Хутор Костицино

Эти решили зайти с козырей, так как во двор к нам буквально через двадцать минут ввалилась целая делегация с участковым во главе. Только председательши не хватало, да отбитого Егерем субьекта, зато был секретарь сельсовета, правда она чихала и кутала болезненную мордаху в платок. Андрей, спокойно разбирающий карабин и расписывающий нам его устройство, в это время замер, искоса поглядывая на них. Я же так же спокойно наблюдая за ними, стояла возле стола и цедила чай из кружки, как всегда спокойная и не слишком эмоциональная. Участковый дернулся было в сторону Андрея, но увидев мое лицо, слегка остудил боевой запал. – Прошу прощения, господа, что, собственно случилось? – я отхлебнула еще чая. – Лейтенант Головань. Тут, гражданочка, на вас жалоба поступила, – отдав честь, прогундел участковый, дыша в мою сторону парами вчерашних возлияний. – Да ну! И какая же? – Дебоширите вы, с людьми перепалки вступаете, натравливаете неадекватных своих работников, да еще и с оружием, да, Андрей?! – злорадно буркнул участковый, стараясь заправить мятую рубаху в брюки. – Куда ствол дел? – Какой ствол, Каримыч?! – прохрипел Андр, отложив работу в сторону. – Не корчь дебила, у меня свидетели есть. Ты угрожал уважаемому человеку! Травму ему тяжелую нанес! – Не тому ли, который перед этим угрожал не менее уважаемой Татьяне Лукиничне? Нет у меня никакого ствола! Карабин дома есть! В сейфе! И вот, Татьяны Лукиничны карабин. – Я извиняюсь, уважаемые! – надоело наблюдать за этой пародией на представление, я подошла к подпитой слегка физии стража правопорядка и с силой рванула его за рукав, причем так, что ткань треснула. – Вы ничего случаем не попутали, мы напали? Не перепутал ли он ничего? Вы не думайте, тут не идиоты сидят. Может по камерам посмотрим? – и развернула в его сторону планшет с записью всего, что произошло несколько минут назад. На благо, там не было видно одного, как ловко Андрей, выхватывая у придурка из-за пояса пистолет, крутнулся и не засветился. Ну да, он ведь об этой камере, в отличии от оппонента, знал. Участковый вздрогнул, вытаращился на меня недоверчиво, но с каждой секундой, пока проигрывалось видео, взгляд его становился все удивленнее и удивленнее. Звука не было, но по виду было заметно, как злился стоящий лицом к объективу персонаж, как схватил меня и как в последующем огреб, засветив на камеру нож. Я глядела на него, повернув на бок голову. Андрей забрал у меня кружку и сделал глоток. Взгляд у него был такой невинно-незнающий, будто впервые видел все это. – Извините, ошибка вышла, – выдохнул он, – заявление будете писать? – Я думаю об этом. Он ведь не напал больше на меня. – Я бы написал. Он представлял для тебя опасность. Еще и угрожал, – пожал плечами Егерь. – Я считаю, что можно попробовать дать шанс человеку, но только с условием, что в будущем он будет обходить меня пятой дорогой. Вот это ему, пожалуйста и передайте и предупредите, что записи у меня есть. Одно лишнее движение, и сюда приедут разбираться. И я не беру вас на понт. Не имею привычки. Просто предупредила. Так всем своим и передайте. Бледнеющий, краснеющий, словно кальмар в гоне, участковый вышел прочь из помещения, а я попыталась забрать у Егеря мой чай, но он умудрился так загадить маслом кружку, что браться за это руками было невозможно. – Спасибо, что не засветился со стволом на камеру, – я пристально проследила, как он вытирает руки салфеткой, – кстати, где он? – В надежном месте, – Егерь пристально следил за входом, – ты зря отпустила их с миром. Они теперь просто так не слезут. – Об этом мы подумаем завтра. – Я выдохнула и устало опустилась на стул. Недовольно покосилась на разобранный карабин на столе. – Ксень, убери оружие! – махнула рукой и Матушка споро собрала ружье назад, собрала все предметы и понесла назад в сейф. Я подняла взгляд и в зеркале встретилась с полностью обалдевшим взглядом Андрея. – Я вам, пока не пришли эти, втолковывал, как устроен карабин. Я понимаю, зачем мы делали это… – Чтоб в случае того, если не бы не удалось убедить их видеозаписью, тебя не могли привлечь за ношение по следам пороха на руках и одежде. – Я понял, сильная моя. Теперь, перед тем, как повернуться спиной к нашей госпоже, три раза подумаю. Вижу, что карабином пользоваться тут могу не только я. – Здесь переночуешь? – Да куда я денусь? Одно беспокоит. Тут как бы дела не усугубились. Кстати, что с тобой было? – Не поняла? – Я повернула голову на бок. – Отчего ты потеряла сознание при виде ствола? – Это слишком личное, – по телу прошла невольная дрожь. Андр прищурился, но не сказал ни слова. Накинул куртку и вышел из дома. Я же решила разогреть ужин, хотя аппетита не было совершенно. Так что пока Ксения возилась во дворе, а он обходил его по периметру, подключая ток по колючке забора от двух наших ветрогенераторов, разогрела им поесть, себе же налила чая и ушла в ванную. Очень хотелось смыть всю грязь не только с тела, но и с души. Зажгла аромалампу и улеглась в довольно-таки горячую воду, едва не застонав от счастья. Ароматная вода приятно окутала тело, наконец, успокаивая. Выбрасывая из головы весь мусор, наполняя покоем и белым шумом. Это было практически идеально. Не хватало маленького штришка в виде бокала терпкого, густого, словно кровь, вина и крепких, обнимающих тело рук. Да уж, одиночество иногда подкашивало, хотя, когда в своей, уже бывшей, семье практически все проблемы решала как раз-таки я, то оставшись одна чувства крепкого плеча не потеряла. Чего не было, того и не утратила. Больше всего не хватало как раз физической близости. Вздох невольно вырвался из груди. Да что это такое, пару часов назад была на грани жизни, можно сказать, а теперь напала такая потребность близости, что едва не пищала. Можно помедитировать перед сном, хотя не уверена была, что это сильно поможет. В комнате я расставила аромасвечи, расстелила на полу коврик и уселась в позу лотоса, пытаясь отключиться от внешних раздражителей. Но даже тут никто не дал мне расслабиться, так как буквально через десять минут после того, как я начала выпадать из внешнего мира, в дверь раздался короткий, но достаточно громкий стук. Ксения обычно не ждала, пока ей разрешат войти, так что припомнив Андрея незлым, тихим словом, пошла открывать. Егерь покорно ожидал, прижавшись к стене и отступил на шаг назад, когда я едва не сшибла его. В куртке, расстегнутой, нараспашку, выглядел он достаточно по-разбойничьи. – Что-то случилось? – в душе зародилось неприятное чувство тревоги, но Егерь медленно прошел мимо и сел за стол, за которым я обычно работала с документацией. Я примостилась рядом на край кровати. – Пока ничего. Но они бродили вокруг забора, думаю, искали лазейки. Теперь не полезут. Я о другом поговорить пришел. – И о чем же? – я очень не любила неизвестность и театральных пауз, но Андрей просто смотрел на меня с прищуром и, кажется, думал о чем-то своем. – Андрей, не тяни! – Твоя реакция на пистолет. Это очень нехорошо. Случаи разные бывают, и падать в обморок совершенно не дело, – он порылся за спиной и вытащил вдруг этот самый ствол, а я едва не свалилась с ног, но в последний момент он подхватил меня за руку, подтягивая к себе. – Это железо, всего-лишь железо! Смертоносным его делает человек. Возьми его в руки. И не смей орать. Да не трясись ты, как девица, я ж тебя не член прошу взять! Это пистолет! – Да лучше бы член, Андрей, не надо! – Повторяю, не бойся, возьми! У меня, казалось, волосы дыбом встали, когда он сунул эту жуткую мерзость мне в руки. Теплую, от того, что была прижата к теплому телу, а я заледенела. Да, пистолет удобно лег в ладонь, он был тяжелый, твердый, словно камень, но как же страшно мне было в тот момент. Захотелось зареветь и броситься прочь из собственной комнаты, но я задавила в себе маленькую, перепуганную девочку и с прищуром посмотрела на него. В душе закипела ярость. – Тихо, он мертвый, пока ты не применишь его, – он забрал пистолет из моих рук и всего парой умелых движений разобрал его на составляющие части, – вот видишь. Это просто набор деталей. – Деталей смерти, – я хмуро приблизилась к нему и, не замахиваясь, залепила такую звонкую пощечину, что Егерь едва не свалился с ног, – не смей больше делать ничего подобного! Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить! – Ну-ну, – в глазах Андрея блеснули чертинки, губы растянулись в неприятной улыбке, – наконец-то наша повелительница льда и презрения начала раскрываться! Так скажи, что случилось? Нельзя держать такое в себе. Это было только начало! Потом проблема будет усугубляться! – Да я беременная была, когда меня избил человек с пистолетом! Прижимал ствол к животу, к лицу, а потом бил им! – меня прорвало, голос охрип от слез. – Бил в живот! Я тогда потеряла ребенка. Едва саму с того света вытянули. - пальцы невольно потянулись к лицу. За ушами все еще оставались шрамы. - Пять пластических операций, сломанные ребра, ключица, таз. Едва не осталась инвалидом. И ты говоришь мне не бояться этого?! Мое тело и душа испоганены! Недобаба! Моя дочь никогда не пойдет в садик, школу, не полюбит, не скажет, что любит меня! И все из-за этого! – Я указала пальцем на детали. – Прости, но пересилить себя и полюбить ЭТО я не могу! Ты просто не представляешь, какая боль у меня вот тут! – я ткнула себя кулаком в грудь. Егерь выдохнул, облокотившись на стол. Я же отвернулась и встала, глядя в окно. Не очень хотелось, чтоб он сейчас видел мою слабость. Да, днем он уже видел их, но не сейчас. – Если сказал все, то я тебя не держу, – как же внезапно охрип мой голос. Едва слышные шаги приблизились и Андр встал сбоку. Раскрыл форточку и прикурил сигарету. Можно было поругать его, но я не стала продолжать трепать нервы. Он покосился на меня и как-то странно хмыкнул. – Честность за честность. Ты лишилась одного, а я трех. У меня была жена Оксана, сын Денис. Семь месяцев ему только исполнилось, а Оксана моя снова была беременная. Если бы ты видела, какой она была красивой. Таких черных волос я никогда в своей жизни ни до, ни после не видел. Скромная, чистая, даже кроткая, я всегда удивлялся, почему она никогда не вставляет слова против. Я готов был носить ее на руках. Он говорил так вдохновенно, так ярко блестели глаза, это было так открыто, чистосердечно, даже нежно, что я невольно онемела, глядя на него. Можно сказать, даже любовалась. Сколько невысказанной любви было во всем его образе. Никогда за пол года не видела Андрея таким. И вдруг взгляд его потух, брови нахмурились. Сигарета дрогнула в руках и он снова поник, превратился в камень. – Они ехали домой из райцентра. Оксана возила Деню в поликлинику на ежемесячный осмотр и на осмотр в консультацию. Я не мог ехать с ними, у меня была работа. Она поехала с остальными на бусике. А на обратном пути, у их машины на ходу лопнуло колесо и она улетела в кювет. Всего в двух километрах от села. Погибли трое, наша соседка, моя Оксана и Денис. В тот день я узнал, что у меня будет дочь. И лишился всего. В один момент. Вот они были, и вот на дороге в груде искореженного металла ты видишь два изувеченных тела, в которых даже трудно узнать тех, кого ты так любил. – Егерь опустил голову и я замерла, увидев, как на его ресницах повисла слеза. Камень плакал, очень умело скрывая это. – Можешь не говорить мне, насколько это больно и я не понимаю. Я понимаю все, так как пережил почти это же. Но это не значит, что я возненавидел автомобили на всю оставшуюся жизнь. Он сжал мое плечо ладонью, прошел мимо к столу, собрал пистолет и спрятал обратно за пояс. – К разговору о пистолете мы вернемся еще. Фобию надо искоренять. – Я не собираюсь взаимодействовать с этим! – я скрестила руки на груди. Зачем он снова начал портить хорошее отношение к себе? – Я думал, что ты сильная женщина, а ты ведешь себя, как маленькая девочка. Не будь дурочкой! – А ты ведешь себя, как злобный козел! – я закипала, но вдруг он сделал один стремительный шаг ко мне и, обхватив за талию, крепко прижал к себе, надменно глядя в глаза. – Я может и козел, да только ты сейчас ведешь себя как дура! – Одной пощечины было мало? – Остынь, – он отпустил и медленно побрел прочь из комнаты, – спокойной ночи.