— Хочешь.. Я буду твоим богом?

Наступил тихий вечер. Амарах, уставший после долгого и полного странных событий дня, наконец-то остался один в своей скромной квартирке.. Голова всё еще немного гудела от постоянных забот, и священник неспешно готовился принять душ, надеясь, что теплая вода поможет ему смыть накопившуюся усталость. Он уже приготовил чистое полотенце и сменную одежду, аккуратно разложив их на стул, стоящий рядышком с кроватью. За открытым окном, как и в любой другой вечер, завели свою привычную песню сверчки. Их монотонное стрекотание разносилось по теплому ночному воздуху. Обычно этот простой, знакомый с детства звук помогал Амараху успокоиться и настроиться на спокойное время, но сегодня внутри всё равно оставалось какое-то смутное беспокойство.. И ведь не зря. Привычный треск сверчков внезапно прервался резким и довольно отчетливым шорохом прямо со стороны подоконника. Амарах вздрогнул и замер на месте, сжимая в руках полотенце. Через секунду в проеме окна показался силуэт. К удивлению священника, это был Айтрапд. Он на так ловко перемахнул через раму и мягко, почти бесшумно спрыгнул на деревянный пол. Оказавшись в комнате, парень тут же принялся отряхивать ладони, внимательно осматривая свои рукава, чтобы не дай бог не оставить на своей безупречной рубашке ни единой пылинки! Амарах стоял абсолютно неподвижно, широко раскрытыми глазами глядя на ночного гостя. Его разум просто отказывался понимать, как такое возможно. Это был второй этаж, и лезть сюда через окно по старой пожарной лестнице было как минимум безрассудно и нелепо.. Айтрапд тем временем ничуть не смутился. Он уверенно прошелся по комнате, огляделся по сторонам, недовольно сморщил аккуратный нос и наигранно вздохнул: — Ну и ну... Какая крохотная и унылая квартирка. Тут всё выглядит так просто, даже как-то скучно. И как ты здесь живешь вообще, душка. Никакого вкуса, глазу совершенно не зацепиться за что-то стоящее! Хоть бы картину какую повесил, что ли. — Ты... как ты вообще сюда попал??..— наконец обрел дар речи Амарах, стараюсь говорить как можно тише, чтобы его шепот не разнесся по коридору через картонные стенки квартирки, — Немедленно уходи, пока тебя никто не увидел! Ты с ума сошел вламываться ко мне!? Однако уходить Айтрапд явно не собирался. Он уселся на единственный приличный стул в комнате и принялся увлеченно, с долей драматизма жаловаться на то, как сильно он устал за день. Он хныкал, что на улице внезапно стало слишком сыро, а влажный воздух просто был убийцей для его идеальной укладки, да и вообще — приличному человеку в такой поздний час нельзя бродить по дорогам! Он говорил так уверенно, с такой непоколебимой самовлюбленностью, что Амарах, у которого от усталости уже просто не было сил спорить и ругаться, в конце концов сдался. Ему было проще уступить, чем выталкивать этого упрямого гостя обратно в окно, ну серьёзно. Священник тяжело вздохнул, достал из узкого шкафа старый запасной матрас, кое-как постелил его на полу прямо у стены, бросил сверху плоскую подушку со старым одеялом и сердито указал на них пальцем: — Будешь спать здесь. И чтобы до самого утра я не слышал ни единого звука. Понял? Мне завтра рано вставать и забирать моего ученика в больницу. Айтрапду такое предложение, конечно же, очень не понравилось. Он долго и капризно ворчал, будто ребёнок, что мол пол слишком жесткий, одеяло недостаточно мягкое, а пыль на полу может испортить его чистую, только постиранную одежду! Но Амарах его уже не слушал. Он лег в свою постель, быстро отвернулся к стене и закрыл глаза. Вскоре, убаюканный стрекотанием сверчков, он крепко уснул, краем глаза успев заметить желтую макушку гостя, который всё-таки устроился на полу, продолжая тихо и недовольно бормотать под нос. Утром Амарах проснулся от странного ощущения. Ему было непривычно тепло, даже жарко, словно его укутали во второе, очень плотное одеяло. Попытавшись повернуться на другой бок, он почувствовал, что его кто-то крепко обнимает поперек талии, не позволяя пошевелиться. Священник осторожно приоткрыл глаза, заглянул под одеяло. Рядом с ним, нагло забравшись в чужую постель прямо с пола, лежал Айтрапд. Без своей привычной насмешливой ухмылки во сне он выглядел на удивление мило и даже беззащитно. Его золотистые волосы живописно растрепались по подушке, длинные ресницы слегка подрагивали от утреннего света, пробивающегося сквозь шторы, а сам он сладко и тихо похрапывал, уткнувшись носом прямо в плечо Амараха. В этом его спящем виде было столько детской безмятежности и неожиданной нежности, что Амарах на секунду даже залюбовался его красивыми чертами лица. Но реальность быстро вернула священника в чувство. "Господи, дай мне терпения.." — мысленно взмолился про себя Амарах, стараясь сохранять хладнокровие. Он аккуратно, но максимально настойчиво стал отодвигать от себя чужую теплую руку. Айтрапд от этих манипуляций недовольно замычал, попытался прижаться к плечу Амараха еще сильнее и наконец нехотя приоткрыл один заспанный глаз. — Ты что творишь? — яростно, но тихо зашептал Амарах. — Почему ты спишь в моей постели? Я же ясно сказал тебе оставаться на полу! — М-м... душка, ну не шуми ты так рано, — сонно и лениво пробормотал Айтрапд, сладко потягиваясь всем телом и утыкаясь лицом глубже в плечо священника, — Я просто во сне подумал, что ты — моя подушка. Ты такой мягкий, удобный и теплый... Грех было не воспользоваться!.. — А как ты вообще оказался здесь, если матрас на полу? — строго спросил священник, поправляя растрепавшиеся за ночь волосы. Но Айтрапд лишь зевнул, изящно прикрыв рот тыльной стороной ладони, и полностью проигнорировал этот вопрос, посчитав, что не обязан отвечать на каждый заданный вопрос. Не успел Амарах как следует разозлиться и высказать гостю всё, что он думает о его манерах, как вдруг в дверь его комнаты раздался резкий и уверенный стук. Священник в панике дернулся, чувствуя, как сердце ушло в пятки. Если его застанут в постели с посторонним человеком, так ещё и с парнем.. Это же будет конец его репутации!.. — Быстро прячься! Живо! — прошипел он Айтрапду и буквально силой запихал его голову под одеяло, накрыв гостя с головой и Сделав глубокий вдох, Амарах постарался придать своему лицу максимально спокойное выражение. — Да, в-войдите, — громко, чуть заикаясь, сказал он. Дверь открылась, в комнату вошла одна из служительниц храма — молодая, стройная девушка, которая часто помогала Амараху. Она была в прекрасном настроении и прямо с порога, не замечая напряжения хозяина комнаты, начала увлеченно и быстро рассказывать какую-то забавную историю, которая произошла на ранней утренней службе между двумя пожилыми прихожанами из-за потерянного молитвенника. Амарах лежал в кровати, держа кусок одеяла, дабы тот не опустился вниз, и натянуто улыбался, кивая головой, и делая вид, что внимательно слушает каждое её слово. Но в этот самый момент под одеялом зашевелился Айтрапд. Пытаясь устроиться поудобнее в своем укрытии, он лениво потянулся и случайно задел ладонью бедро Амараха. Именно в этих местах у священника остались старые, глубокие шрамы — болезненные следы от людей из его прошлого.. Которых он когда-то ошибочно считал друзьями. Раны давно затянулись, но кожа на бедрах в тех местах до сих пор оставалась невероятно, почти болезненно чувствительной к любым прикосновениям. От неожиданного и мягкого касания пальцев Айтрапда по чувствительной коже Амарах судорожно выдохнул, его тело мгновенно напряглось, и он невольно издал тихий, сдавленный звук: — Мх-х.. Служительница удивленно прервала свой рассказ на полуслове и с беспокойством посмотрела на него: — Амарах? С вами всё хорошо? Вы так внезапно побледнели и как-то засуетились... Вам не плохо? Вам не нужна моя помощь? — Д-да.. Всё в полном порядке,— слишком быстро заговорил священник, отчаянно стараясь не выдать паники и мысленно молясь, чтобы этот желтоволосый парень под одеялом наконец замер. — Просто... ногу свело, да.. Очень резко и сильно, прямо до судороги. Такое иногда бывает по утрам. Продолжай, пожалуйста, я очень внимательно тебя слушаю. Девушка с легким подозрением пожала плечами, но решила не расспрашивать дальше. Она уже собиралась продолжить свой рассказ, как вдруг её внимательный взгляд упал на стул, стоявший совсем рядом с кроватью. Там висели ярко-зеленые штаны Айтрапда, которые тот вчера вечером аккуратно сложил, чтобы они ни в коем случае не помялись за ночь. — Ой, а это что такое? — она с любопытством указала пальцем на выделяющуюся ткань. — Такие необычные брюки... И цвет слишком... Яркий. Вы ведь никогда не носите подобные вещи, Амарах. У вас же вся одежда строгая и темная. У Амараха внутри буквально всё похолодело. В горле пересохло, но его мозг в условиях жуткого стресса выдал первое пришедшее на ум оправдание: — А, это... Это вещи одного моего хорошего друга.. Дело в том, что у него дома стиральная машинка сломалась, прямо посреди стирки залило всё. Вот он и попросил меня одолжить нашу храмовую прачечную, чтобы помочь ему. Мы ведь должны помогать ближним в беде, правда? Вот я и согласился придержать их у себя, пока они сохнут. — Аа, ну надо же какой вы добрый, — искренне улыбнулась служительница, полностью удовлетворенная таким ответом. Еще через пару минут она наконец закончила свою историю, тепло попрощалась, пожелав Амараху хорошего дня, и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Едва послышались удаляющиеся шаги в кориродоре, Амарах тут же отбросил одеяло с себя, а следом и желтовласого, через минуту он подбежал к двери, провернув ключ в замке два раза. Айтрапд лежал на матрасе, подперев голову рукой, и на его лице сияла самая довольная, сытая и жутко наглая ухмылка, которую только можно было представить. — А теперь объясни мне, что это сейчас было?! — вполголоса, но сдерживая ярость, начал отчитывать его Амарах, нависая над кроватью. — Ты хоть понимаешь, под какой удар ты меня сейчас подставил? Если бы она решила проверить постель или если бы ты зашевелился чуть сильнее, меня бы с позором выгнали из этого храма в тот же день! И что это за вольности с руками под одеялом? Ты совсем не понимаешь, где находишься?.. Кажется, приличия тебе не занимать.