Сиреневое море

На следующий день Хёнджин также пришёл к сирени. В последнее время настроение было ни к чёрту, но в ожидании встречи чудаковатого, но волшебного паренька улыбка натягивалась сама собой. В ту ночь он простоял под акварельными тенями сирени до рассвета, слушая серебряных молчаливых звёзд-рыб. Потерпев неудачу, он побрел домой. Решил не ходить в школу: слишком плачевно его состояние, он не хотел волновать никого, просто закрылся в комнате, единственном месте, где он мог быть собой. Комната была довольно тесной и тёмной, была обвешана рисунками и плакатами. На палках стояли альбомы с карточками, фишками и наклейками из различных игр, рядышком стояла камера, на которой хранились фото и видео, также недалеко валялась засвеченнная плёнка. В углу стояли Сега и кассеты с разными фильмами и видео. Там же стояли пластиковые солдатики и металлический конструктор. Карандаши, акварель и кисти были разбросаны по полу. Хёнджин прошёл в своё убежище, поднял банку для воды и поставил на стол, но отпускать не стал. В его голове крутился образ ночного блондина. Как в трансе он достал лист и принялся делать набросок. Белые волосы, спадающие к плечам, сияющие глаза, рассыпавшиеся по лицу веснушки, искусанные губы, больничная одежда и лёгкая кофта с надписью «NIKE». Рисунок светился, как и сам его герой. Опомнился Хён только к вечеру, когда закатные лучи солнца осветили комнату. — Черт, уже закат?! Сломя голову он начал собираться, ожидая сегодняшней встречи. Но зачем он это делает? Вдруг он не придёт? Вдруг это всё напрасно? Зачем он этого ждёт? И главное почему? Ответа не было, но в душе он хотел как можно скорее оказаться там, под сиренью. Солнце зашло, Хёнджин пробирался сквозь улочки к больничному саду. — Привет. Я ждал тебя. Внутри всё ликовало. Сердце бешено колотилось, будто вот-вот сломает рёбра, то ли от бега, то ли от вида улыбающегося на против человека. — Эм, привет. — Сегодня звёзд не будет, так что они не смогут поговорить с тобой, прости. — Виновато улыбнулся блондин. И посмотрел на Хёнджина, всматриваясь в душу. — Сегодня это не незабудки… хм… Сегодня ты цветешь сиренью. — Не хочешь прогуляться? — Хм… даже не знаю… меня, скорее всего, накажут… хотя, ладно! Пошли! Давай к морю? Там очень красиво! Они пошагали по улицам, сквозь свет фонарей и мрак. Сначала молча, потом разговаривая о звёздах. — Ты… Как ты смог их услышать? — Даже не знаю… Они сами нашли меня. Но Йени научился их слышать, надо будет спросить у него. — А кто это? Он твой друг? — Йени — это Йени! Он такой же, как и я! — А… ладно. А как тебя зовут то хоть? — Хо зовёт меня Феликсом, Йени Ликсом, Сонни Ёнбоком, а Чан Бок-а. Выбирай, хе-хе! — Феликс значит, хорошо, Я Хёнджин. — Будем знакомы Джинни! Смеялись оба, будто кто-то щекотал их, звонкие голоса прорезали мрак и холод. Так они и дошли до берега. Шум волн, песни цикад и тёмное небо. Они молча стояли, глядя в даль. Необъятный горизонт заставлял чувствовать себя маленьким, но не одиноким, ведь под боком был новоиспечённый друг. Время близилось к двум ночи. — Мне пора, пока! Под влиянием волшебства Хёнджин не сразу понял, что Феликс уже отошёл. Он развернулся и крикнул в след. — Стой! Давай… Не успел он закончить, как удаляющаяся фигура крикнула в ответ: — Завтра в шесть у сирени! И он остался один, переполненный счастьем и вдохновением. Не зная как он оказался дома, рухнул на скрипучую кровать и провалился в объятия Морфея.

***

Луны и звёзд не видно было, И мраком всё заполонило, А сирень цвела весной. Там тебя я робко встретил, Вдруг мрак ушёл, остался ты: Больница, кофта, свет и вечер, Всё так и было, был ведь ты. Молюсь на следующую встречу, Там, под сиренью, в шесть часов. Чтоб до рассвета жить полегче, Гулять, смеясь, не наблюдать домов. Была единственная мысль, Как будто солнце не зашло, Смех резал мрак и был беспечен, Освещал нам улицы, тепло. Вчера ещё я был наивен, Вкушал запретный плод, тебя, Сегодня лишь я только винен, Что захотел опять тебя. Апрель, 2009

***

/Следующее утро/ Отец зашёл в комнату, чтобы разбудить сына. Однако, тот не проснулся. — Эй, вставай! Опоздаешь! В ответ только сопение. Множество бессонных ночей было проведено Хёнджином. Слишком много на него навалилось в последнее время. Слишком много нервов потрачено. Ментальное здоровье на нуле. Он всё глубже и глубже погружался в омут... В омут с психическими расстройствами. Бессонница, депрессия, апатия — только часть этого списка. Но наконец он смог найти что-то, что могло облегчить страдания, А точнее кого-то. Феликс подействовал на него, как успокоительное на неврозника. Необъяснимое чувство спокойствия и теплоты расцветало рядом с ним. — Ну давай же! Ты издеваешься!? Тишина. — Хаа… Айщ, делай что хочешь! Не хватало ещё одной мороки! И почему только ты… — не стал договаривать отец. Развернулся и ушёл, хлопнув дверью, так, что несколько плакатов и рисунков слетели со стены.

***

Время близилось к вечеру. Продрав глаза, Хенджин встал с кровати и посмотрел в зеркало. Чувство, как будто он был дворовой шавкой, которую побили и оставили умирать. Но предвкушение встречи было сильнее. /17:30/ Хёнджин собрался, одел любимый свитер, потёртые джинсы серого цвета, кеды. Чёлку забрал двумя цветными заколками с обеих сторон. На шее красовался кулон в виде не полной Луны. Он хотел выглядеть превосходно, прихватив с собой камеру и телефон, отправился на встречу. Переулки, улицы, выключенные фонари, машины. Голос города и запах сирени. — Привет! Давно ждёшь? — Привет! Нет, только пришёл. — Сегодня я хочу тебя познакомить с кое-кем. — С кем же? — Увидишь! Ты же знаешь где гаражи? — Ну вроде… — Тогда пошли, я покажу! Правда, сегодня я ненадолго, до заката. Хёнджину не хотелось, чтобы Феликс так быстро покинул его. В груди всё сжалось. Хотелось, чтобы Чёртов закат никогда не наступал. — Почему? Что-то случилось? — Я завтра выписываюсь. Точно, Феликс был одет в больничную одежду, спрятанную под кофтой. Совсем забылось. Но спрашивать почему он был в больнице не хотелось. Хотелось остановить время, прямо сейчас, у сирени, не ходя до гаражей, и просто стоять рядом с ним.