Механик по соседству

Середина июля давала о себе знать своим жарким климатом. Золотой свет растягивается по небу, освещая всё на своём пути яркими солнечными лучами. Если пройтись по асфальту босыми ногами, будет ощущение, словно пятки касаются горячего ковра раскалённой лавы. В лёгких остаётся приятный осадок свежести морского воздуха, который шёл с побережья, тем самым охлаждая улицы Майами. Надев солнечные очки, Келли осматривает соседние дома. Мало кого можно заметить на улице в такую погоду, однако найдутся некоторые, кто будет заниматься бытовыми делами. К примеру, Мэрил Грейсон из дома напротив поливала любимые хризантемы, спасая растения от знойной жары. Недалеко от неё на соседнем участке печально сидела маленькая Кэролин Коэн за детским столиком, на котором были расположены несколько пластиковых стаканчиков и большой хрустальный графин с холодным лимонадом вместе с белой табличкой в розовой рамке, где было написано «доллар за лимонад». — Привет, Кэролин, — подходит Келли, чуть улыбаясь девочке, и садится возле неё на зелёный газон, поджав к себе колени. — Ты почему грустишь? Она посмотрела на своими крошечными оленьими глазками, в которых собирались детские слёзы, и тихо вздохнула: — Никто не покупает мой лимонад, а я так старалась, — с некой обидой произнесла Коэн, пытаюсьне заплакать. — Совсем никто не купил? — спрашивает девушка, обнимая ребёнка за плечи. — Совсем никто, — повторила Кэролин, положив маленькую макушку Келли на грудь. Ролланд тихо вздохнула и мягко стала поглаживать по шёлковым русым волосам, ощущая мокрые дорожки слёз на своём платье. Будучи достаточно эмпатичной, она не могла смотреть, как дети, пытаясь быть как взрослые, терпели неудачу и расстраивались. Ей было очень жалко девочку, которую она знала достаточно давно. Можно сказать, с самого её рождения. И, насколько Келли помнит, Кэролин никогда не вела себя неуважительно к взрослым, в том числе ей самой. — Давай я у тебя куплю, — неожиданно для Коэн с улыбкой говорит Ролланд, отчего та удивлённо смотрит на неё, а в каких глазах читается искреннее «правда». Девочка мигом вытирает мокрые дорожки с пухлых щёк и отдаёт Келли пластиковый стакан с напитком, когда та оставляет на столе купюру. Девушка отпивает холодную жидкость, ощущая на языке приятное сочетание лимона и мяты. — Вкусно, — отмечает Ролланд. — Спасибо, — широко улыбается Кэролин. — Кстати, а ко мне сегодня приходил мистер Фушигуро и спрашивал про вас. От этих слов Келли поперхнулась, удивлённо смотря на ребёнка. Быстро откашлявшись, она чувствует облегчение в горле и смахивает небольшие слёзы, которые появились при временном удушье, и снова выпивает лимонад, пытаясь прийти в нормальное состояние. — И что он хотел, если не секрет? — хрипло интересуется Ролланд. Уж очень ей очень любопытно, что её некогда любимый сосед, с которым они постоянно обменивались колкостями, а каждый их разговор не обходился без его нахальной ухмылки и закатывания её глаз от раздражения. — Он спрашивал о том, как давно вы здесь живёте и есть ли у вас кавалер, — сказала Коэн, так будто она только что говорила о погоде, болтаясь ногами. — А ты что-то ему сказала? — с украдкой наблюдает Келли на дом, расположенный напротив, и замечает: — Он там. Собственной персоной. «Боже, он невыносим», — закатила глаза девушка, недовольно смотря на мужчину, и снова поворачивается к девочке. — Я сказала, что я дама серьёзная, — с деловитым тоном произносит Кэролин. — И за просто так я языком не чешу. Келли не сдержалась и громко посмеялась от фразы Кэролин, прикрыв рот рукой, и с изумлением смотрит на неё: — М-да, в жизни ты не пропадёшь. Откуда ты только такие слова знаешь? — В мультиках так говорили, — довольно пожимает плечами русоволосая. — Я сказала, что он покупает у меня весь лимонад, а с меня информация. — И он согласился? — продолжает смотреть на мужчину Келли, чуть ли не прожигая в нём дыру. — Сказал, что со мной дело иметь себе дороже, и ушёл. — Как обычно, — закатила глаза девушка и погладила Кэролин по волосам на прощание. — Ладно, удачи тебе с бизнесом, долго на солнце не стой, а то тепловой удар получишь. *** После разговора с Кэролин о том, что её некогда любимый сосед интересовался о личной жизни Келли, привёл девушку в ступор. Она долго пыталась понять для чего ему эта информация, почему он не спросил у неё самой, откуда такое влечение в её сторону, почему именно она? Келли не единственная молодая и красивая девушка в Серфсайде и она это знает. В первые две недели после того как Тоджи переехал в пригород, только ленивый не постучал в его двери, дабы познакомиться с новым соседом. И в полне ожидаемо было увидеть какую нибудь одинокую и привлекательную соседку в компании такого же привлекательного и одинокого мужчины. В период адаптации Тоджи в Серфсайде Келли отчётливо помнит как возле его входной двери кружила Оливия Дэвис, имя которой всегда сопровождалось в контексте с чьим-то мужским. Ее присутствие в доме Фушигуро не было навязчивым, но оно происходило чересчур часто. То у неё приглушен двигатель, то она приготовит лимонный тарт, которым она обязательно угостит Тоджи. Её визиты всегда сопутствовали с откровенными нарядами и вызывающим поведением. Это не было открытием для того, кто знает Оливию больше двух недель, но Фушигуро не такой далёкий, каким казался для Дэвис. Он чётко дал ей понять, что она ему неинтересна. Может это было и грубо, но всё-таки Оливия больше не находилась в его поле зрения. Келли уж который час смотрит на Тоджи сквозь чёрные линзы очков и не может уловить ход его мыслей. Это кажется все странным, потому что он никогда не пытался хоть как-то наладить отношения, продолжая перебрасываться короткими и язвительными фразами. Фушигуро также продолжал возиться в гараже, прислонившись к каркасу полуразобранной машины. На нём белая майка, настолько облегающая, что ткань натягивается на широкой спине, а начиная от массивных предплечий до локтей, тянутся длинные полосы от пота. Тоджи выглядит чересчур сексуально в таком виде и Келли бесспорно соглашается с этой мыслью. Ролланд никогда не считала его уродом, разве что моральным после каждой их словесной перепалки. Его высокий рост преобладал над её жалкими метр семьдесят девять всего лишь на девять сантиметров, а за счёт его атлетичной фигуры Келли чувствовала себя хрупкой, крошечной и даже в какой-то мере слабой: широкие плечи, мощная грудная клетка, рельефные бицепсы и точные очерченные мышцы пресса, которые чётко вырисовывались под его обтягивающих футболках и майках. Он ничего не говорит, но прежде чем она успевает сообразить, он уже ловит её взглядом, скрестив руки. Пара зелёных очей скользит по её фигуре, задерживаясь у подола платья, которое поднимается с каждым шагом. Короткое. Рискованное. Фушигуро смотрит на неё, выражение лица немного напрягается, почти раздражено. Келли выдерживает его взгляд, затем отводит глаза, закатывая их под очками По коже пробегает жжение, то ли от злости, то ли от возбуждения. Их разделяет лишь белый деревянный забор, но она быстро преодолевает это препятствие. Её шаги замедляются, когда Келли подходит к машине. Связка ключей лениво крутится на указательном пальце, прежде чем она выскользнет. Металл тихо звякнет о грязный асфальт, и уже при вступлении начинается кульминация представления. Ролланд наклоняется, чтобы поднять ключи — медленно, очень медленно. Длинные загорелые обнажённые ноги сгибаются, показывая свою красоту, а юбка ещё выше задирается. Она чувствует его горячий взгляд, который задерживается у лопаток, словно просверлит дыру в ней. Она поднимается, стряхивая воображаемую пыль с юбки, и замечает его через плечо. В глубине души Келли победно улыбается, когда Тоджи не двигается: всё так же прислонившись к машине, руки скрещены, а челюсть сжата. Келли уже чувствует — этот странный магнетизм притяжения и отталкивания. Украденный взгляд, мимолётное касание плеч, тихое и недовольное фирканье в тот момент, когда они сталкиваются — каждый такой раз оставляет её нервы на взводе. — Ты что делаешь? — наконец спрашивает мужчина, хмуро смотря на девушку — Такой же вопрос хочу задать тебе — чуть безэмоционально отвечает Келли, но в её голосе слышатся нотки веселья, словно её забавляет его безразличие. — Что ты делаешь, Тоджи? — В смысле? — непонимающе выглядит мужчина, скрестив руки на груди Келли чуть улыбается уголками губ и её глаза наполняются самодовольной радостью, наконец она может застать его расплох, но пока она сохраняет между ними эту так называемою «социальную дистанцию: — Не стыдно тебе нагло спрашивать обо мне у ребёнка? — сразу с козырей начинает девушка, но выражени её лица остаётся невозмутимым, — Она предложила тебе выгодную сделку, а ты отказался. Тоджи замирает. Он выглядит удивлённым, его зрачки бегают по сторонам, стараясь не встречаться с её взглядом. — Какого чёрта? Откуда ты знаешь?.. Он не пытается это отрицать, потому что он действительно узнавал о Келли, но он не ожидал, что Ролланд всё узнает и так прямо начнёт его допрашивать. — А ты догадайся, — дразнит его Ролланд, прокручивая каштановый волос на указательном пальце. — Она расстроилась, а между прочим, лимонад у неё очень вкусный. — Господи, за что мне это наказание, — обречённо вздыхает Фушигуро. — И чего она тебе наговорила? Его отчаяние только заставляет Келли хитро улыбнуться, и она, словно мартовская кошка, начинает льститься к нему, идя на него. Тоджи, дабы не столкнуться с ней, отходит назад, пока его мускульная спина не касается холодной бетонной стены, в то время как Келли находится слишком близко к нему. Между ними расстояние остаётся совсем минимальным, а воздух между ними кажется напряжённым, словно он насыщается знойной жарой или возбуждением, что начинает сводить с ума обоих. — Она сказала, что ты спрашивал у неё, как давно я живу на Серфсайде, нет ли у меня кавалера, — тихо и соблазнительно лепечет девушка. — В чём дело, Тоджи? Почему не у меня спросил? Я же не кусаюсь. То ли от её интонации, то ли от запаха её сладких духов, кровь в его жилах начинает закипать и подступать к щекам, а Фушигуро до побеления костяшек сжимает ладони в кулаки. Келли всегда умела довести Тоджи до такого состояния, и это его раздражало. Раздражало её умение быстро находить общий язык с малознакомыми людьми, её постоянное радостное настроение, её колкий и язвительный язык, когда они снова начинают ругаться, и больше всего его раздражала её способность вызывать в нем столько разных и ранее не изведанных эмоций. Каждый раз при виде неё у Тоджи перехватывает дыхание, сердце начинает биться чаще обычного, и это прекрасно видно по пульсирующей вене на его шее. Ему становится тяжело сохранять самообладание каждый раз, когда она снова надевает эти мини-юбки и майки с открытым декольте. И сейчас, когда Келли находится так близко, он держится, чтоб не прижать её к себе и не начать целовать её губы, пока воздух не закончится в лёгких. — Потому что ты бы меня послала к черту, если бы я спросил, — негромко произносит Тоджи, но в его голосе чувствуется сомнение. — Тебя так пугает мой отказ? Серьёзно? — её рука аккуратно касается его плеча, и теперь она может чувствовать его горячее дыхание. — Ещё чуть-чуть, и я начну думать, что тебе не все равно. И она будет права. Тоджи с трудом проглатывает ком неуверенности и растерянности, что собрался у него в горле, но он находит в себе силы ей ответить. — Господи, ты редкостная заноза в заднице, и я понятия не имею, почему я вообще общаюсь с тобой, — устало вздыхает Фушигуро, а Келли только шире улыбается. — Потому что мы соседи, и как бы мы ни недолюбливали друг друга, нам придётся общаться. — Соседи, — повторяет он с сарказмом, скрестив руки, откидывая голову назад, и коротко смеётся. — Я бы предпочёл общаться с соседской собакой. Она хотя бы не спорит со мной каждый раз. По идее, его колкость должна была задеть Ролланд и заставить отстраниться от него, но это, наоборот, веселит её. Ещё ни разу он не сбил её с толку так, чтоб она не знала, что ответить, и этот раз не исключение. — Но я знаю, что тебе нравятся спорить со мной, — ухмыляется Келли, и его глаза становятся почти хищными. — Ну, может быть… Мне нравится видеть твое смущённое выражение лица, когда я побеждаю в споре. — всматривается в лицо Тоджи, будто ища в ней какую-нибудь слабость. — Ты никогда не выигрываешь, — продолжает дерзить Ролланд. — Не ври себе, дорогая. Я всегда побеждаю. — громко фыркает мужчина, качая головой: на его губах снова появляется та же ехидная улыбка, и ему нравится эта игра. Тоджи делает один шаг вперёд, потянув её за локти, и теперь он прижимает Келли к стене, буквально нависая над ней. — Это ты прекрати смотреть на мир сквозь розовые очки, — не сдаётся девушка, несмотря на то что он контролирует за ситуацией. Фушигуро хмыкает, наклоняясь ближе, расстояние между их лицами с каждым мгновением становится всё меньше. Зелёные глаза сверкнули каким-то диким огнём, будто он поймал свою добычу. — А ты так уверена в этом, что я смотрю на мир сквозь розовые очки? — Абсолютно так же, как и ты уверен в том, что тебе проигрывают в споре, — уверенно отвечает Келли, и это становится последней каплей для Тоджи. Он наконец сдаётся и наклоняет вперёд, так как он уже не может с ней бороться. Его взгляд падает на её губы, и если совершить одно неловкое движение, физическое столкновение между ними будет неизбежно. У Келли внутри становится тесно от его близости, и она нервно сжимает бёдра, заставляя их прилипнуть. Она хочет притянуть его к себе, поцеловать его, зарыться пальцами в его чёрных, как смола, волосах, и хочет, чтоб его руки могли скользить по её телу. Иногда ей кажется, что его руки уже здесь: большие, грубые, по-мужски надёжные, способные починить всё, к чему прикоснутся, будто уже в её фантазиях они сжимают её бёдра. Келли хочет его, но она не сделает первый шаг, даже когда они чувствуют друг друга тяжёлое сердцебиение. Она продолжает вглядываться ему в глаза. Достаточно смело, достаточно нагло и желанно. Тоджи уже готов накрыть её уста своими, но в последний отстраняется от неё и дразняще треплет её по волосам. — У меня много дел, думаю, разговор закрыт. И потом он уходит, оставляя девушку в полном замешательстве. *** Спустя несколько часов Келли высадила последнего из своих друзей. Вечеринка была веселой, но ее уже клонило в сон из-за сильной усталости и похмелья, сопровождавшихся головной болью. Спазмы были неприятными, и Ролланд пожалела, что все-таки выпила два последних шота текилы. Она проводит двумя пальцами по вискам и массирующими движениями пытается облегчить мучения. Еще несколько круговых движений — и девушка уже может более-менее соображать. Она поворачивает ключ зажигания, переводит рычаг переключения передач в положение «D» и нажимает на газ, выезжая на дорогу. Она ехала спокойно и медленно, стараясь не давить слишком сильно на педаль газа. На повороте двигатель загудел, и машина остановилась. — Ты издеваешься? — выругалась Келли, ударив рукой по рулю, когда в очередной раз достала ключ и вставила его в замок зажигания. Она снова попыталась завести машину, глухой мотор заурчал, давая надежду, что он заведется и Ролланд с облегчением поедет домой, но ничего не произошло. В голове крутились мысли о том, как решить эту проблему. Келли прикусывает нижнюю губу и задумчиво смотрит в лобовое стекло, нервно постукивая каблуком по резиновому коврику в салоне. Ночь уже накрыла своим тёмным покрывалом улицы Майами, и экран телефона освещал её оливковую кожу холодным светом, пока она просматривала контакты. Автомастерские уже закрыты, приходится звонить знакомым. Пару минут идут гудки, но все тщетно. Вполне ожидаемо, что они сейчас спят крепким сном, несмотря на то, что час назад вместе пели песни Рианны. Келли снова листает телефонную книгу, и вдруг ее палец останавливается на одном контакте: Тоджи Ролланд устало вздохнула и неохотно позвонила ему. После того случая днем, когда он чуть не поцеловал ее, а потом нагло отшил, Келли совсем не вспоминать о нем. Ее гордость и упрямство в безвыходном положении совсем неуместны, и, ожидая его ответа, Ролланд молится, чтобы он не спал. Он ответил после двух гудков — Алло, — раздался его грубый голос на другом конце провода — Привет, тут такая смешная история, — нервно отвечает девушка, боясь его реакции. Неужели она боится, что он откажет ей в помощи? — У твоей любимой соседки сломалась машина, и ты единственный, до кого она смогла дозвониться. Ее острые накрашенные ногти от волнения царапают кожаный руль, а губы сжимаются в тонкую линию — Ты где сейчас? — спрашивает Фушигуро. Возможно, Келли это покажется странным, но его вопрос прозвучал заботливо и обеспокоенно — В Брунсвилле, — отвечает девушка, запуская пальцы в испорченную укладку — Я скоро буду, — отрезал Тоджи, — жди там и постарайся никуда не вляпаться Он бросил трубку, а она целый час ждала его, запершись в своей комнате, и в глубине души молилась, чтобы все обошлось. Район, в котором остановилась Ролланд, не славился хорошей репутацией в Майами. Бандитизм, насилие, торговля запрещенными веществами — такова повседневная жизнь в Брунсвилле. Келли проклинала Вселенную за эту несправедливость. До нее доходили слухи, что тринадцатилетнюю девочку, поздно вернувшуюся домой, изнасиловали трое парней, а потом жестоко убили, оставив ее тело в темном переулке. Утром тело девочки нашли, родители опознали ее, но заявление, которое они тут же написали, внезапно затерялось, и дело замяли. После звонка Тоджи прошло около двадцати минут. Страх и тревога сковали Ролланд с головы до пят, и она настороженно сидит в салоне, не издавая ни звука. За это время она успела услышать громкие, ехидные и до жути пугающие звуки, от которых у девушки мурашки бежали по коже. Она перебирала в голове разные варианты того, что с ней может случиться. Вдруг ее убьют, изнасилуют, продадут в рабство. Вариантов развития событий много, и некоторые из них звучат глупо, но Келли все равно не по себе, и она молится, чтобы все обошлось. — Ну и где же он? — взволнованно высматривает соседа Ролланд, глядя в заднее стекло машины. Она и подумать не могла, что когда-нибудь будет ждать его прихода. Внезапно ее отвлекает глухой стук в плотное стекло. Келли испуганно вздрагивает и видит перед собой довольно улыбающегося Фушигуро, словно он заранее продумал план, как довести ее до инфаркта, и ему это почти удалось. Келли раздраженно закатывает глаза и нажимает на кнопку, чтобы открыть окно — Сколько в час, красавица? — с ухмылкой на лице спрашивает Тоджи, забавляясь реакцией девушки — Я тебя сейчас ударю, — злобно произносит Келли, — совсем совесть потерял? — А по-твоему, она у меня когда-то была? — с азартом в глазах смотрит на Ролланд Тоджи, обходя ее машину в пол-оборота Он поднимает тяжёлый капот, и перед ним открывается вид на внутреннюю систему машины. Он внимательно осматривает множество деталей и узлов, обеспечивающих работу механизма. Тоджи хмурится, заметив некоторые неисправности. — М-да, без слез не взглянешь, — почти сочувственно произносит Фушигуро, продолжая пялиться на внутреннюю систему автомобиля — Что там? — заинтересованно спрашивает Ролланд, выходит из машины и подходит к мужчине — У тебя перегорел двигатель и разрядился аккумулятор, — отвечает мужчина, проводя рукой по тёмным волосам. — Я могу этим заняться, но это на твоё усмотрение. Келли долго обдумывала его предложение. В Майами немало автосервисов, куда она могла бы обратиться, но его идея помочь ей кажется Ролланд чем-то непривычным и в какой-то степени заманчивым. Сколько она его знает, она не припоминает, чтобы Тоджи был таким доброжелательным. К тому же сейчас у неё совсем нет сил упрямо отказываться от помощи. — Если тебе нетрудно, — тише обычного произносит девушка — Нетрудно, — быстро и без раздумий повторяет Фушигуро, опуская капот, и протягивает ей связку ключей. — Садись в мою машину, я отвезу тебя домой, а утром разберусь с твоими проблемами. Келли устало пробормотала себе под нос «Хорошо», открыла дверь салона и удобно устроилась на пассажирском сиденье, откинув голову назад. *** Ехали они около часа, не считая того, что заезжали в его мастерскую, где оставили ее машину до утра. Дорога до дома была пустынной и едва освещалась ночными фонарями. Улицы Майами мелькали одна за другой, хотя спидометр показывал скорость не более сорока километров в час. У нее было к нему много вопросов. Во-первых, ее до сих пор волновал вопрос, откуда у Тоджи такой внезапный интерес к ней, а во-вторых, почему он не послал ее куда подальше, когда она попросила его приехать и забрать ее, хотя днем он отшил ее, как последнюю школьницу. Но как бы она ни возмущалась из-за его перепадов настроения, Ролланд безмерно благодарна Тоджи за то, что он смог ей помочь. Он не стал возмущаться или делать что-то ещё. Нет. Он просто сказал, что скоро приедет, и действительно приехал, осмотрел ее машину, оставил ее в своем автосервисе, предварительно прикрепив к своей машине гибким и прочным тросом. А еще пообещал исправить все неполадки, которые обнаружил при диагностике. Может, он все-таки не такой засранец, каким кажется для Ролланд — Тоджи, — тихо произнесла его имя Келли, — спасибо, что выручил меня — А я уж думал, что не услышу от тебя ни слова благодарности, — с издевкой отвечает мужчина, не отрывая взгляда от дороги, и замечает, как она раздраженно закатывает глаза. — Да ладно тебе, я шучу. Мне не трудно помочь — Как мне тебя отблагодарить? Я просто побеспокоила тебя в такой час и… — в последний раз она чувствовала себя так неловко, когда сдавала последний экзамен по менеджменту. Она как сейчас помнит, как чуть не завалила его и с Божьей помощью вытянула на «хорошо». Но почему-то рядом с ним она чувствует себя нелепо и немного смущается. — Расслабься, Келли, — резко перебивает её Фушигуро. — Ничего не надо, хотя… — Хотя… Он нарочито тянет время, наблюдая за тем, как Келли нервно постукивает ногтем по кожаному покрытию, ожидая его вердикта — Купи мне завтра лимонад у Кэролин Коэн, — наконец говорит Тоджи — Лимонад? Серьезно? — хмуро переспрашивает Ролланд. Она ожидала чего угодно, но только не этого — Ну да. Ты же сама говорила, какой у нее вкусный лимонад — Ну ладно, — неохотно соглашается девушка Дальше они ехали в гробовой тишине. Келли старалась не издавать лишних звуков и, прижавшись лбом к тяжелому стеклу, краем глаза всматривалась в профиль Фушигуро, освещенный мимолетными бликами ночных фонарей. Его расслабленное выражение лица не вязалось с тем, что его разбудили в два часа ночи. Зеленые глаза всматриваются в темную трассу, освещенную ярким светом фар, а большие ладони едва напрягаются, когда он поворачивает руль, демонстрируя выступающие вены. «Не вены, а мечта наркомана», — фыркает Ролланд, слегка усмехаясь, когда в голову приходят воспоминания, связанные с ее умозаключением — Что смешного? — хмуро спрашивает Тоджи, заметив, что Келли сдерживает смех, но у нее это плохо получается Девушка прикрывает улыбающийся рот ладонью, стараясь подавить внезапный приступ веселья. В карих глазах пляшут хихикающие чертики, а густые ресницы часто вздрагивают, словно крылья бабочек, которые слегка соприкасаются друг с другом. — Скажи, пожалуйста, чем ты успела надышаться, пока ждала меня? — язвительно спрашивает мужчина, одновременно глядя ей в лицо и на дорогу. Ее громкий смех разносится по всему салону, белоснежные зубы сверкают в глупой ухмылке, а на щеках появляются милые ямочки. Тоджи ещё ни разу не слышал её смеха. Такого настоящего и искреннего. В основном она лишь ехидно и злорадно ухмылялась, не предвещая ничего хорошего, а сейчас она совсем не похожа на ту стерву, которая вечно действовала ему на нервы. Где-то в груди он ощущает приятное тепло, от которого тоже улыбается, без задней мысли. Он сцепляет указательный палец с большим, и в нужный момент подушечка огромной фаланги соскальзывает с ногтевой пластины указательного пальца — происходит легкий удар по девичьему лбу, который отвлекает Ролланда от приступа веселья. — Эй! — недовольно воскликнула Келли. Её голос звучит немного по-детски, и это заставляет Фусигуро расплыться в улыбке до ушей. — Чего лыбишься, идиот? Самый блаженный? — продолжает ругаться девушка, уже забыв о том, что пару минут назад чуть не лопнула от смеха. — Просто мне показалось, что это очень уместно, — беззаботно отвечает Фусигуро, сворачивая на знакомую улицу Серфсайда, которая встречает их привычной тишиной и спокойствием. Он плавно снижает скорость и останавливается у её дома. — Мы приехали Келли резко поворачивает голову и видит родное пристанище, понимая, что больше не будет на него жаловаться. — Еще раз спасибо, что выручил меня и довез до дома, — с трудом и неохотно произносит девушка, стараясь не смотреть на него. — Сладких снов Она вышла из машины и довольно громко хлопнула дверью — Стерва драная, — ухмыляется Тоджи, глядя на её ребячество