Так бывает.

Я знала его с самого детства. Для наших родителей мы были идеальным проектом, красивой инвестицией в будущее, но для меня он был целым миром. Робкий, сдержанный мальчик со слишком правильной осанкой и грустными глазами. Я любила его так сильно, что эта любовь со временем превратилась в постоянный, тихий страх — панический страх его потерять. Все изменилось, когда в нашей элитной школе появился тот парень. Громкий, безумный, пахнущий уличной свободой. Я сразу заметила, как мой тихий отличник замирал каждый раз, когда ураган оказывался рядом. Я видела трещины, которые поползли по его безупречному, стерильному миру. Мне было больно, но я не устраивала сцен. Я просто покорно оставалась в стороне и ждала, что же будет дальше. Ждала, затаив дыхание, пока мой собственный хрустальный замок медленно рушился. В ночь выпускного я пошла за ним. Тихо, как тень. На старой школьной крыше в свете грязного заката я увидела этот робкий, отчаянный поцелуй. В ту секунду моё сердце разбилось, и я пообещала себе отпустить его. Пусть будет счастлив. Пусть дышит. Но тот парень пропал. Просто исчез, оставив моего возлюбленного умирать изнутри. Все следующие пять лет я была рядом. Я смотрела, как он фанатично, до изнеможения учится, как ломает себя ради компании отца, пытаясь стереть память об том вечере. Я видела, что его сердце принадлежит другому, но упрямо оставалась рядом, собирая его осколки, заваривая ему кофе, пытаясь отогреть этот лед. Когда он сделал мне предложение, я знала — это не от любви. Это от усталости и страха одиночества. Но я согласилась. В день свадьбы я натягивала на лицо сияющую, искреннюю радость. Гости восхищались моим белым платьем, родители пили шампанское, а моё сердце обливалось кровью. Я смотрела на его фальшивую, мертвую улыбку у алтаря и задыхалась от жалости к нему. В тот момент, надевая кольцо, я дала себе самую важную клятву: я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы вернуть его к жизни. Я буду стараться за двоих. Спустя две недели я всё ещё пыталась обустроить наш новый дом, наполнить его теплом, которого он так упорно не замечал. Он ушёл на работу — бледный, пустой, окончательно переставший жить. Я прибиралась в гостиной, когда мне на глаза попалась старая газета, которую, видимо, принёс кто-то из грузчиков или рабочих. Я собиралась выбросить её, но взгляд случайно зацепился за чёрную рамку в колонке дорожных происшествий за прошлую пятницу. В день перед нашей свадьбой. Я опустила взгляд на фотографии жертв. И время остановилось. С серого газетного листа на меня смотрел тот самый парень из школы. Растрёпанный, с безумной улыбкой. Тот, кого мой муж любил всю свою жизнь. Рядом было указано время аварии. День перед свадьбой. Три часа дня. Газета выпала из моих рук. Я упала на колени прямо посреди нашей новой, идеальной, мёртвой квартиры и разрыдалась навзрыд. Громко, удушающе, сжимая руками голову. Я плакала не о себе. Я ревела от страшной, разрывающей боли за своего мужа. В эту самую минуту он, скорее всего, тоже узнал правду там, в своём офисе. И я понимала, с сокрушительной, леденящей ясностью понимала: мой возлюбленный только что окончательно умер внутри. Его больше не спасти. Тот парень унёс в могилу его последнюю надежду, оставив меня жить в хрустальном замке с живым трупом, который я никогда, назло всем моим клятвам, не смогу сделать счастливым.