По ту сторону двери

Дверь была тонкой, как лист пергамента,и Оскар чувствовал каждый вздох Ландо на его стороне холодного дерева. Его собственная спина прилипла к лакированной поверхности, кулаки бессильно сжаты. В ушах все еще звенели собственные слова, отравленные обидой: «Ты всегда живешь в своем мире, и черт побери, никого туда не пускаешь!» «А я просто боялся, что мой мир тебе не понравится», — думал Ландо, прижав затылок к той же двери, но в своей комнате. Его пальцы судорожно сжимали края потрепанной футболки. Он кричал в ответ про безрассудство и эгоизм, а на деле видел лишь отражение собственных страхов в темных глазах Оскара. Тишина густела, превращаясь в осязаемую субстанцию. Пиастри медленно выдохнул, и его теплый воздух, казалось, просочился через щель под дверью. Норрис вздрогнул, по телу прошли мурашки. Он там. Он здесь. Рядом. Всегда рядом. Не смотря ни на что. Оскар не выдержал. Его ладонь, влажная от волнения, плотно сжалась в кулак и приложил к двери сбоку от себя. Он не стучал. Просто касался, передавая молчаливую вибрацию своего раскаяния. Он разжал дрожащую руку, стараясь положить ладонь ровно. Через секунду, словно эхо, ответный теплый силуэт ладони проступил с другой стороны, совпадая вплоть до изгиба мизинца. На той стороне двери, в своей собственной тишине, Ландо тоже почувствовал это. Тепло, мягкое, проникающее сквозь холод дерева. Это было больше, чем просто прикосновение. Это был мост. Мост, построенный из стыда и отчаяния, но все же мост. Его рука, скользнувшая по двери в ответ, была так же дрожащей, как и рука Оскара. Он даже не осмеливался дышать, боясь разрушить это хрупкое соединение, этот невысказанный диалог. И, кажется, ему послышалось, или Оскар только что прошептал тихое «прости». Воспоминания мелькали перед глазами Норриса, как кадры старого, потрепанного кино. Оскар, его яркая улыбка, его безграничная доброта, которые Ландо так старательно игнорировал, прячась за своими стенами. Он понимал, что его собственный страх быть отвергнутым, оказаться недостаточно хорошим, заставлял его отталкивать парня. Сейчас, чувствуя тепло руки Пиастри, он осознал, какую ошибку совершил. Тишина снова обвила их, но теперь она была другой. Она не была давящей, холодной. Она была наполнена невысказанными обещаниями, пониманием и робкой надеждой. Дверь, когда-то бывшая символом их разделения, теперь стала местом их единения. И в этом тихом, молчаливом прикосновении их рук, холод дерева казался уже не таким уж и холодным. -Прощаю, конечно, но.. Это я виноват, не ты..,-последовал ответ от Ландо. Дверь сразу открылась. Оскар шагнул вперед, мгновенно оказываясь в объятиях Ланло. Оба замерли, чувствуя биение сердец друг друга, словно пытаясь наверстать упущенное время. С каждой секундой хрупкость момента сменялась нежной уверенностью. Глаза Пиастри, полные слез, встретились с глазами Норриса, в которых читалось такое же раскаяние и облегчение. -Прости меня,-вновь выдохнул Оскар, уткнувшись в плечо парня, ощущая знакомый запах его кожи, смешанный с ароматом древесины. Ландо крепче обнял его, гладя по растрепанным волосам. Они стояли так долго, не в силах расцепиться, их тела говорили без слов, передавая друг другу всю ту нежность и боль, что накопилась между ними. Дверь, ставшая свидетельницей их молчаливого примирения, осталась приоткрытой, пропуская лучи света, освещающего начало их нового пути. Оскар наконец отстранился, его взгляд скользнул по лицу Ланло. Норрис улыбнулся, теплой, искренней улыбкой, которую Пиастри так давно не видел. -Я тоже боялся,-ответил он,-Но теперь мы вместе. И это самое главное.