Real happiness

— Зачем ты вернулся? — этот вопрос, казалось, был единственным, что могло вырваться у Чонгука при их первой встрече. Тот стоял с руки в карманах, с холодным взглядом, не выражая ни удивления, ни волнения. Конечно, без ссор не обошлось. Джин с Тэхёном ещё долго спорили по поводу Хёну. Слова переплетались с гневными взглядами, и даже Намджун, обычно спокойный и рассудительный, не мог оставаться в стороне. Он встал на защиту сына, глядя Джину прямо в глаза, но тот был как скала — не тронуть его. Даже когда слова Намджуна становились всё более решительными, Джин не сдавался. Однако, когда последний аргумент был выдвинут, — "Хёну сын Тэхёна, и он сам решает", — Джин отступил, но не без раздражения. Он обиделся не только на своего сына, но и на Намджуна, хоть и пытался скрыть это под маской пофигизма. Тэхён ничего не сказал в ответ. Он просто стоял, его взгляд был прикован к полу, и казалось, что он принял свою роль. Немного позабавило, как же легко Намджуну удалось убедить Джина, но Тэхён не стал комментировать. Он просто молчал, и этот момент молчания казался более тяжёлым, чем любой спор. И вот, спустя время, они встретились с Чонгуком в каком-то парке. Вокруг тянулось утро, и запах травы только усиливал напряжение, витавшее в воздухе. Люди в парке шли мимо, но никто не останавливался, не зная, что именно происходит здесь, между этими двумя. — Не смог пригласить в нормальное место? — бросил Тэхён безразлично, чуть вздернув свой нос и стараясь не смотреть в глаза Чонгуку. Его взгляд скользнул в сторону сына, который в это время осторожно, с явно научным интересом рассматривал аттракционы, будто пытался вычислить, какой из них сломается первым. Чонгук проследил за его взглядом. Губы его дрогнули, но не в улыбке — скорее в каком-то почти неуловимом порыве… чего-то человеческого. — Главное чтобы ребенку понравилось, а не тебе — бросил он, снова повернувшись к Тэхёну. Его голос был тихим, но цепким, как крючок в речке: вроде и не больно, но не сбросишь. В его глазах не было ни иронии, ни злости — только тишина и концентрация. Он вглядывался в Тэхёна так, будто пытался считать эмоции с его лица, как шпион с фотографии. — Конечно — огрызнулся Тэхён, приподнимая бровь. Голос дрогнул чуть больше, чем ему бы хотелось. Он тут же пожалел о резкости — но было поздно. Чонгук приподнял уголок рта в выражении, которое только он мог выдать за «улыбку». Нет, это точно был оскал. И Тэхён не знал, то ли ему хочется ударить его, то ли попросить убавить уровень пассивной агрессии хотя бы до восьмёрки. — Так и будем здесь стоять? — спросил Чонгук, медленно наклоняя голову вправо и не отрывая взгляда от Тэхёна. Глаза его сузились, словно он пытался разглядеть что-то особенно мелкое — или особенно важное. Тэхён сначала просто моргнул. Потом нахмурился. Потом откровенно начал чувствовать себя… странно. — Ты чего на меня так уставился? — буркнул он, делая шаг вбок, но взгляд Чонгука не отлипал, как кусок скотча на новой футболке. Тэхён вздохнул. — Если бы я тебя не знал — подумал бы, что ты извращенец. Хотя, — добавил он, поморщившись, — по сути, я тебя и не знаю. Так что... На этом моменте он уже почти ожидал какой-нибудь колкий комментарий в духе «а ты стал только симпатичнее», но вместо этого Чонгук просто отлип и зашагал в сторону ребенка. Ну что же день будет тяжёлым... *** — Тебя Юнги в гости пригласил, — сообщил Намджун, выглядывая из кухни, когда услышал, как Джин начал спускаться с верхнего этажа. На том была простая, но аккуратная одежда для улицы: светлая рубашка с закатанными рукавами, чёрные брюки. Видно было, что он собирался выйти — не торопясь, но и не без цели. — Повод? — отозвался Джин, на ходу поправляя воротник и продолжил спуск. — Встретиться хочет, — пожал плечами Намджун, опираясь на косяк. — Скучает, наверное. Или просто решил вспомнить, что у него есть друзья. — После того, что было между Чонгуком и Тэхёном, туда идти не хочется, — тихо ответил Джин, проходя мимо и наливая себе воды. Стекло стакана зазвенело о столешницу, а влага приятно охладила ладони. Он отпил и поморщился, будто пытаясь проглотить не воду, а воспоминания. Намджун не стал спорить. Он лишь вздохнул и сказал с тихой грустью: — Встреться с ним, пока не уехал обратно. Джин на секунду замер, вглядываясь в прозрачную воду в стакане, как будто в ней можно было разглядеть правильное решение. Затем коротко кивнул, поставил стакан в раковину и направился к выходу, бросив через плечо: — Если найду время. Хлопнула дверь. Намджун остался стоять один в доме, где внезапно стало слишком тихо. Даже часы на стене казались громче, чем обычно. *** — Хёну, — начал Чонгук мягким, почти шепчущим голосом, присев на корточки рядом с мальчиком. Его глаза внимательно изучали лицо ребёнка, съёжившегося то ли от страха перед незнакомцем, то ли от высоты и шума аттракционов. — Может, прокатимся на чём-нибудь? Ребёнок лишь сильнее сжался, будто пытаясь спрятаться в собственных плечах. Его взгляд метался от незнакомого мужчины к громким ярким огням парка. — Если будешь спрашивать его, — вмешался Тэхён, скрестив руки на груди и хмуро глядя на Чонгука, — то просто целый день будешь бродить по парку. Он всегда так — всё боится, всё «не хочет». Чонгук закатил глаза, но сдержал комментарий. Он встал, огляделся по сторонам и с упрямым тоном вновь обратился к ребёнку: — Так что? Хёну не ответил. Напротив, словно подгоняемый внутренним инстинктом, он бросился к Тэхёну и вцепился в его ногу, как маленький осьминог. Пальцы малыша крепко сжали ткань брюк, и он прильнул к нему всем телом, пряча лицо. Тэхён замер, удивлённый до глубины души. Это было первое подобное проявление от Хёну, с тех пор как Тэхён ему объяснил, почему не стоит его трогать. Тепло чужого прикосновения, даже если неуместное, взволновало его сильнее, чем он был готов признать. На мгновение в его сердце шевельнулось что-то похожее на ответную привязанность. Но испугавшись этих чувств — новых, нежеланных — Тэхён рефлекторно оттолкнул ребёнка, хоть и не слишком резко. Хёну отшатнулся, опустив взгляд в землю. А Тэхён, не выдержав, отвернулся, будто пряча собственную растерянность. — Давай прокатимся на машинках, — предложил Чонгук, слегка качая головой с озорной улыбкой. Он говорил с лёгкостью, стараясь сделать голос как можно дружелюбнее, но в его глазах читалось ожидание — будто он снова проверял границы. Тэхён тяжело вздохнул, прикрыв глаза и едва заметно скривив губы. Он уже пожалел, что согласился на встречу в шумном парке, полном криков и навязчивых запахов сладкой ваты. — Спорим, я обгоню тебя! — с вызовом добавил Чонгук. И тут произошло неожиданное: — Мы с папой сделаем тебя! — гордо выкрикнул Хёну, крепко вцепившись в руку Тэхёна. В духе соперничества и с неожиданной для него смелостью он забыл обо всех своих страхах. В его глазах вспыхнули огоньки, и впервые за долгое время он выглядел по-настоящему живым и увлечённым. Тэхён, застигнутый врасплох, посмотрел сначала на сына, потом на Чонгука. — Я не соглашался, — буркнул он, пытаясь сохранить строгость, но она звучала неубедительно. Один взгляд Хёну был растерянным, почти мольбой, а второй — Чонгука — укоряющим. Тэхён выдохнул и покачал головой. — Это же всего лишь игра, — пробормотал он, больше себе, чем им. — Да что может случиться? Но внутри уже закрадывалось тревожное чувство. Потому что иногда даже самая простая игра может поменять всё. *** Громкий гудок возвестил старт. Маленькие машинки, расцвеченные в нелепые яркие цвета, вздрогнули и тронулись с места. Тэхён машинально ухватился за руль, чуть наклонившись вперёд, а рядом, в своей машинке, визжал от восторга Хёну. Он кричал что-то о том, что "сейчас всех обгонит", машет руками и раз за разом оборачивается, чтобы убедиться, что папа едет следом. Слово отдавало горечью, как недопитый кофе с остатками сахара на дне. Тэхён чувствовал, как сжимается челюсть, но не от страха или азарта. Он не чувствовал ничего по отношению к мальчику — только это отдалённое, едва ощутимое раздражение, как от ненужной кнопки на одежде. Он ведь пытался, правда пытался полюбить. Сколько ночей он проводил, уговаривая себя, что однажды проснётся и почувствует хоть каплю тепла к ребёнку, которого когда-то выносил. Но всё было зря. Он смотрел, как Хёну с энтузиазмом нажимает на педаль, визжит, смеётся. А потом — взгляд вбок. Чонгук. Тэхён чувствовал, как внутри нарастает злость. Ему хотелось закричать, затормозить, вырваться из этой игрушечной реальности. Почему он должен участвовать в этом фарсе? Почему Чонгук смотрит на него с таким укором? Почему Хёну кричит «папа» — к нему, к тому, кто ничего не чувствует? Машинки сделали круг, снова приближаясь к стартовой линии. Хёну восторженно хлопал в ладоши и смеялся так искренне, что это на мгновение кольнуло что-то в груди Тэхёна. Не боль, не радость — просто короткий, болезненный укол. — Мы почти победили! — закричал ребёнок, и Тэхён, неосознанно, ускорился. Может, если он победит, это хоть как-то даст смысл всей этой ерунде. Или отвлечёт от взгляда Чонгука. Финиш. И их машинка приезжает первой. Хёну визжит от восторга, вытягивает руки к нему, хочет обнять, но Тэхён едва успевает отстегнуть ремень и встать, отступая. — Молодец, — выдавил он, глядя куда-то мимо. И Тэхён в этот момент снова понял — он не готов. Он никогда не был готовым.