились горячие слёзы, губы поджимались с такой силой, что иногда тишину разрывал жалобный писк. Он провозился до самого утра, его глаза не отрывались от работы: из той же бежевой рубашки он сшил странную лапку для медведя, набив её кусками ткани. Уставший, Ким уселся на край кровати и снова затрясся, кусая свои руки в попытках успокоиться. Вдруг его взгляд упал на синюю шторку в комнате напротив, она слегка шелохнулась. От этого движения по спине пробежал холодок. Тэхен замер, его сердце остановилось на мгновение. Он знал: что-то или кто-то наблюдает за ним из темноты. Юноша накинул на себя одеяло, словно ребенок, и зажмурил глаза, хватаясь за волосы. – Это всё сон, это всё сон...