Сиреневое море

— Семерка Пики! — Восьмёрка! Есть у кого подкинуть? — Семёрка, восьмёрка… ещё семёрка! — Да вы издеваетесь?! Беру… — Хан проигрывает уже третью партию подряд. Тяжко вздыхая и пыхча под нос, берёт все не побитые карты в свою и так пузатую колоду. — Так, у нас остались Я, Чонин и Джисон. Надо доиграть и собираться обратно, а то тучи пригнали, — объявил Чан и они продолжили игру. Чанбин, вышедший первым, пытался помочь Хану хоть как-то исправить ситуацию, что не получалось от слова «совсем». Ни одной козырной, одни малые масти да слабые карты. Вышел Ян, кинув козырный туз напоследок. — Вот везучий… — бормотал Хан. Чонин посмотрел на карты соперников, покачал головой. — Лучше сразу сдайся. Тем более уже моросит. Погнали, не хочу промокнуть. — Ой, принцесса-сладкая вата, вы не расстаете. — Хан съязвил, на что получил щелбан. — Да, пойдёмте, не хочу стать твоей прошлогодней сахарной ватой! — Улыбнулся Чан, обращаясь к нему. — Да вы! Да я знал что-ли, что она упадёт в фонтан тогда? Когда вы перестанете издеваться из-за этого? Ой! — Большая капля упала прям на нос и разбилась, попав в глаза и рот. Хан тут же начал собираться как и парни. — Странно, где же Ликс и Хён? Уже много времени прошло… — Скорее всего они пошли в гараж, так как пошёл дождь. Погнали к ним. — Ребята выдвинулись в сторону гаража. Луг, трасса, лес. Дождь уже не на шутку разошёлся, в такие дни метеозависимому Яну становилось хуже. Этот раз не стал исключением. Уже на подходе к гаражу стало заметно труднее дышать, влажный воздух давил на лёгкие, не давая нормально вдохнуть. В глазах начало темнеть, кислород не поступал. Спасательный баллончик кончился вчера, завтра нужно было идти за новым. В лёгких будто разрывались фейерверки, обжигая слизистую. Ноги ослабли, разум туманился, а в ушах стоял звон, постепенно меняющийся на вакуум. — Чонин? — Чан, шедший позади, вопросительно посмотрел на остановившего впереди. И тут же бросился к нему как только он начал падать. — Баллончик! Где? — Уже кричал старший, копошась в вещах. Заветный баллончик был найден пустым, внутри всё рухнуло. Чанбин и Хан стояли в ступоре, что тоже можно было понять. Их друг лежит и задыхается, полнейший шок. — Сотик, быстро звони в скорую! — Чан был в не менее шоковом состоянии, но от этого не потерял хватки. Давно, ещё в Австралии он проходил курсы первой помощи астматикам. Его сестра тоже страдает этим ужасным заболеванием. Бан Чан поднял Яна и побежал в гараж, лучше, чем под проливным дождём. Ребята рванули за ним. В это время Чанбин дозвонился до скорой, продиктовал всё необходимое: местоположение и симптомы. Чан усадил младшего на диван, расстегнул рубашку и пуговицу шорт, принялся повторять спокойным голосом: «Давай, малыш, вдох носом, выдох ртом, вдох, выдох…» Особо не помогало. — Ре..бят… — Попытался сказать что-то Чонин. — Тс-с-с, всё будет хорошо… — Чан успокаивал то ли себя, то ли его. А на глазах блестели жемчужинки. — Бу..де..хо..ро… — Шёпотом, еле выговаривая произнёс Ян. — Да, ты справишься, сейчас приедут врачи и помогут тебе. Только дыши! — Хан трясущимися руками держал ладонь, крепко сжимая. Чанбин стоял в сторонке утирая каждую обжигающую щеки слезу. Послышался звук сирены, поздно, необъятный океан иссох. Первым вбежал Сынмин с чемоданчиком, за ним подтянулись остальные люди в спецодежде. Он подлетел к Чонину, распихивая ребят. Поднёс пальцы к носу, параллельно прослушивая сердцебиение. Ранее тёплого обжигающего дыхания не было, сердцебиение отсутствовало. Киму помогли уложить Яна на пол, проводили не прямой массаж сердца вместе с ИВЛ. Мин сам был на взводе как и ребята, до последнего пытался его спасти. — Доктор Ким, перестаньте, уже поздно. — одернула его медсестра. — Ян Чонин констатация смерти… Мои соболезнования — Никто не верил, никто не ждал, что всё закончится сегодня, закончится вот так. Миры четырёх парней рухнули в одночасье. Только одна мысль об этом давила: уже родной тебе человек больше никогда не поговорит с тобой, никогда больше не прикоснётся, не будет жив. Джисон уже рыдал в голос на коленях, Чанбин придерживал его, всё так же утирая одинокие жемчужины. Чан стоял и смотрел на младшего, уже никогда не откроющего искрящиеся лисьи глаза, прозрачные солёные слезинки скатывались по щекам, встречаясь на подбородке, падали на пол, разбиваясь на осколки душ, что треснули сегодня. Сынмин же стоял на коленях перед ещё не до конца остывшим телом, проговаривая безмолвное «прости». В тот день он так и не успел в последний раз пообщаться с рыбами-звездами, не успел погадать Джисону, что так хотел услышать заветные слова о волшебном будущем, не успел сказать «спасибо и люблю», не успел прожить эту прекрасную пряно-счастливую жизнь, наполненную ромашками, подсолнухами, сиренью и первоцветами.