Прирученный гонщик для Икарус-тян

– Ты кто такая? И куда ты дела мой автобус?! - удивился Джош, глядя на столь бессовестно занявшую место его транспорта пионерку. Первой мыслью рассерженного водителя было ухватить эту жопастую за красные хвостики и трясти до тех пор, пока она не расскажет правду об исчезновении автобуса, но подсознательно Кэнак понимал, что так быстро и бесшумно угнать побитый жизнью «Икарус» невозможно. «Хоть на ней и надета форма, на девочку из лагеря не тянет - слишком уж пышная фигура» - решил стиг. «Очень подозрительно...» – Кто ты такая? Эй! - повторил он вопрос и помахал рукой перед лицом странной девушки, продолжавшей стоять на карачках. – Я? - лжепионерка с изумлением посмотрела на Кэнака, словно он был первым встретившимся ей в жизни человеком. – Икарус-250, 1969 год выпуска, Будапештский завод кузовов и транспортных средств... То есть, Маруся Икарусова, старший отряд лагеря «Совёнок», блин! – Эй, не меняй тему! - перебил её рыжий стиг, - мне наплевать, как тебя зовут и в каком ты отряде, главное – где автобус?! Несколько секунд девушка пристально рассматривала надоедливого бородача, борясь с искушением двинуть его в челюсть, но беспокойство об исчезнувшем автобусе, явно слышавшееся в голосе стига, согрело её шестицилиндровое сердечко. – А если я скажу тебе, что я и есть автобус? - состроила хитрые глазки Икарусинка, быстро адаптировавшаяся к ситуации. – Ты - автобус? - удивился Джош (на что Маруся, собственно, и рассчитывала). – А впрочем, похожа, такой кузов никак не подделать, это вполне естественно... Но вот как мне теперь тебя, такую красивую, обратно в точку отправления гнать? – Что значит - естественно?! Можно подумать, тебе каждый день встречаются девушки-автобусы! - обиделась Икарус-тян, рассчитывавшая на куда большую симпатию после раскрытия своего происхождения. – Не каждый день, конечно, - согласился Кэнак. – Но только вот работодателям моим до этого дела нет – уезжал я от них на нормальном «Икарусе», а обратно привезу какую-то бестолковую толстуху... Ай! В эту секунду кулак Маруси всё-таки прилетел в челюсть рыжего парня, да ещё и с такой силой, что с его не просохшей после умывания бороды и шевелюры брызнула вода, а визор удержался на лице только чудом. – Ого! - помотал Кэнак головой, поднимаясь с дорожки, – как будто и правда автобусом треснуло... – И опять треснет, если не начнёшь следить за базаром! - всё ещё не остыла рассерженная пионерка. И тут её бестолкового водителя охватил неожиданный приступ веселья. Джош обхватил одну из гипсовых статуй, стоявших у ворот лагеря, и начал безудержно хохотать. – Действительно, ты и есть тот самый «Икарус»! - бормотал он в перерыве между смехом, – не зря стиги-механики часто говорят про «дух машины» - сейчас он стоит передо мной во всей красе! – Да, я такая! - самодовольно усмехнулась девушка. – Настоящий автобус во плоти – такую никто не остановит! Но вот что теперь делать мне? - перестал смеяться Кэнак. – Даже если ты письменно заверишь, что являешься «Икарусом», который я получил в пользование, компенсацию с меня всё равно вычтут – они же предупреждали, что автобус ведёт себя как-то странно! – Да, Хранители здорово забуксовали, когда я в первый раз стала человеком, - мечтательно зажмурилась Маруся. – Правда, я почти ничего не помню о тех циклах, но весь лагерь точно ходил на ушах – даже тебя вот наняли. – И я облажался в первый же рейс, - вздохнул стиг. Сентиментальностью автобусиха никогда не отличалась, но сейчас в ней пробудилось какое-то странное сочувствие к Кэнаку – возможно потому, что он, несмотря на излишнюю брутальность, стал её первым за очень долгое время водителем и позволил вновь почувствовать удовольствие от скорости. – Биршаг, я попробую снова стать автобусом, - осторожно предложила девушка, – но учти - получив свою зарплату, до конца смены ты не будешь мешать мне отрываться в человеческом виде! – Окей. Но вот незадача – сколько Маруся не крутила руками, зажмурившись и представляя, как те превращаются в колёса, сколько не ползала на четвереньках и кричала «Аккумулятор, дай мне силу!» – автобусная сущность никак не хотела пробуждаться. Кэнак с любопытством смотрел на все эти телодвижения, и спустя несколько неудачных попыток предложил свой вариант решения проблемы: – Может, попробуем вставить в тебя ключ зажигания? Предвкушение поездки сразу возбудило автобуску, да так, что у неё чуть тормозная жидкость не потекла, но увидев, как оценивающе смотрит Джош на её широкий зад, сжимая в руке связку ключей, девушка вдруг вспомнила о специфике своего новообретённого тела и мигом вскочила на ноги. – Только попробуй! - погрозила она кулаком стигу, - попытаешься сунуть в меня ключ или ещё что-нибудь – и до конца жизни будешь водить только машины с коробкой-автоматом! – Это почему? - удивился Кэнак. – Руку сломаю. Дальнейший получасовой спор не принёс никаких результатов. Простейшие способы превратить новоявленную пионерку обратно в автобус успехом не увенчались – например, попытка разогнаться по трассе до двадцати пяти километров в час (Джош уверял, что с ДеЛорианом это срабатывало) закончилась быстрым падением Икарусовой на две шикарные подушки безопасности, а более радикальные методы (как, например, способ с ключом) Маруся сразу отвергла. – Бензин ты пить отказываешься, на клизму из машинного масла не согласна, ключом заводиться не хочешь... Как же мне тебя тогда расколдовать? - чесал затылок рыжий стиг. – Значит, никак, - отрезала автобуска, которой уже порядком надоели подобные предложения. – Не можешь придумать ничего толкового, просто жди. Может, в конце смены я сама обратно превращусь. – Тогда пойдём в лагерь. Раз ехать нам теперь не на чем, то попробуем просто как следует отдохнуть – всё равно следующий рейс только через неделю! - махнул рукой канадский водитель. Каким образом он будет выдавать себя за пионера с такой бородищей, Кэнак, конечно же, не подумал, но Икарусова тоже не отличалась переизбытком интеллекта и план показался ей просто превосходным. – Погнали! - засмеялась она. – Не всегда же мне этих дармоедов на себе возить – иногда можно и расслабиться. Да и если я уже стала бабой, надо использовать это сполна! И взявшись за руки, два рыжих возмутителя спокойствия прошли сквозь ворота «Совёнка».