Сиреневое море

Рассвет. Солнце ласково гладило верхушки сосен, медленно сползая к стволам. Птицы, что проснулись задолго до появления яркого гостя, уже пели серенады, сидя на ветках. Заботливые мамы-птицы бережно высиживали яйца или же несли лакомства для своих новоявленных птенцов. Насекомые тоже уже кружились в танце, ища себе партнёра или жертву. Невероятная свежесть, утренний туман и роса, что звучала капелью, падая на дырявую крышу гаража. Сам же лес был тих, словно в ожидании пробуждения. Лучи пробивались сквозь щели и дыры в стенах и крыше. На голову упала холодная капля, что тут же разбилась о макушку и затерялась в рассыпчатых тёмных волосах, обладателя которых это заставило проснуться. Сонно открыв глаза, зажмурившись и ощутив тепло рядом, он не сразу опомнился. Но ясно было одно — этот момент бесценен. На узком кожаном диване они лежали в обнимку, Феликс вжался в Хёнджина так, будто это его любимая мягкая игрушка, в виде бурого мишки с бантиком на шее. Слышно было только посапывание милого маленького веснушчатого носика, что уткнулся в грудь, щекоча дыханием. — Мило, до чёртиков, — пронеслось в голове Хёна. Младшего, оглядев помещение, он не обнаружил, видимо, ушёл с рассветом, либо поздно ночью. Но так как они были укрыты пледом и не замёрзли, от чего точно бы проснулись, однозначно второй вариант. Портил прелестную атмосферу лишь комар, жужжащий над ухом, что определённо раздражало, но любоваться светлой макушкой не мешало. Заветный поцелуй в темя, и Ликс проснулся, как в сказке — принцесса. — Доброе утро, — охрипшим и тихим голосом сказал Хван, — как спалось? — Доброе… — ещё не проснувшись до конца, пробурчал Ли. А тот прикоснулся губами к показавшемуся носику, так, что покраснели ушки и улыбка сама натянулась. Феликс только крепче обнял Хёнджина и быстро чмокнул в подбородок, ведь выше не дотягивался из-за позы. — Ха-ха-ха, снайпер, выше нужно было! — лишь умилённо рассмеялся Джин, смотря на надутые губы и щёки обиженного Ликса. — Ну не дотягиваюсь я! Ты вон какой высокий, да и тело затекло, в общем… — не успел договорить, как оказался под темноволосым, что прильнул к его сухим губам. Бабочки в животе, искорки в сердце, тепло тел, но… ? — Эй, ты тяжелый!.. Облом! — Хёнджин свалился на Феликса, руки онемели от сна на узком диване, да и ещё в обнимку. Однако они лишь рассмеялись с этой ситуации. Они долго ещё лежали в обнимку, словно слипшиеся пельмешки в кастрюльке, не желая «разлипаться». Прекрасное утро прекрасного дня.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Лучи рассвета прикоснулись к ели Старой, но ещё живой навек, Так ласково и нежно, еле-еле Ползли к корням, очнулся человек. Туман росу ставил на сирени, И птицы хлопчут тут и там, Свежо и красно, благовенье. Что за чудо млеет по утрам?

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Они простились и разошлись по домам только часам к десяти. Они много болтали о ерунде, звёздах, подсолнухах и сирени. Обещались глянуть вместе Крошку из Беверли-Хиллз, что недавно вышла, да и просто дурачились, плетя венки, раздувая одуванчики и ловя бабочек. Весна была невероятно жаркой, неудивительно, что к концу апреля — началу мая можно будет уже купаться на речке неподалёку. Феликс прознал о том, что Хёнджин не появляется на занятиях, за что отчитал и наказал приходить хотя бы два раза в неделю. Экзамены были не за горами, тем более новые. Правительство объявило о проведении Единого государственного экзамена, но что это и с чем его едят, было не понятно. Тем более, учитывая Хёнджиновы пропуски. Сам Ликс старался не сильно загружать себя учёбой, входя в его положение, школа тоже не настаивала. Он всегда стремился хорошо учиться, в будущем поступить в какой-нибудь престижный, или даже столичный, университет, окончить его и работать по профессии, однако судьба уготовила ему другой исход. Поэтому он просто жил для себя, познавая мир в других красках. Как это происходит сейчас с Джинни. Он начал ощущать мир по-другому, если буквально месяц назад он думал о лучшем способе уйти из жизни, то сейчас он цветёт ею, переливаясь, как именитый нефрит на солнце или же камушки для гадания. Наказ Ли Хван конечно же выполнил. Теперь он чаще стал общаться с Чонином, также познакомился с ребятами из класса, что знали его, как мрачного и призрачного ученика, который никогда не появляется на занятиях. А сам Хёнджин был удивлён, что к нему потянулись, Минхёк рассказывал ему разные истории, которые с ним приключались: то в обезьянник заберут, то с бродягами выпьет, человек-история, тот ещё парень. Тэмин был тихим, но просто обожал петь, как-то Джин упомянул, что пробовал это занятие, да у него так глаза загорелись, что чуть не испепелили всего Хвана. Семья не богата, денег на еду еле хватает, а на занятия по вокалу и подавно, вот и начал его расспрашивать. Так же была одна девчонка, Йеджи, они были похожи внешне, но характерами отличались кардинально. Она была, можно сказать, солнцем класса, которая всех мирила, курировала и поддерживала. В общем, староста. Как-то вышло, что они тоже подружились, что остаётся тайной всего класса до сих пор. На переменах компашка часто зависала вместе, к ним подключались Рюджин, подружка Йеджи, бойкая и волевая, Чимин и Сана из параллельного, они всегда ходили вместе, всё думали, что они пара, но на деле лучшие друзья, один из которых по парням, а другая по девушкам. Компания большая и шумная, привлекающая внимание, так за полмесяца Хван стал известен в кругах школы, некоторые даже писали ему любовные записки, парни часто прикалывались над ним, а он в ответ над ними, что им не разу такого не присылали. Победителя в этой игре никогда не было. Несмотря на загруженность, Джинни успевал везде, жизнь теперь била из него ключом, с утра на занятиях, вечером в гараже с ребятами. Дни не плыли, они летели, хотелось прожить так и дальше всю жизнь. Начало мая, ребята собрались на речку, погода стоит под плюс тридцать уже две недели. Первое мая — выходной, жара, прекрасный день для купания и пикника. Над водой висели стрекозы, а в воздухе витал запах крови...