24 часа на правду

Лаборатория алхимии в Академии Ночного Ворона - всегда была местом повышенной опасности. В тот день студенты работали над сложным составом "Эликсира Тольяции", который должен был обострять чувства и позволять видеть магические потоки. Дивинус Крюэль прохаживался между рядами, щелкая хлыстом по сапогу. - Щенки, если вы перепутаете корень мандрагоры с сушеной белладонной, ваши лица покроются прыщами размером с яблоко. Шенхайт, надеюсь, ты следишь за своим партнером. Вил даже не обернулся. - Разумеется, профессор. Мое зелье почти достигло нужной консистенции. Рядом с ним Рук, с восторгом наблюдал за тем, как в котле бурлит перламутровая жидкость. - Твоя грация, даже в помешивании ложкой, заслуживает отдельной оды! Посмотри, как этот нежный лавандовый пар оттеняет белизну твоей кожи... - Замолчи, Рук, - привычно отозвался Вил, не отрывая взгляда от манометра. - Ты сбиваешь меня. Твоя задача - вовремя добавить измельченный лунный камень, а не упражняться в красноречии. Но в этот момент на соседнем ряду прогремел взрыв. Грим, как обычно, решил, что "синее пламя сделает зелье круче", и котел Эйса и Дьюса взлетел на воздух. Облако едкого оранжевого дыма мгновенно заполнило лабораторию, смешиваясь с испарениями из других котлов. Взрыв заставил всех закашляться. Лабораторию заволокло плотным туманом с резким сладковатым запахом. Вил прижал ладонь к груди, несколько раз глубоко вдохнул и нахмурился. Голова на секунду закружилась, но туман быстро рассеялся, оставив после себя странное ощущение кристальной, звенящей ясности. Ему казалось, что его зрение стало невероятно острым, а все цвета вокруг обрели невероятную глубину. - Эй, слизняки! Выметайтесь на воздух, пока не задохнулись! - приказал Крюэль, разгоняя дым хлыстом. - Вил? - Рук мгновенно оказался рядом, обеспокоенно заглядывая под челку старосты. - Mon Roi, ты вдохнул этот дым. Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Глаза не слезятся? Вил медленно повернулся к нему. Он не знал, какое именно зелье варили первокурсники и как его пары смешались с их собственным отваром. В его сознании не было и мысли о "магическом отравлении". Напротив, ему казалось, что он впервые за долгое время по-настоящему открыл глаза. И первым, кого он увидел, был Рук. - Я... - Вил замер, всматриваясь в лицо Ханта так, словно видел его впервые. - Я чувствую себя великолепно. Настолько хорошо, что мне кажется, я наконец прозрел. - Прозрел? - Рук растерянно моргнул, его улыбка чуть дрогнула. - О чем ты, мой король? Идем в лазарет, тебе нужно выпить противоядие... - Какое противоядие, Рук? О чем ты говоришь? - Вил раздраженно отмахнулся, но тут же его лицо смягчилось, а взгляд стал пугающе нежным. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. - Посмотри на себя. Как я мог раньше не замечать этого? - Не замечать... чего? - Рук сделал инстинктивный шаг назад, но уперся спиной в край лабораторного стола. Вил протянул руку и аккуратно, но настойчиво взял Рука за подбородок. Его пальцы были прохладными, а прикосновение - невероятно чувственным. - Твоей красоты, - выдохнул Вил, и в его голосе звучало искреннее, глубокое благоговение. - Ты постоянно поешь мне дифирамбы, но почему ты молчишь о себе? Твои скулы... а линия челюсти? Она безупречна. Острая, мужественная и в то же время такая изящная. Рук замер. Его глаза округлились. Охотник, который мог часами воспевать красоту других, внезапно оказался под прицелом чужого восхищения - это выбивало из равновесия. - М-mon Roi... - выдавил Рук. На его щеках мгновенно проступил яркий, неестественно пунцовый румянец. - Твои слова... они слишком щедры. Но нам действительно пора... - Не смей закрываться от меня, - мягко перебил его Вил. Он перевел руку на шею Рука, прослеживая пальцами линию пульса. - Твоя кожа так горит. И этот румянец... - Вил завороженно улыбнулся, наклоняясь ближе. - Он делает тебя таким очаровательным. Твои глаза сейчас сияют, как два солнца. Позволь мне рассмотреть их получше. Рук почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Лицо горело так, словно его поднесли к открытому огню. Он попытался отвернуться, натянуть свою шляпу пониже на глаза, чтобы спрятаться. - Боже правый! - пискнул Рук, полностью теряя свой обычный тон. - Я... я должен идти! Мне нужно... проверить лунные камни! Да, камни! Он попытался боком проскользнуть мимо Вила, но тот оказался быстрее. С грацией хищника Вил преградил ему путь, уперевшись ладонью в стол прямо рядом с бедром Рука. Вторая рука Вила взлетела вверх и легким, почти интимным движением сняла с Рука шляпу. - Не прячься, - скомандовал Вил, отбрасывая шляпу на соседний стул. - Без этого ужасного головного убора твои волосы выглядят восхитительно. Посмотри, как этот светлый шелк обрамляет твое лицо. - Вил, умоляю, прекрати! - взмолился Рук, у которого от смущения уже слезились глаза. Он закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятать пунцовые щеки и пылающие уши. Его сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Быть выставленным на свет, быть объектом такого концентрированного, обожающего внимания Вила... Это было слишком. Это было невыносимо! - Т-ты не в себе! - Глупости. Мой разум чист как никогда, - Вил осторожно, но настойчиво потянул Рука за запястья, заставляя убрать руки от лица. Он переплел свои пальцы с пальцами Рука. - Твои руки... такие сильные, со следами от тетивы. Почему я раньше не позволял тебе держать меня за руку? - А-а-а... - Рук издал неопределенный звук, окончательно растеряв все французские слова и поэтические метафоры. Он выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю или выпрыгнуть в окно лаборатории. - Хант! - гаркнул Крюэль, который наконец заметил, что староста Помфиора зажал своего заместителя у стола и увлеченно перебирает его пальцы, шепча комплименты. - Что за непотребство на моем уроке?! Хватай Шенхайта и тащи его в лазарет, пока он не разделся сам или не раздел тебя! У него явный бред на фоне отравления! - Да! Да, профессор! Сию минуту! - Рук ухватился за этот приказ, как за спасительную соломинку. Он попытался отстраниться, но Вил не отпускал его рук. Вместо этого Вил доверчиво прижался к груди Рука, заглядывая ему снизу вверх в глаза. - Ты отнесешь меня на руках? - тихо, с придыханием спросил Вил, прикрыв глаза. - О, мой Охотник... Я полностью доверяю тебе. Ты такой надежный, такой невероятный... Рук почувствовал, что если он прямо сейчас не сбежит, его сердце просто взорвется от смущения. Красный как рак, тяжело дыша и избегая взгляда Вила, он практически взвалил лидера общежития себе на плечо, чтобы Вил хотя бы не мог смотреть ему в лицо, и пулей вылетел из кабинета алхимии, оставив позади хихикающих студентов и качающего головой Крюэля. - Твоя спина... такая широкая, - донесся из коридора восторженный голос Вила. - Рук, ты просто чудо природы... - Замолчи, пожалуйста, mon Roi, пощади меня... - тихо умолял бегущий по коридору Рук, мечтая только о том, чтобы противоядие подействовало, как можно быстрее. Лазарет встретил их тишиной, которая была тут же безжалостно разрушена топотом сапог Рука. Он влетел в помещение, все еще удерживая Вила на руках, словно драгоценную, но крайне опасную для его психики, ношу. - Помогите! Срочно! - воскликнул Рук, опуская Вила на белоснежную кушетку. Школьный врач лениво оторвался от медицинских карт, поправляя очки. Он привык к тому, что студенты приходят сюда то со щупальцами вместо пальцев, то с извергающимися вулканами на головах. - Опять Помфиор? Что на этот раз? - меланхолично спросил он. - Он надышался паров в лаборатории! - Рук активно жестикулировал, стараясь не смотреть на Вила, который, едва коснувшись кушетки, тут же потянулся к руке Охотника. - Он... он бредит! Он говорит... странные вещи! - Я не брежу, Рук, - мягко возразил Вил, его голос звучал так сладко, что у Рука по спине пробежали мурашки. - Я просто наконец-то нашел слова, чтобы описать, насколько ты красив. Врач подошел ближе, посветил фонариком в зрачки Вила и взял образец слюны для быстрого магического теста. Вил все это время не сводил глаз с Рука, который забился в самый дальний угол кабинета, прижимаясь спиной к шкафу с бинтами. - Так, посмотрим, - врач бросил тест-полоску в раствор, и тот окрасился в нежно-розовый цвет. - Ну, ничего смертельного. Это побочный эффект от смеси "Эликсира Тольяции" и паров неоконченного зелья правды. - И как долго это будет продолжаться? - с надеждой спросил Рук, вытирая пот со лба. - Дайте ему что-нибудь! Противоядие, сорбент, что угодно! Врач вздохнул и покачал головой. - Магические пары глубоко всосались в слизистую. Я дам ему нейтрализующий состав, но он лишь остановит дальнейшее действие. То, что уже попало в кровь, должно выйти естественным путем. Противоядию нужно время, чтобы перестроить магические каналы. Полный эффект наступит только через сутки. Двадцать четыре часа, не меньше. - Сутки?! - Рук едва не сполз по стене. - Вы хотите сказать, что он будет... таким... еще целые сутки? - Каким "таким"? - Вил плавно поднялся с кушетки. Несмотря на действие зелья, его походка оставалась величественной. Он направился прямо к Руку, который замер, как загнанный олень. - Искренним? Восхищенным? Рук, душа моя, почему ты так боишься услышать правду о себе? - Потому что это не правда! - пискнул Рук, зажмуриваясь, когда Вил подошел вплотную и аккуратно убрал прядь волос с его лица. - Доктор, объясните ему! - взмолился Охотник. Врач, записывая что-то в журнале, даже не поднял головы. - На самом деле, Хант, зелье не заставляет его врать или придумывать. Судя по составу, оно просто временно отключает "социальные фильтры" и речевые барьеры. Знаете, тот внутренний голос, который говорит нам: "Это слишком личное", "Это прозвучит глупо" или "Мне не положено так выражаться из-за статуса". Сейчас мистер Шенхайт просто озвучивает все то, что его наметаный глаз подмечал в вас годами, но что его гордость и самоконтроль заставляли держать при себе. Рук замер. Его лицо, которое и так было пунцовым, теперь приобрело оттенок спелого граната. - То есть... он... он всегда так думал? - Именно, - врач наконец улыбнулся, глядя на несчастного Охотника. - Поздравляю, Хант. Вы официально признаны шедевром самым строгим критиком в этой Академии. - Идем, Рук, - Вил нежно взял его за руку, переплетая их пальцы. - В лазарете ужасное освещение, оно совершенно не подходит твоему теплому подтону кожи. Нам нужно вернуться в общежитие. Я хочу, чтобы ты сел у окна в лучах заката, а я буду просто... смотреть. И рассказывать тебе, как твои ресницы отбрасывают тени на твои великолепные скулы. - Помогите... - едва слышно прошептал Рук, позволяя Вилу увлечь себя к выходу. - Кто-нибудь... спасите этого Охотника... Когда они выходили, Вил чуть притормозил и нежно прижался щекой к плечу Рука, прошептав: - Ты так восхитительно пахнешь лесом и жасмином, Рук. Такой прекрасный, дикий шедевр... Рук издал тихий стон отчаяния и, окончательно сдавшись, почти бегом потащил Вила в сторону Помфиора, мечтая лишь о том, чтобы эти 24 часа пролетели как можно быстрее - или чтобы он сам, наконец, провалился сквозь землю от этого невыносимого, ослепительного счастья и стыда. Гостиная Помфиора была залита мягким вечерним светом, отражавшимся от хрустальных люстр и полированного мрамора. Студенты занимались своими делами: кто-то читал, кто-то поправлял макияж, но все движение замерло, когда в дверях появились Вил и Рук. Точнее, когда Вил, вопреки всем правилам приличия, вошел, практически притираясь к плечу Рука и не сводя с него сияющего взгляда. - Рук, mon cher, ты только посмотри, как этот пурпурный шелк гармонирует с твоими волосами, - Вил протянул руку и, игнорируя шепотки вокруг, медленно пропустил светлую прядь Охотника сквозь пальцы. - Это преступление - прятать такое сокровище под полями шляпы. Рук, который обычно сам был источником подобных тирад, сейчас напоминал перегревшийся котел. - Вил... Roi... пожалуйста, тише... - пробормотал Рук, пытаясь аккуратно высвободить свои волосы, но Вил лишь крепче перехватил его за локоть. В этот момент к ним решительно направился Эпель. В руках он держал расписание тренировок. - Рук-сан! Насчет завтрашней пробежки в лесу... - начал он, но осекся, заметив странную позу старшекурсников. - Э-э... я помешал? Вил мгновенно выпрямился. Его взгляд, только что мягкий и обожающий, стал острым и ледяным. Он сделал шаг вперед, заслоняя Рука собой, словно редкую и бесценную статую от некстати пришедшего туриста. - Эпель Фельмье, - голос Вила прозвучал с пугающей ревнивой ноткой. - Ты что, не видишь, что Рук занят? - Э... прости? Но тренировки... - Эпель растерянно моргнул, переводя взгляд с одного на другого. - Мы всегда бегаем по четвергам, - пролепетал Эпель, делая шаг назад под давящим взглядом Вила. - Забудь об этом! - Вил сузил глаза и, схватив Рука за руку, потянул его в сторону лестницы, ведущей в жилое крыло. - Ты слишком мал, чтобы понять. Рук сегодня не принадлежит ни тебе, ни кому-либо еще! Вил буквально потащил ошеломленного Рука за собой, бросая через плечо гневные взгляды на любого, кто смел посмотреть в их сторону. - Monsieur Crabapple! - в отчаянии выкрикнул Рук, оглядываясь на Эпеля. Его лицо было цвета спелого яблока. - Прости! Тысяча извинений! Я... я все объясню позже! - Не отвлекайся на него, Рук, - властно прервал его Вил, заставляя Охотника споткнуться. - Почему ты никогда не говорил мне, что твои уши так мило краснеют, когда я на тебя смотрю? Я должен запечатлеть этот оттенок... - Умоляю, Вил, давай просто зайдем в комнату! - Рук практически запрыгнул в коридор, пытаясь скрыться от любопытных глаз сокурсников, пока Вил продолжал вслух анализировать "невероятную притягательность его испуганного взгляда". Эпель остался стоять посреди гостиной, глядя им вслед с открытым ртом. - Чего это с ними? - спросил подошедший заспанный студент. - Понятия не имею... - Эпель почесал затылок, понимая, что с тренировками придется разбираться именно ему. Тяжелая дубовая дверь спальни Вила со щелчком закрылась, отсекая их от шумного коридора общежития. Рук с тихим вздохом облегчения прислонился спиной к прохладному дереву, прижимая шляпу к груди, словно щит. Его дыхание было сбитым, а лицо все еще горело пунцовым румянцем. - О, милостивые небеса... - выдохнул Охотник, прикрывая глаза. - Это было... слишком. Даже для меня. Вил не спешил отходить. В полумраке комнаты, куда мягко проникал вечерний свет сквозь тяжелые шторы, он казался еще более величественным. Но в его движениях больше не было той ревнивой резкости, что пугала студентов в гостиной. Он подошел медленно, почти бесшумно, и остановился в шаге от Рука. - Вил, - Рук открыл глаза и попытался придать своему голосу максимальную серьезность, хотя его пальцы, сжимающие поля шляпы, заметно дрожали. - Mon Roi. Пожалуйста, сделай глубокий вдох и выслушай меня. Ты не в себе. В лаборатории произошел инцидент, ты вдохнул пары неполного зелья. Доктор сказал, что это временно. Тебе нужно лечь, отдохнуть, и через сутки все придет в норму. Твой разум прояснится. Вил внимательно слушал его. Он слегка наклонил голову набок, и его длинные светлые волосы скользнули по плечу. На его губах играла мягкая, непривычно теплая улыбка. - Рук, - тихо произнес Вил. Его голос, обычно строгий и требовательный, сейчас звучал удивительно спокойно и глубоко. - Ты действительно думаешь, что я не понимаю, что произошло? Рук моргнул, растерявшись от этой внезапной перемены тона. - Но... зелье... - Да, я вдохнул пары. И да, я чувствую, как внутри меня словно рухнула плотина, - Вил сделал еще шаг вперед, сокращая и без того малое расстояние. Он протянул руку и мягко, но уверенно забрал шляпу из пальцев Рука, отложив ее на прикроватную тумбочку. Теперь между ними не было никаких преград. - Но доктор также сказал кое-что еще. Зелье не заставляет меня лгать. Оно просто не дает мне молчать. Вил поднял руки и теплыми ладонями бережно обхватил лицо Рука. Его большие пальцы нежно погладили горящие скулы Охотника. Рук затаил дыхание, его сердце забилось где-то в горле. Он хотел отстраниться, спрятаться, но это прикосновение... оно было слишком искренним, чтобы от него бежать. - Вил... - едва слышно прошептал Рук, его глаза умоляюще смотрели на старосту. - Пожалуйста, не надо. Ты пожалеешь об этом завтра. Твоя гордость... - К черту гордость, - тихо, но твердо перебил его Вил, глядя прямо в глаза Рука. В его взгляде не было безумия или бреда - только кристально чистая, обезоруживающая честность. - Я так устал от этого, Рук. Устал притворяться, что твои слова обо мне - это само собой разумеющееся. Устал делать вид, что я не замечаю, какой ты. Вил скользнул ладонью ниже, очерчивая линию шеи Рука, чувствуя, как бешено колотится его пульс, а затем переплел свои пальцы с его. - Ты каждый день поешь мне дифирамбы. Ты называешь меня своим королем, своим идеалом. Но ты хоть раз смотрел на себя моими глазами? - Вил прижался своим лбом к лбу Рука, заставляя того вздрогнуть. - Ты - невероятен. Твоя преданность, твоя сила... Это восхищает меня. Твои руки, твои глаза... все в тебе дышит такой первозданной, чистой красотой, что у меня порой перехватывает дыхание. И я всегда думал об этом. Всегда. Просто... мне не хватало смелости сказать это вслух. Рук слушал, и с каждым словом Вила его сопротивление таяло. Его лицо все еще горело, но это уже было не просто смущение - это был трепет. Он никогда, за все время их знакомства, не видел Вила таким уязвимым и... открытым. - Значит... это все правда? - прошептал Рук, его голос дрогнул от переполнявших его эмоций. - Не просто шутка разума? - Каждое слово, - Вил нежно коснулся губами кончика носа Рука, отчего Охотник стыдливо зажмурился. - И у меня есть еще целые сутки, чтобы заставить тебя поверить в это. Я собираюсь говорить тебе, как ты прекрасен, каждую минуту, Рук Хант. И ты не сможешь от меня сбежать. Рук издал тихий, побежденный смешок, наконец-то расслабляясь в руках своего короля. - Кажется... мне действительно придется это пережить, - прошептал Рук, робко сжимая пальцы Вила в ответ. - О да, - улыбнулся Вил, увлекая его к дивану. - А теперь садись. Я буду расчесывать твои волосы и говорить о том, насколько идеален твой затылок. И не вздумай спорить с моим эстетическим вкусом. Когда Рук открыл глаза, первое, что он осознал - солнце уже стояло высоко. Яркие золотистые лучи упрямо пробивались сквозь стыки тяжелых бархатных занавесок, заставляя его зажмуриться и тихонько поморщиться. Обычно Охотник просыпался с первыми лучами солнца, ведомый привычкой. То, что он умудрился проспать добрую половину утра, было из ряда вон выходящим событием. Попытавшись пошевелиться, Рук почувствовал странную тяжесть во всем теле. Его левая рука полностью затекла и потеряла чувствительность, превратившись в бесполезный онемевший груз. Рук осторожно повернул голову, чтобы посмотреть, что на ней лежит, и в этот момент его сердце пропустило сильный, болезненный удар. Прямо рядом с ним, лицом к нему, спал Вил. Его дыхание было ровным и тихим. Одна рука Вила уверенно, но на удивление бережно покоилась на талии Рука, притягивая его ближе к себе, словно величайшую драгоценность, которую староста боялся потерять даже во сне. В золотистом утреннем свете лицо Вила казалось невероятно мягким: без привычной строгой маски, без капли косметики, со слегка растрепавшимися светлыми волосами, разметавшимися по шелковой подушке. Он выглядел ослепительно. И абсолютно умиротворенно. Опустив взгляд ниже, Рук почувствовал, как к горлу подступает теплая волна смущения. Они так и уснули. Прямо в униформе академии. Темно-синие пиджаки были безжалостно смяты, а воротники перекосились. Для обычного, трезвого Вила, подобное зрелище стало бы худшим кошмаром наяву. Лечь в постель в дневной одежде? Не провести двухчасовой ритуал очищения и увлажнения кожи перед сном? Смять дорогую ткань? Это было неслыханным, немыслимым святотатством, за которое Вил заставил бы любого студента драить полы во всем общежитии. Но для нынешнего Вила это стало допущенной, почти незамеченной условностью. Накануне вечером он был настолько увлечен Руком, настолько занят тем, что перебирал его волосы, держал за руки и шептал бесконечные, сводящие с ума комплименты, что просто отказался отпускать Охотника от себя даже на шаг. Стоило Руку попытаться уйти к себе, чтобы переодеться, как Вил с мягкой настойчивостью утягивал его обратно. В итоге они так и уснули, согревая друг друга в коконе из смятой ткани. Рук замер, боясь сделать даже вдох, чтобы не потревожить этот хрупкий момент. Онемевшая левая рука потихоньку возвращалась к жизни покалыванием тысяч иголочек, но Охотник даже не думал шевелиться. Шорох простыней нарушил тишину комнаты. Вил зашевелился. Его длинные ресницы вздрогнули, и он медленно приоткрыл глаза. Взгляд лавандововых глаз, обычно такой острый и проницательный, сейчас был туманным и сонным. Но как только он сфокусировался на лице Рука, в нем мгновенно вспыхнуло то самое мягкое, теплое сияние. Не говоря ни слова, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, Вил сонно потянулся вперед. Он не стал отстраняться, а наоборот - плавно перебрался на Рука, укладываясь на него всем телом. Тяжесть его фигуры, шорох помятых пиджаков академии и тепло, исходившее от Вила, заставили Рука затаить дыхание. Вил уткнулся носом прямо в теплую шею Охотника, глубоко вдыхая его запах, и тихо, удовлетворенно вздохнул, сильнее сжимая руки на его талии. Рук не выдержал и тихо, хрипло посмеялся. Вибрация в его груди заставила Вила довольно замурчать. - Mon Roi... - шепотом произнес Рук, аккуратно касаясь здоровой рукой спины Вила. - Доброе утро. Если бы ты только мог видеть нас сейчас... Твоя безупречная прическа растрепана, наши форменные пиджаки безжалостно измяты, а мы валяемся в постели средь бела дня. Когда действие зелья пройдет, ты убьешь меня за это. Обязательно убьешь. Вил в ответ лишь недовольно замычал куда-то в воротник его рубашки. - М-м... Глупости. Кому нужны эти пиджаки... - сонно пробормотал он, приподнимая голову. Его взгляд скользнул по губам Рука, и Вил, приподнявшись на локтях, начал осыпать лицо Охотника мелкими, невесомыми поцелуями. Он целовал его теплую щеку, кончик носа, подбородок, медленно, но настойчиво подбираясь к губам. Его дыхание было щекотным, а прикосновения - невероятно ласковыми. - Вил... погоди, - Рук мягко перехватил его за плечи, останавливая в паре сантиметров от своих губ. Лицо Охотника снова залил яркий румянец, но взгляд стал удивительно нежным и серьезным. Он держал Вила бережно, не давая сделать последнее движение. Рук бесконечно сильно хотел этого поцелуя, но его благородное сердце требовало честности. Он хотел получить поцелуй от настоящего, полностью контролирующего себя Вила, а не от того, чей разум был затуманен алхимическими парами. - Твои губы... такие манящие, - прошептал Вил, пытаясь преодолеть сопротивление рук Рука. - Почему ты не позволяешь мне?.. - Послушай меня, мой прекрасный король, - тихо, но твердо произнес Рук, мягко улыбаясь. - Сейчас в тебе говорит зелье. Оно убрало твои барьеры, но я хочу быть уверен, что ты примешь это решение сам. Если сегодня вечером, когда туман полностью рассеется и ты снова станешь прежним строгим и величественным Вилом... если ты все еще будешь смотреть на меня так же и захочешь поцеловать... Рук запнулся на секунду, его сердце забилось чаще, но он закончил, глядя прямо в глаза Вила: - ...я буду самым счастливым человеком во всех Семи Королевствах. И я с радостью отдамся в твои руки. Но это будет вечером. Договорились? Вил надулся, выглядя в этот момент очаровательно капризным, совсем не похожим на грозного старосту Помфиора. Он еще раз прижался щекой к груди Рука, тяжело вздохнул и неохотно кивнул. - Ты слишком упрям, Рук, - проворчал он, закрывая глаза. - Но так и быть. Я подожду до вечера. Только не смей уходить. Ты останешься здесь, со мной. - Куда же я сбегу от своего короля? - тихо рассмеялся Рук, утыкаясь подбородком в макушку Вила и наконец-то позволяя себе просто наслаждаться этим невероятным, теплым утром. Чтобы не привлекать лишнего внимания и дать Вилу восстановиться, оставаться в общежитии, где каждую минуту кто-то мог зайти, было небезопасно. Аккуратно, стараясь не разбудить окончательно дремлющего Вила, Рук выскользнул из комнаты. В коридоре он перехватил заспанного Эпеля, который как раз направлялся в столовую. - Monsieur Crabapple! - прошептал Рук, хватая первокурсника за плечо. - Мне нужна твоя помощь. Передай профессору Крюэлю и остальным преподавателям, что мы с Вилом сегодня не сможем присутствовать на занятиях. Последствия вчерашнего отравления парами, понимаешь? Доктор прописал покой. Эпель немного сочувствующе, округлил глаза, вспомнив вчерашнюю сцену в гостиной. - Понял, Рук-сан. Сделаю все в лучшем виде. Вы... э-э... берегите себя там. И старосту тоже. Вернувшись, Рук помог Вилу привести себя в порядок. Тот, все еще пребывая в расслабленном и непривычно покладистом состоянии, позволил Руку выбрать для него простую, но элегантную повседневную одежду. Сам Рук тоже переоделся. Они вышли через черный ход Помфиора и направились в сторону тихих, отдаленных аллей ботанического сада, где в это время дня почти не было студентов. Прогулка была одновременно прекрасной и мучительной для Рука. Вил категорически отказался идти на расстоянии. Он переплел свои пальцы с пальцами Рука и шел рядом, расслабленно прижимаясь плечом к его плечу. Солнечный свет мягко играл на золотистых волосах Охотника, и Вил не мог перестать этим восхищаться. - Посмотри на эти розы, Рук, - негромко говорил Вил, указывая на ухоженные кусты. - Они так стараются быть совершенными. Садовники подрезают их, поливают... Но их красота искусственна. - Вил остановился, поворачивая Рука к себе. - Ты прекраснее любого цветка в этом саду. - Вил, душа моя... - Рук судорожно вздохнул, чувствуя, как лицо снова заливает жар. Он огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости студентов Саванакло или Хартслабьюла. - Твои слова ранят мое сердце своей сладостью. Пожалуйста, пощади меня, иначе я просто растаю прямо на этой дорожке. Вил лишь тихо и напевно рассмеялся, приподнимаясь на носочки, чтобы нежно коснуться губами покрасневшего уха Рука. - Я соберу тебя по каплям. Ты заслуживаешь слышать это каждый день. Они провели на свежем воздухе несколько часов. Рук показывал Вилу редкие растения, рассказывал истории о своих охотничьих походах, а Вил слушал его с таким завороженным вниманием, словно Рук читал ему величайшую поэму в мире. Каждый жест Охотника, каждый взмах его руки сопровождался тихим вздохом восхищения со стороны старосты. Рук медленно привыкал к этой новой, пугающе приятной реальности. Ближе к вечеру небо окрасилось в глубокие оранжевые и фиолетовые тона. Прохладный весенний ветер зашуршал в кронах деревьев. Они сидели на уединенной каменной скамье у небольшого пруда. Вил лежал головой на плече Рука, лениво перебирая его пальцы. Вдруг он резко замер. Рук почувствовал, как тело Вила напряглось. - Вил? - обеспокоенно позвал Охотник, поворачивая голову. Вил медленно приподнялся, прижимая ладонь к виску. Его идеальные брови нахмурились, а глаза растерянно моргнули несколько раз, пытаясь сфокусироваться на отражении в воде. - Голова... - негромко произнес Вил, и его голос впервые за день прозвучал чуть хрипло и неуверенно. - Она... просто кружится. Рук мгновенно подобрался, аккуратно придерживая Вила за плечи, чтобы тот не потерял равновесие. Он посмотрел на карманные часы. Прошло почти двадцать четыре часа с момента инцидента в лаборатории. - Зелье... - тихо догадался Рук, и в его груди странно смешались облегчение и внезапная, щемящая грусть. - Его действие начинает ослабевать, mon Roi. Твой разум возвращается к своему обычному порядку. Вил сделал глубокий вдох, прикрывая глаза. Головокружение было не сильным, скорее похожим на легкое покачивание на волнах, но оно отчетливо сигнализировало: магия уходит, и барьеры, которые весь день были разрушены, начинают медленно подниматься вновь. Дорога до общежития прошла в полной тишине. Вил шел, слегка пошатываясь, и Руку приходилось бережно поддерживать его за талию, чувствуя, как с каждым шагом напряжение возвращается в мышцы старосты Помфиора. Теперь, когда магический туман рассеивался, Вил стал двигаться более отрывисто, возвращая себе привычную величественную грацию, хотя его бледность выдавала недавнее недомогание. Когда они вошли в комнату, Вил тут же опустился на край кровати, выпрямив спину до состояния струны. Его плечи были расправлены, а подбородок привычно вздернут. Рук суетился рядом, стараясь быть полезным, лишь бы не смотреть Вилу прямо в глаза. Он наполнил стакан чистой прохладной водой из графина и протянул его старосте. Вил принял стакан, его пальцы на мгновение коснулись ладони Рука, и Охотник вздрогнул, вспоминая, как вчера эти же пальцы нежно перебирали его волосы. Вил выпил воду, сделал глубокий вдох и поставил стакан на тумбочку. Его взгляд теперь был холодным, цепким и до боли знакомым - взгляд человека, который только что очнулся от самого странного и неловкого сна в своей жизни. - Рук, - голос Вила прозвучал суховато, без той патоки, что была в нем весь день. Он откашлялся, прикрыв глаза на секунду, и его скулы окрасились в едва заметный розовый оттенок, который он тут же постарался подавить. - Я... я припоминаю фрагменты. Последние сутки. Он замолчал, подбирая слова. В его глазах отражалась настоящая пытка - осознание того, как именно он вел себя все это время. - Я хочу... попросить прощения. Я вел себя как... как кто угодно, только не как староста Помфиора. - Ты был искренним, - мягко перебил его Рук, подходя чуть ближе. - И если ты хочешь, мы можем просто забыть об этом. Сделаем вид, что этого никогда не было. Эти двадцать четыре часа просто исчезнут из нашей памяти, как будто их и не существовало. Мы никогда не будем говорить об этом вслух. Обещаю. Вил посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. В глубине его лавандовых глаз на долю секунды мелькнуло что-то похожее на растерянность - или, может быть, на скрытое желание, чтобы Рук в этот момент сказал что-то совсем другое. Но Вил быстро взял себя в руки. Вил поставил стакан на тумбочку. Движение было резким, точным - его тело полностью вернуло себе самоконтроль. Он медленно поднял взгляд на Рука, и тот увидел в его глазах не стыд или желание сбежать, а тяжелую, глубокую осознанность. - Нет, - твердо произнес Вил. - Mon Roi?.. Вил поднялся с кровати. Он выпрямился во весь свой рост, и даже в помятой форме академии он выглядел так, словно стоял на подиуме в свете софитов. - Я не собираюсь делать вид, что этого не было, - Вил подошел к нему почти вплотную. Его взгляд был лишен вчерашней мягкости, но наполненным чем-то гораздо более весомым. - И я не собираюсь забирать свои слова назад. Он сделал паузу, внимательно изучая лицо Рука, который, казалось, перестал дышать. - Я приношу свои извинения за то, что доставил тебе массу неудобств, выставил нас обоих на посмешище перед всем колледжем и, вероятно, заставил тебя чувствовать себя крайне неловко под моим постоянным напором. За это - за потерю моего контроля и за твой дискомфорт - мне действительно жаль. Вил на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, в них светилась та самая абсолютная, непоколебимая честность, которая была его главной чертой. - Но я не отрекусь ни от одного слова о твоей красоте. Зелье лишь развязало мне язык, оно не создало новые мысли. Ты действительно самый прекрасный, самый ошеломляющий человек, которого я когда-либо встречал. И если ты думаешь, что я позволю тебе просто "забыть" мое признание только ради того, чтобы спасти свою гордость... ты плохо меня знаешь. Рук почувствовал, как по его коже пробежал озноб. Это было совсем не так, как утром. Утром это был сонный, одурманенный Вил. Сейчас перед ним стоял Вил Шенхайт во всем своем пугающем величии - и он подтверждал каждое слово. - Вил... - голос Рука сорвался. - Я ведь просто самый обычных Охотник. - Ты - мой Охотник, - отрезал Вил, сокращая последние сантиметры между ними. - И если ты согласен... если ты все еще помнишь наш утренний разговор... Вил замолчал, его взгляд смягчился, напоминая о том обещании, которое Рук дал ему на рассвете. О поцелуе, который должен был случиться только тогда, когда Вил будет в здравом уме. - Наступил вечер, Рук, - прошептал Вил, и его рука медленно, почти торжественно, поднялась, ложась на щеку Рука. Его пальцы были прохладными, но прикосновение обжигало. - И я все еще здесь. И я все еще смотрю на тебя так же. Ты не хочешь выполнить свое обещание? Рук сглотнул, чувствуя, как его сердце пускается вскачь. - Ты... уверен? - прошептал Рук, глядя в глаза своему королю. - Никакого зелья? - Только я, - выдохнул Вил, склоняясь к нему. - Только мои искренние чувства. И когда Вил, наконец, накрыл его губы своими - уверенно, властно и в то же время с нежностью, которую он копил годами, - Рук понял, что этот поцелуй стоил каждой секунды вчерашнего безумия. Когда Вил медленно отстранился, его дыхание было слегка сбитым, а на губах играла редкая, удивительно теплая и капельку лукавая улыбка. Он всматривался в лицо Рука. В памяти Вила яркими вспышками проносились воспоминания прошедших суток: то, как этот бесстрашный Охотник краснел до кончиков ушей, заикался, пытался спрятаться за полями своей шляпы и буквально спасался бегством от обычных слов восхищения. Это зрелище было настолько очаровательным, что согревало Вилу душу. Он просто не мог отказать себе в удовольствии немного подразнить его. - Надо же, - негромко протянул Вил, и в его голосе проскользнули бархатные, насмешливые нотки. - Кто бы мог подумать, Рук... Я всегда считал тебя мастером красноречия, которого невозможно сбить с толку. Но я совершенно не ожидал, что тебя так легко смутить всего лишь парочкой комплиментов. Рук судорожно вздохнул, его взгляд заметался по комнате, а на щеках снова начал проступать тот самый знакомый, очаровательный румянец. - Mon Roi... - пробормотал он, пытаясь вернуть лицу привычную маску уверенности, но у него ничего не выходило. - Одно дело - воспевать чужую красоту, и совсем другое - когда ты сам... когда твой безупречный взор направлен на... - Тсс, - Вил мягко прервал его. Он протянул руки к воротнику рубашки Рука. Неторопливым, почти гипнотизирующим движением его пальцы начали разглаживать помятую ткань форменного пиджака, аккуратно поправляя воротник. Прикосновение прохладной кожи к шее Рука заставило того затаить дыхание. - Твоя реакция была просто восхитительной, - прошептал Вил, поднимая взгляд и заглядывая Руку прямо в глаза. - Это зрелище так пленило меня, что, пожалуй... я обещаю говорить тебе подобные вещи гораздо чаще. Ты ведь не против услышать мое экспертное мнение о твоем великолепии каждый день? Рук почувствовал, как земля снова уходит у него из-под ног. В этот момент он искренне захотел провалиться сквозь прочный мраморный пол Помфиора, раствориться в воздухе или сбежать через окно в самые темные дебри леса. Быть объектом постоянного, осознанного обожания Вила - это была сладкая, но совершенно невыносимая пытка для его сердца. Он сделал инстинктивную попытку отступить назад, но крепкие руки Вила мгновенно легли ему на плечи, мягко, но властно удерживая на месте. - Даже не думай сбегать, - тихо рассмеялся Вил. Он смотрел на Рука с такой обезоруживающей нежностью и теплом, что вся паника Рука мгновенно утихла, уступая место трепетному восторгу. Вил притянул его к себе чуть ближе, заставляя упереться лбом в свое плечо. - Куда же я сбегу, mon Roi... - едва слышно, с улыбкой выдохнул Рук в шелковистую ткань пиджака Вила, наконец-то полностью принимая свою новую, самую желанную роль. - От твоего взора невозможно скрыться. - Вот именно, - удовлетворенно шепнул Вил, мягко поглаживая его по спине. - Теперь ты под моим прицелом. Навсегда.