Мотылёк

— Скажи, зачем ты рассказал мне всё это, если не хочешь, чтобы я пошел с тобой? Как назло, кофемашина за стойкой замолчала, и в заведении стало тихо. Нойзи отодвинул истерзанную салфетку и, не глядя на Кроули, сказал: — Хочу. Очень хочу. И ужасно боюсь, что это западня. Боюсь идти один и оказаться в плену, боюсь пойти вместе — и подставить тебя. Боюсь, но всё равно хочу и пойду. Нойзи ждал ответа, а Кроули молчал, глядя в его жёлтые глаза или, казалось, сквозь них. Что-то важное ускользало от него, мысль вильнула хвостом и затерялась в чаще его разума. Не было ни простого решения, ни правильного. Они оба понимали это, сидя друг напротив друга в мутном тёплом свете дешёвого кафе. Злость охватила Кроули: — А если попросить помощи у Лета? Или у Золотого Знамени? Крестовый поход против Фей! Попросим защиту для твоей миссии, я поддержу тебя как Король Осени, Кэтчер отправит шпионов, Саммерхамер даст вояк. — Элиот! — Нойзи перебил его. — Мне не нужна поддержка дворов, армия и шпионы, не нужны речи о защите Короля Весны. И если ты собрался идти как Осенний Король, то лучше оставайся тут. Этот гребень помогал мне оставаться человеком, и зову я туда не Осеннего Короля, пугающего Патчмена, главу Кошмаров. Я зову туда Элиота, который видит во мне человека. Не сияющего Нойзи, звезду вечеринок, не Короля Весны, не Жемчужину, а просто Райана. — И что ты мне предлагаешь? Сложить корону и оставить двор, чтобы пойти с тобой? Уж прости, Элиот и Осенний Король — это всё я, Корона не шляпа — дома не оставить. — Просто пошли со мной туда сейчас. Без людей Кэтчер и Саммерхамера, без своих рассуждений о дворах и ответственности, без долгой подготовки и осенних поисков магии. Не потому, что надо, а потому, что ты хочешь. Глубокий вдох, пара секунд задержки дыхания и медленный выдох, на котором Кроули встал и глухо сказал: — Пошли. Они расплатились и вышли под пронизывающий ночной ветер. Нойзи спешно вёл их сквозь неоновый свет и запах бензина. Фримонт-стрит встретил шумом голосов, гудками машин и призывной музыкой. Кроули держался позади Нойзи, а тот успевал приветствовать знакомых, желая крупно выиграть и повеселиться, но при всём этом не сбавлял темпа. В Кантри клубе закончился концерт, и толпа выплеснулась на улицу. Кроули содрогнулся, представляя, как им придётся пробираться сквозь разгорячённых, пахнущих сигаретным дымом и потом людей. Но Нойзи свернул раньше — между парковкой и лотком с азиатской едой. Тронул носком дорогих туфель низкий заборчик, обернулся через плечо и открыл проход в Чащу. Кроули впервые был в Весеннем саду. Это даже не было похоже на Чащу в её привычном виде: ровные ряды кустов, аккуратные деревья с приставленными лестницами, островки трав и цветов. Казалось, что этот сад был одной широкой безопасной тропой или лощиной — ухоженной и уютной. После городского неона лунный свет был тусклым, а зарево взрыва на северо-западе — особенно жутким. — Возьми, — Нойзи протянул несколько плотных ягод, сорванных на ходу. — Не ваши с Кэтчер эликсиры, но быстро и без осечек снимают усталость. — Хм, из них часто делают стимуляторы. Но в чистом виде? — А в чистом виде они есть здесь и сейчас! — Он закинул ягоду в рот и облизнулся. — Да не бойся, Элиот, не буду же я тебя травить! Кроули раздавил во рту ягоду и ничего не почувствовал, кроме приторной сладости. Приготовленные в осенних лабораториях эликсиры действовали мгновенно, но с собой у него не было ни одного. За последним рядом цветущих деревьев показались густые заросли Чащи и узкая тропинка среди сухого колючего кустарника. — Нам сюда, — обернулся Нойзи. — Я знаю дорогу и пойду первым. Мы обогнём скалы с южной стороны, и Заросли изменятся: станет больше деревьев и появится вода. До тех мест тропа полностью безопасна, дальше надо быть начеку. — Ни одна тропа в Чаще не безопасна полностью. Я не планирую расслабляться. Нойзи уже шагнул на тропу и беспечно оглядывался. Казалось, он вообще не смотрит вперёд и под ноги, разворачиваясь к Кроули, чтобы посмотреть на его реакцию. — А знаешь Бойла? Огр из летних, он на той вечеринке такое вытворял! Кроули мало интересовали сплетни фрихолда, какой-то Бойл и его подвиги. Он внимательно смотрел по сторонам, отмечал детали, которые помогли бы в бою: что можно переделать в оружие, откуда ждать нападения и где укрыться. Было неуютно идти без подготовки и чёткого плана. Кроули боялся, но этот страх был его источником силы. Пока он собран, пока он настороже, он успеет заметить опасность раньше, чем произойдёт что-то страшное. Чаща постепенно менялась, и за каменным уступом воздух наполнился густым лесным запахом. Нойзи притих и шагал осторожнее — тропа под ногами была едва различима. Среди деревьев появлялись одинокие мраморные колонны, которые ничего не поддерживали, тонкие ручьи, бегущие одновременно и вверх, и вниз, постаменты без статуй и смоляные подтеки на соснах, образующие липкие ароматные дорожки. Пыльная тропинка затерялась под плотным слоем сухой хвои, и теперь короли шли рядом молча, напряжённо вслушиваясь в скрип деревьев. Белый мрамор в этом лесу был откровенно чуждым, но уже сросшимся с природой: покрытые лишайником трещины, гнезда птиц, венчающие колонны, и ковёр тонких игл, укрывающий остатки строений. Нойзи остановился у фонтана в виде морской раковины, наполненного неподвижной тёмной смолой, занёс над ним руку, но, тряхнув головой, быстро отстранился. Местами среди хвои проступали остатки мозаики: синие и золотые кусочки стекла мерцали между корней, будто лес переваривал чуждую роскошь. Попадались солнечные часы без стрелки, мраморные чаши, наполненные дождевой водой и иглами сосен, лестницы, уходящие в склон и обрывающиеся в никуда, ржавые клетки для птиц размером с человеческий рост и узкие каналы, по которым вместо воды тянулся холодный туман. Кроули заметил вдалеке круг белых статуй без лиц, почти полностью поглощённых корой. Лес медленно и терпеливо присвоил себе этот мрамор, за десятки лет превратив сад в часть себя. Нойзи шумно вдохнул и остановился. — Там, — прошептал он, указывая на заросшую можжевельником беседку без крыши. Кроули не смотрел на пожелтевший гребень, который лежал внутри, всё его внимание было приковано к Нойзи. Тот стоял подобравшись, плотно сжав губы и ни на миг не отрывая взгляда от гребня. — Ты точно мотылёк, — подумал он, глядя на непривычно серьёзного Нойзи. — Отважный и настойчивый в своём желании долететь до огня и сгореть. Нойзи сглотнул, и по напряженной шее пробежала капля холодного пота. Кроули отвёл взгляд, слишком уязвим был Райан, стоящий в нескольких шагах от цели. Было ли ему страшно, или это предвкушение заставило его остановиться? Кроули не знал. Он обошёл беседку, осмотрел её со всех сторон, ощупал своим волшебством. Ничего. Слишком много магии Фейри было вокруг, и контракты откликались через раз. Гребень казался просто вещью, а попытка войти и забрать его не таила опасности. Нойзи подался к беседке: — Можно? — Да. Я захожу первым, если всё хорошо — идёшь ты. Гребень настоящий, не иллюзия или обманка. Его глаза засияли, и Кроули аккуратно вошел в беседку, огляделся и кивнул. В три широких шага, почти прыжка, Нойзи оказался у гребня и схватил его. Он был старым — резьба по пожелтевшей кости, длинные редкие зубья — и ужасно грязным, словно пролежал тут годы. Нойзи вцепился в него и прижал к груди, но радость медленно стекала с его лица. — Я, я не чувствую ничего, — Нойзи принялся разглядывать гребень. — Это точно он, но он больше не работает! Не даёт ничего, не согревает, как раньше. Он растерянно крутил гребень в руках, и Кроули заметил, как с каждым словом голос становился всё тише, а губы Нойзи дрожали от разочарования. — В нём нет больше того, что было, того, что помогало мне держаться. Понимаешь? Это просто вещь! Его плечи поникли, а потускневший взгляд прилип к такому желанному еще мгновение назад гребню. Нойзи застыл, перестал моргать, и Кроули внезапно понял, что не видит вокруг него привычного мерцания мантии. Весна угасала в нём, но Кроули молчал. Любое его рациональное подтверждение, все его слова про кусок кости, сказанные в кафе, сделают еще хуже. Он отвернулся и краем взгляда уловил лёгкую дрожь в воздухе, прищурился и различил полупрозрачные руки, тянущиеся к угасающему Нойзи. — Беги! — крикнул он и бросился наперерез.