Real happiness

      Тэхён лежал в комнате, убаюканный темнотой и тишиной, слушая тихое сопение сына под боком. Как бы сильно не хотелось, чтобы ребенок к нему не приближался, он всё равно не мог ему отказывать в простых просьбах. Например, как сейчас.       Ребенок мирно сопел в форме звёздочки, раскинув свои конечности по всей части спальней кровати. Тэхён, лёжа на краю кровати, думал обо всем. Намджун так прикольно сказал, что Юнги с Чимином отмечают пятую годовщину свадьбы. Получается, Намджун с Джином убивались столько лет, в то время как одна из причин этих самых проблем жил себе припеваючи? Счастливы в браке пять лет? Что за хрень?       Тэхён шумно вздохнул и увидел шевелящуюся макушку сына. Мальчик встал с места и пошёл в сторону выхода. Вздохнув ещё сильнее, Тэхён встал с места и последовал за мальчиком. Сначала они медленно спустились в сторону кухни, потом просто развернулись и потопали в сторону гостиной. Хёну немного посидел в диване, резко поднялся и ушёл обратно в сторону спальни. И всё это время Тэхён шел за ним. Они зашли в комнату и обратно уложились в постель.       Мальчик ходил во сне. И это было основной причиной тому, что ребенок спал с родителем. Ещё одна головная боль для Тэхёна. Следить за ребенком даже когда тот спит. В Америке ему всегда помогали. Это был либо Джин, либо Бю Гём, либо Сухён. Няням Тэхён не доверял — думал, что те не смогут уследить за его сыном.       Когда Тэхён, который готов был убить своего ребенка, узнал, что тот ходит во сне, испугался нехило так. С тех пор ребенку было запрещено спать в другой комнате. С тех пор сон Тэхёна стал настолько чутким, что он просыпался даже от маленького шороха. Бю Гём тогда перевёл все вещи ребенка в их спальню, иногда давал Тэхёну снотворные, сам же следил за ребенком.       Бю Гём всегда удивлял Тэхёна. Он принял его с меткой, с ребенком. Вообще он всегда следил за ребенком и давал ту любовь, которую Тэхён не смог дать своему ребенку. Порой казалось что истинность сыграла большую роль в их жизни. Даже не чувствуя запах Тэхёна, Бю Гём знал, что тот его истинный. Смотря на него и на свои желания, Тэхён понимал, что Намджун с Чимином никогда не смогли бы быть иначе. Истинность — штука такая сложная, что иногда из-за него приходиться сталкиваться с проблемами. Бю Гёма хочется видеть всегда, хочется, чтобы на него никто не смотрел, хочется всегда знать что с ним. Отдалиться друг от друга долго они не могут. Может, поэтому Намджун до сих пор в Корее и иногда встречается с Чимином? Тэхёну уже давно стало пофигу на их отношение. Как хотят, пусть и живут так. У него и своих проблем с лихвой хватает.       Но всё же больше всех папу жалко. Неужели, ссылаясь на свою истинность, можно вот так вот играть с чувствами человека? Изменить ему, потом просить прощения в надежде, что его простят. Но не простили же. Что теперь? Из-за мимолётного желания разрушилась целая семья. Они, некогда бывшие родственники, сейчас смотрят друг на друга как на чужих, видят их проблемы и просто вздыхают. Разводят руками, будто это не их проблемы. Изначально обычная измена, потом развод, потом разрыв навсегда. После же тоска по несбывшемуся счастью. Некогда идеальная семья сейчас живёт по одному. Каждый из них идёт вверх по карьерной лестнице, каждый из них богат, но никто не счастлив. И кто же в этом виноват? Судьба, сыгравшая с ними злую шутку? Если раньше Тэхён верил в это, то сейчас нет. Судьба лишь показала, насколько шаткое это их счастье. Судьба доказала, что любовь родителей не искренняя, она открыла им глаза, она не дало им жить в иллюзии счастья, созданной ими же. Все они, очнувшись от иллюзии, страдают. Но почему же этот Чимин счастливо живёт? Разве не он тоже виновен в этой… в этой… Тэхён даже не может найти нормальных слов, чтобы описать их. Что же осталось от их прежней семьи? Просто хорошие воспоминания, тёплые и прекрасные моменты, и… и больше ничего.       От злости Тэхён резко встал с места, тем самым разбудив и ребенка, спящего рядом с ним.       — Пап? — мальчик маленькими пальчиками коснулся пижамы своего родителя, пытаясь просить не уходить. Ребенок с детства боялся темноты и одиночества. А Тэхён был единственным, кто смог бы ему помочь, кто обязан был помочь.       — Ну что ещё? — Тэхён со злостью отцепил от себя ребенка. Тот зашипел от боли, но ничего не ответил. Просто смотрел на родителя со слезящимися, большими и оленьими глазами. Тэхён поморщился и ударил ребенка по лицу. Звук звонкой пощёчины оглушил комнату. Он сделал это инстинктивно. И кто инстинктивно бьёт своего ребенка? Тэхён видел в нём его, причину всех своих проблем. Чёртов Чонгук передал свои гены своему сыну.       Ребенок, ошатнувшись, не выдержав удара, упал обратно в постель. Он бы не встал, даже если очень хотелось. Иначе он просто убьёт его. Таким был Тэхён. И здесь нет Сокджина, чтобы защитить его, чтобы забрать ребенка от Тэхёна, чтобы обнять и шептать на ушко успокаивающие слова. Здесь его никто не защитит. Ребенок медленно повернулся в сторону родителя. У того на глазах ни капли сожаления, просто холод, который так шёл любимому и единственному родительскому лицу.       Звуки и тишина сливаются в одно, а на лице ребёнка появляются растерянность и боль. В этот момент время останавливается, и в воздухе повисает ощущение утраты — утраты безопасности и любви, которые должны быть у родителя. А было ли это чувство у Тэхёна вообще?       Даже семилетний ребенок понимает, что нет. Его у Тэхёна никогда не было и не будет. Тэхён такой, безжалостный.       Понимало ли маленькое, детское сердечко, какой груз нёс его папа на своих плечах? Понимал ли он, как Тэхёну сложно? Нет. Порой казалось, что Тэхёна никто не понимал.       Но ребенку было всё равно. Несмотря на холодность, несмотря на, то что поднимает на него руки, Хёну любил своего единственного родителя. Он хотел увидеть улыбку на его лице, когда тот с ним разговаривает. Он лишь иногда видел, как папа улыбается. В такие мимолётные моменты, когда лица родителя касалась улыбка, он был таким красивым, таким живым, таким идеальным. Улыбка, которую ребенок ни у кого раньше не встречал.       — Спи, — холодно бросив напоследок, Тэхён вышел на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. Как же ему всё надоело.       Этот Чонгук всё больше и больше злил его. Вон даже его ребенок — вылитый он. Тэхён ему не раб, чтобы носить его метку, чтобы рожать ему ребенка, чтобы ещё и воспитывать его ребенка. Пусть сам разбирается со своим сыном. Тэхён отдаст ребенка ему прямо в руки. Раз зачал — пусть несёт ответственность за всё. Тэхён ещё не взял с него за метку. Ну ладно, пусть пока поживет немного спокойно. Тэхён ему ещё покажет. А пока ему нужно на годовщину свадьбы, потому что Тэхён уверен, что там Чонгук будет. Как ни крути, он сын Юнги.

***

      Идиллия неполноценной семьи утром была такой же, как и вчера. Все молча сидели и ели. Намджун косо смотрел на Тэхёна, потом на Хёну. Намджун прекрасно видел этот синяк на лице ребенка и сложить два на два он мог. Просто не хватало сил и смелости, чтобы задать этот вопрос сыну.       — Мы вместе с тобой пойдём на банкет, — сказал Тэхён, нарушив тишину на кухне. — Устрою его в новую школу, — Тэхён головой указал на ребенка, — вечером будем на годовщину. Мы тебе не помешаем?       — Нет, — ответил Намджун, так и не спросив про синяк. Порой казалось, что он утратил свой голос в этой семье уже давно, после измены. Хотя так и было. Никто не принял факт измены с улыбкой.       Просто Намджун не мог поверить, что Тэхён поднимает руку на собственного ребенка.

***

      Комната небольшая и светлая, с простыми белыми стенами. На полу — светлое деревянное покрытие. У одной стены стоит простая односпальная кровать с аккуратным покрывалом, а рядом — маленький столик с двумя стульями.       В углу комнаты находится большое зеркало в деревянной раме, отражающее мягкий свет от окна. Жених сидит на стуле в классическом костюме, слегка нервничая. Он смотрит в зеркало, поправляя галстук. На столе рядом с ним лежат цветы в простой вазе и открытая книга. Атмосфера спокойная, но в воздухе витает ожидание.       Такое чувство, будто Юнги готовится к свадьбе, хотя это всего лишь годовщина свадьбы. Будь всё, как хочет Юнги, все были бы дома, в кругу семьи и близких. Он пригласил бы супруга на свидание, вместе вспоминали бы былое время. Но если он не исполнит капризы своей омеги, то вероятность того, что Юнги будет спать на коврике, гарантировано. Он не понимает, с каких это пор он начал вестись на капризы этой омеги. Он уже сам ничего не понимает: когда попал в капкан, как оказался в плену этих глаз-полумесяцев. Но баловать Чимина хочется. Хочется носить его на руках, каждый день дарить цветы, подарки. Хочется обнимать, целовать и просто любить.       Он прямо как подросток, не понимающий своих чувств. Намджун всегда с грустной улыбкой говорит: «Радуйся». Он и радуется каждому моменту в жизни, счастлив до невозможности. Его дети с открытым ртом пялятся на них, но никак не комментируют. Вот он счастлив в браке уже пятый год. Как говорит Чимин, «нужно отметить».       Теперь, сидя перед зеркалом он нервно поправлял свой галстук. Как не старайся — он выглядел криво.       — Ты выглядишь просто прекрасно, — услышав чужой и незнакомый голос, Юнги резко повернулся в сторону двери и не поверил своим глазам. Там, опираясь на дверной проём стоял Тэхён. От прежнего Тэхёна осталось лишь внешность: глаза не те, улыбка не та, осанка не та. Абсолютно серьёзные глаза, ничего не отображающие, холодные, стеклянные. Улыбка не искренняя. Осанка прямая. Черты лица изменились, в них больше нет детскости. Даже голос уже не тот. Он изменился. От прежнего Тэхёна осталось вообще ничего.       — Тэ, — Юнги медленно поднялся с места и быстрым шагом оказался прямо перед Тэхёном, — боже мой, ты здесь ТэТэ. Как же я скучал по тебе! — руки автоматически обняли Тэхёна. Плевать, что изменился, главное — он здесь, его мальчик, тот, кого Юнги всегда считал за родного сына.       — Поздравляю, — сказал Тэхён, выпутываясь из объятий крестника, — слышал, уже пять лет прошло.       — Тэхён.       — Я все понимаю, дядя Юнги, — искренне ответил Тэхён, — главное то, что ты счастлив. Остальное решится само.

***

      Банкетный зал для годовщины свадьбы украшен романтичной атмосферой. Стены обиты мягкими тканями, а потолок украшен лёгкими драпировками. На столах — изысканные скатерти, цветочные композиции из свежих цветов и свечи, создающие мягкое освещение. В углу зала стоит площадка для танцев, где играет живая музыка или романтический плейлист. Гостям предложены блюда, оформленные с любовью, и разнообразные напитки. В центре зала — специальный стол для юбиляров, украшенный их свадебными фотографиями и символическими предметами, напоминающими о дне их свадьбы. Атмосфера наполнена теплом, смехом и приятными воспоминаниями, которых Тэхён знать не желает. Прямо сейчас хочется на сцену и повырывать патлы этой суки, по имени Пак Чимин.       «Спокойно, Ким Тэхён, ты сюда не сцены ревности устраивать пришёл, тебе нужен Чонгук», — успокаивал сам себя Тэхён.       В центре зала сидит парочка, приковавшая к себе все взгляды гостей. Мин Юнги и Пак Чимин смотрелись идеально. Рост, внешность — всё это совпадало, будто они были созданы друг для друга. Но Тэхён прекрасно знает истинного Чимина.       Спешно встав с места, Тэхён прошёл в уборную. Нужно что-то делать со злостью, пока не совершил всяких глупостей. Он глубоко дышит, пытаясь успокоиться, опираясь ладонями на раковину. Взгляд метается происходит по помещению, и в этот момент он осознает, что ярость не решает его проблемы. Он закрывает глаза, вспоминая технику расслабления, постепенного отступления. Уборная становится его временным регистром, где он борется не с окружением.       Смочив лицо холодной водой, Тэхён вышел наружу. Он оставил Хёну с Намджуном, а нужно поскорее к ним. Резко открыв дверь, он сбил кого-то в пути. Подняв голову, он увидел его.       Чон Чонгук, мать его, стал намного красивее и мужественнее. Больше нет того милого парня с оленьими глазами. Ну что же, им судьбою было велено вновь встретиться — вот он.