twist in my sobriety

      Люциус пришёл в себя так резко, словно ничего не было. Словно он только моргнул. Грудная клетка до такой степени болела и чесалась, что было непреодолимое желание растереть её как следует. Ощущения походили на активную метку. Он посмотрел на своё предплечье — та совсем посерела и была еле видна, что немало успокаивало. Прошлое прошлому. Теперь настало время смотреть в будущее.       Слева раздался переливающийся звон колокольчиков и Люциус в замешательстве покосился на стену. Там, словно часы, висел непонятный артефакт и светился зелёным.       Спустя несколько мгновений в полату вошёл самодовольный Гуннер Хагген.       — Сколько я был в отключке? — голос был сиплым и походил на песню умирающего лебедя.       Но Люциус больше не умирал. Он знал это.       — Двенадцать дней, — не растеряв самодовольства ответил доктор Хагген. — Из который восемь часов длилась операция и два часа — реанимация после аллергической реакции. Но теперь вашей жизни ничего не угрожает. Ручаюсь за это.       Люциус рвано выдохнул. Спустя несколько лет, этот день наконец-то настал.       Ликование душило, но это было прекрасно. Однако вслед за ликованием пришла растерянность.       — И что теперь?       До этого момента да, они строили планы и ставили цели, но теперь... Теперь всё это стало взаправду.       — Теперь — живите, молодой человек! — рассмеялся доктор Хагген, и вместе с этим смехом в палату влетел Гарри.       Он стоял, долго и молча глядя на «молодого человека», пока наконец не бросился тому в объятья. Уткнулся Люциусу в ключицу и судорожно вдохнул. Люциус даже засомневался, что прилично пахнул.       — Как ты? — не отрываясь от него спросил Гарри дрожащим голосом.       Люциус усмехнулся.       — Прекрасно, Гарри. Просто прекрасно.

***

      В поместье Малфоев кипела жизнь. Они не просто решили объявить всей Магической Британии о своей связи — они устроили грандиозный бал, кторый был посвящён всему и сразу — их отношениям, выздоровлению Люциуса, отъезду в Норвегию.       Приглашены были немногие, ещё меньше было тех, кто решил прийти. Но всё же людей было достаточно, и Гарри чувствовал себя как никогда живым, получая прилюдные проявления внимания от Люциуса. Они практически не отходили друг от друга весь вечер.       На удивление, это оказался день забытых обид. На бал пришли Джинни и Рон, каждый со своей прекрасной и полноценной жизнью — они, пусть и с нотками недоверия к происходящему, но всё же порадовались за Гарри.       Также объявилась Нарцисса, которая взяла девичью фамилию после развода. Она лишь пожелала им удачи, мягко улыбаясь Гарри.       — Заботьтесь друг о друге, — произнесла она печально и растворилась в толпе.       А спустя неделю они уехали. Гарри обнял на прощание Гермиону, пожал руку весёлому Драко — теперь главе рода Блэк — и отправился камином в Министерство, где его уже ждал Люциус. Портключ был настроен на полдень.       В Норвегии выдалось порядочно жаркое лето. Они бродили по улицам и улочкам, подставляя лица солнцу, пока не стемнело.       Вечером, в гостинице, они завалились на кровать, не отлипая друг от друга. Это был их первый секс за очень и очень долгое время. Чувства били через край, и оба мужчины смогли бы с уверенностью сказать — то была одна из лучших ночей в их жизни.       Наутро они посетили Харри и Ракель. Те приняли их с распростёртыми объятьями и советами, где и как лучше найти жильё.       Гарри поступил в уинфОрмент университет на факультет психиатрии. Каждый день он возвращался в новый дом и осыпал Люциуса таким количеством информации, что тот в скоре затыкал его поцелуем, и дальнейший вечер проходил в горизонтальной плоскости.       Одним словом — жизнь снова налаживалась.

***

      — Я когда увидел тогда в суде, наверное сразу подсознательно понял, что не отделаюсь, — Гарри медленно провидит пальцем по шраму на груди Люциуса.       Тот на это заявление ехидно усмехается.       — А я так долго был зол на тебя, что в какой-то момент понял — ты не выходишь у меня из головы.       Люциус оставляет невесомый поцелуй на макушке Гарри, а затем грациозно перебирается на его бёдра, проходясь задницей по паху.       Из Гарри вырывается хриплый стон, но он всё же берёт себя в руки и говорит:       — Спустя какое-то время тех наших посиделок... Я был уверен, что помутился рассудком.       Над ним склоняются и медленно, но настойчиво целуют в шею. Люциус двигает бёдрами, лишая Гарри воли. Но тот пока ещё держится.       — О, я старался, — мурлыкающим голосом отвечает Малфой, продолжая сыпать поцелуями.       — Но теперь... — Гарри задыхается. — Люциус-с-с...       — Теперь ты однозначно больше, чем помутнение моего рассудка.