Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

— Мы можем к брату? — первым спросил Маморо , когда врач вышел из отделения. — И к сестре? — почти одновременно добавила Усаги. Врач посмотрел на них внимательно, словно оценивая, выдержат ли они. — Ненадолго. Без шума. Они в реанимации. Этого было достаточно. Палата Зойсайта. Аппараты тихо гудели. Экран мерно показывал ритм сердца. Зойсайт лежал неподвижно, бледный, с закрытыми глазами. Трубки, провода, бинты — всё выглядело пугающе нереально. — Эй, младший… — Кунсайт подошёл ближе, с трудом сглатывая. — Ты опять решил всё взять на себя? Нефрит встал по другую сторону кровати. — Ты всегда так делал. В каждой жизни. Думаешь, мы справимся без тебя? Джедайт молчал, потом тихо сказал: — Ты должен выжить. Понимаешь? Просто обязан. Кунсайт положил ладонь на край кровати. — Мы вспомнили. Все. И тьму, и ошибки… и счастье. Он выдохнул. — Но в этой жизни мы не позволим тебе уйти. Экран аппарата ровно пикнул, словно отвечая. — А Ами… — глухо сказал Кунсайт . — Она заплатила слишком высокую цену. Нефрит отвернулся. — Я не знаю, как она это примет. — Мы будем рядом, — твёрдо сказал Маморо. — И для неё. И для него. Палата Ами Здесь было тише. Ами лежала неподвижно, с бледным лицом, словно спящая. Капельница медленно отсчитывала время. Усаги села рядом и осторожно взяла её за руку. — Ты слышишь нас? Это я… мы здесь. Мина стояла рядом, прижимая ладони к груди. — Ты спасла его. Но ты ведь могла и успеть увернуться от удара. Почему? Ты так сильно его любишь? А ведь в прошлом ты любила. Рей опустила взгляд. — Врач сказал… — она запнулась. — Он сказал, что ты не сможешь ходить. Макото сжала кулаки. — Но это не значит, что всё кончено. Ты сильнее любого диагноза. Усаги наклонилась ближе: — Я боюсь, как ты отреагируешь… — прошептала она. — Но я обещаю: ты не останешься одна. Никогда. Тишина была плотной, почти осязаемой. — Простите, — вежливо, но твёрдо сказала медсестра. — Это реанимация. Вам нужно выйти. — А Зой.. Зинон? — спросил Маморо. — Его переводят в обычную палату. Он подключён к аппаратам наблюдения, но угрозы жизни нет. Парни кивнули. Девочки вышли из палаты Ами. — Пойдём выпьем кофе… — тихо сказала Мина. — Я не чувствую ног. Усаги кивнула, не выпуская руку сестры до последнего момента. Парни остались у Зойсайта ещё ненадолго. — Ты жив, — тихо сказал Кунсайт . — Значит, всё было не зря. Палата Ами. Сознание возвращалось медленно. Ами открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, не моргая и пытаясь осознать, что произошло. Белый свет больничной лампы был резким, холодным. Он резал глаза, но это было неважно. Важно было другое. Ноги… она попыталась пошевелить ими. Ничего. Полная неподвижность. Ами сделала ещё одну попытку — мысленно приказала телу откликнуться. Ничего. Тишина внутри неё была оглушающей. Она попробовала пошевелить рукой — пальцы дрогнули с трудом. Этого оказалось достаточно, чтобы понять правду окончательно. Слеза скатилась по щеке, тихая, почти бесшумная, не сопровождаясь ни рыданием, ни всхлипом. Значит… вот так. В этот момент она почувствовала связь. Тонкую. Устойчивую. Живую. Зой.Он был без сознания, но жив. Ами закрыла глаза. Я успела. Мысль принесла облегчение — и сразу за ним пустоту. Мысли накрыли её лавиной. В этой жизни мы — сёстры. Настоящие. Родные. И они будут рядом каждый день. Смотреть. Жалеть. Беспокоиться. Зой будет чувствовать себя виноватым. Он будет рядом… из долга. Я не вынесу их взглядов. Их боли. Их жалости. Её грудь сжалась. — Я не хочу быть для вас обузой… — прошептала Ами. — Ни для вас, сестрёнки… ни для тебя, Зой. Ами глубоко вдохнула и собрала остатки силы. — Сецуна… — позвала она. — Сецуна, приди. Воздух в палате изменился. Время будто замедлилось, и рядом с кроватью появилась Сецуна — спокойная, строгая, с глазами, в которых отражались века. — Ты звала меня, Ами, — тихо сказала она. Ами посмотрела на неё прямо, без колебаний. — Я хочу, чтобы все забыли меня. Сецуна не ответила сразу. — Все? — уточнила она. — Все, — твёрдо сказала Ами. — Сёстры -сенши, маморо и его лорды. И… Зой тоже. Сецуна шагнула ближе. — Ты понимаешь, что просишь? — Понимаю. — Ами сглотнула. — Если они забудут, им будет легче. Они не будут страдать, глядя на меня. И Зой сможет жить дальше. Без чувства вины. Без боли. — А ты? — спросила Сецуна. Ами слабо улыбнулась. — Я уже прожила слишком много жизней, Сецуна. Во всех них я любила… и теряла. Пусть в этот раз они живут без меня. В палате повисла тишина. — Это твой выбор, — наконец сказала Сецуна. — И я не вправе его отменять. Ами закрыла глаза. — Тогда… помоги мне. Сецуна аккуратно разорвала память о Ами, сейлор Меркурии, Лии . И Ами почувствовала, как воспоминания с сестрами, Зоем и друзьями распадаются, исчезают. Пустота… — промелькнула мысль. Они больше меня не помнят… Где‑то вдали раздался слабый голос сестёр: — А зачем мы здесь? — Кого-то ждали…? — Ах да… Зой… Ами почувствовала холодное одиночество, будто весь мир исчез вместе с её именем. Она глубоко вдохнула, думая, что связь с Зоем тоже окончательно прервана. Но на самом деле, Сецуна тайно оставила воспоминания Зойсайту и слабую магическую нить, чтобы через неё Зой когда-нибудь смог почувствовать её присутствие и найти ее. Но она не подозревала об этом. Для неё мир был пустым, и это именно то, что она хотела. — Простите… — тихо сказала она, думая, что больше никого не сможет видеть. — Я люблю вас всех. Сила Меркурия позволила ей телепортироваться на мёртвый Меркурий. Камни под рукой были холодными, небо — пустым, воздух — тяжёлым. Она опустилась на землю, ощущая себя полностью одинокой. Теперь вам будет легче, — подумала она, закрывая глаза. Слёзы скатились по щекам. Внутренне Ами ощущала только пустоту, не подозревая, что крошечная ниточка с Зоем осталась живой благодаря Сецуне. Эта ниточка однажды станет началом нового пути, хотя она сейчас думает, что её никто больше не помнит.