Водоворот боли

Мадара Учиха сидел на вершине скалы, прямо над ещё свежевысеченным лицом Хаширамы. Отсюда вся Коноха была как на ладони: шумные улицы, строящиеся кварталы, огни домов, люди… Мир, о котором они когда-то мечтали детьми. И всё же внутри не было ни покоя, ни удовлетворения. По мнению Мадары, всё, чего они добились, было лишь половиной пути. Хрупкой передышкой. Временным затишьем. Война не исчезла. Она лишь сменила форму. Особенно это касалось Учиха. Репутация клана и без того всегда вызывала опасения. Шаринган, эмоциональность, жестокость на поле боя — всё это уже давно породило вокруг них недоверие. А после того как остальные кланы узнали о настоящем потенциале глаз Учиха, ситуация стала ещё хуже. Сусанно. Идзанаги. Сила, способная переписывать реальность ценой собственного зрения. Многие начали задаваться вопросом: что будет, если каждый Учиха однажды овладеет подобной мощью? Страх медленно расползался по деревне. Мадара видел это слишком ясно. Сначала — подозрения. Затем — осторожность. После — отчуждение. А дальше неизбежно придёт дискредитация всего клана. И тогда вспыхнет новая война. Уже внутри Конохи. Особенно когда Тобирама Сенджу продолжал подливать масла в огонь своими жёсткими высказываниями об Учиха. Пусть даже он скрывал это за «заботой о безопасности деревни». Мадара сжал кулак. Единственным мирным выходом было стать Хокаге. Только вот он прекрасно понимал: шансы почти отсутствуют. Одной поддержки Учиха недостаточно. Нужны голоса других кланов, а те скорее выберут Хашираму… или даже Тобираму. Хаширама обладал тем, чего никогда не было у Мадары — способностью располагать к себе людей. Рядом с ним даже враги начинали верить в мир. А Тобирама… Холодный, расчётливый, умный. Его уважали. Боялись. Прислушивались к нему. На этом фоне сам Мадара казался многим слишком опасным. Слишком неудобным. Слишком «Учиха». Но больше всего его мучило не это. Перед глазами вновь всплыл образ Изуны. Последний взгляд брата. Кровь. И клинок Тобирамы, разрезающий его тело так глубоко, что шансов выжить уже не оставалось. Мадара невольно активировал шаринган. В багровых глазах медленно закипала ненависть. — Мадара! Я тебя повсюду ищу! Знакомый голос разрушил тишину. Хаширама, как всегда, поднимался к нему с широкой, почти детской улыбкой, лениво размахивая рукой. Услышав друга, Мадара глубоко вдохнул. Даже он сам не смог бы сказать, что почувствовал в этот момент — раздражение или облегчение. — Надо же… Сам Хаширама Сенджу решил спуститься ко мне. Мадара поднялся и повернулся к нему с лёгкой усмешкой. Хаширама тут же скривился. — Ну вот опять! Ты же знаешь, как меня бесит, когда вы с Тобирамой так официально разговариваете! Он недовольно надул щёки, будто ребёнок. Мадара лишь устало отвёл взгляд. — Ты совсем не соответствуешь статусу Хокаге. — Эй! Это сейчас было обидно! — Так зачем ты пришёл? Не поверю, что просто захотел поболтать. Обычно в это время у тебя полно работы. Особенно сейчас, когда начинают появляться новые скрытые деревни. Мадара посмотрел вдаль на Коноху. — Это ударит по нашей экономике и влиянию. Хаширама сразу посерьёзнел. — Да… Меня это тоже беспокоит. Деревни начинают объединяться, заключать союзы. И мне кажется, всё это в итоге направлено против нас. Он ненадолго замолчал. — Поэтому мы тоже решили заключить союз. Мадара перевёл на него настороженный взгляд. — С кем? — С Узумаки из Узушио. — …Что? На лице Мадары впервые за долгое время появилось настоящее удивление. — Что именно тебя так поразило? — моргнул Хаширама. — То, что они согласились стать нашими союзниками, или способ? — Второе. Узумаки помешаны на своём клане. За смерть родных они мстят тысячекратно. Ты забыл, что произошло после того, как я убил четверых из них? Мадара помрачнел. Он слишком хорошо помнил тот день. Именно тогда погибли его родители. Он не любил их так, как Изуну… но они всё равно были его семьёй. — Пока ты последние годы тонул в бумагах и делах деревни, — с лёгкой улыбкой ответил Хаширама, — я налаживал отношения с Узумаки. Он посмотрел прямо на Мадару. — И, похоже, весьма успешно. — Я заключаю брачный союз с одной из дочерей главы клана. Мадара несколько секунд молчал. А затем тихо усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что именно ты станешь инструментом политических браков. Хаширама неловко почесал затылок. — Ну… ради деревни приходится чем-то жертвовать. — И как зовут ту, кто сумела окрутить самого Бога Шиноби? — Да никто меня не окручивал! — Значит, она ещё страшнее, чем я думал. — МАДАРА! — Если считаешь это правильным решением — действуй. В дипломатии тебе нет равных. Мадара ненадолго замолчал, после чего холодно добавил: — Но это касается только Узушио. Узумаки всегда были благосклоннее к Конохе, чем остальные. Обычно они держатся обособленно. Им не нужны союзники — они и сами достаточно сильны. Хаширама лишь понимающе кивнул. — Как я понимаю, — продолжил Мадара, — ты хочешь, чтобы я сопроводил их до деревни? На лице Хаширамы тут же появилась слишком довольная улыбка. — Хех… А ты проницателен! От этой хитрой ухмылки у Мадары невольно дёрнулся глаз. Выглядело это настолько подозрительно, что он даже на секунду напрягся. Но, тяжело выдохнув, всё же спросил: — И кого именно мне придётся сопровождать? Хаширама кашлянул в кулак. — Мито Узумаки, ещё четверых шиноби сопровождения… и одну девушку. Он нервно почесал затылок. — Думаю, ты уже догадался, о ком речь. Лицо Мадары медленно перекосилось. — Кагуя Узумаки… Имя прозвучало почти сквозь зубы. Перед глазами сразу всплыли старые сражения. Алые волосы. Безумная скорость цепей. И проклятая тати — «Кагэмидзу». Сколько раз эта женщина едва не убивала его? Даже вспоминать не хотелось. После каждой их стычки Изуне приходилось буквально вытаскивать Мадару с того света. И хуже всего было то, что Кагуя прекрасно это знала. — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Мадара отвернулся к деревне, скрестив руки на груди. — Если там будут дети главы клана Узумаки, мне лучше вообще не попадаться им на глаза. Эта встреча слишком важна, чтобы портить её личными конфликтами. Хаширама несколько секунд молча смотрел на него. А потом неожиданно усмехнулся. — Ох… Неужели сам Мадара Учиха… Бог Шиноби… струсил? Тишина. Очень плохая тишина. Мадара медленно повернул голову. Шаринган вспыхнул мгновенно. — Повтори. — Я сказал: неужели великий Мадара Учиха испугался одной девушки? — Одной?.. Хаширама тут же понял, что сказал что-то не то. — Ну… если подумать… она скорее стихийное бедствие… — Хаширама. — Да? — Я напоминаю: в последний раз эта женщина проткнула меня насквозь и пыталась утопить в море. — Но ты же выжил! — Потому что Изуна вытащил меня раньше, чем она решила проверить, умеют ли Учиха дышать под водой. Хаширама уже едва сдерживал смех. — Тогда тем более! Ты обязан встретиться с ней снова! Вдруг вы наконец поладите? Мадара посмотрел на него так, словно всерьёз размышлял, стоит ли столкнуть Хокаге со скалы. — Если я встречу Кагую Узумаки, — медленно произнёс он, — то либо она попытается убить меня… Он сделал короткую паузу. — …либо я её. — Отлично! Значит, вы всё ещё помните друг друга! Это уже начало дружбы! — Иногда я искренне не понимаю, как ты вообще выжил в эпоху войн.