Пламя и пепел

            Антон просыпается от дикой боли в голове и сухости во рту. Он лежит у себя в комнате на кровати, в комнате виден бардак, который он же и устроил. Медленно поднимаясь на ноги, он прошёл на кухню, где оказался Щербаков, заваривающий кофе. Шастун присел за стол, ложа голову на руки. Алексей обернулся, ставя уже заваренный чай к нему на стол.       — Антон, как ты себя чувствуешь? — Мужчина садится напротив, беря свою кружку в руки. Антон сделал спасительный глоток какого-то ромашкового чая.       — Голова очень болит, а так, я в порядке. Что случилось? Я ничего не помню, только, что у меня истерика или что-то типо того случилось. — Подросток поджал под себя колени, пытаясь закрыться от всех и всего.       — Когда я пришёл, я увидел, что ты уже спал. — Алексей не стал вдаваться в подробности. Не ствл рассказывать, что когда он вернулся, увидел Антона скрученного в колачик, рыдающим. В тот момент, когда пацан поднял на него свои безумно грустные и поникшие глаза, Щербаков, тут же подлетел к нему, обнимая. Аккуратно поглаживая спину, говорил, что всё будет хорошо, паралельно разглядывая беспорядок и отметины на стенах, которые оставил Антон. Когда взгляд наткнулся на канцелярский нож, тело обдало холодом, а ведь он мог вернуться и увидеть не то, что хотел бы. Спустя время, когда Шастун пришёл немного в себя, мужчина направился на кухню, чтоб найти валерьянки, а потом дал её. Пока подросток спал, он успел сменить себе футболку, мокрую от слёз.       — Лёш, я хотел тебе сказать спасибо огромное. Я бы сам с этим всем не справился бы. — Пока парень говорил это, его руки окутал тремор. Раньше он не испытывал его. Максимально сильно сжав левую ладонь, он сосредоточился и у него получилось успокоиться.       Алексей вообще в его жизни занимал не малую часть. Практически во всех его детских воспоминаниях фигурирует Щербаков. Родители подружились с ним в институте, папе он стал как брат родной. А мама? Мама только радовалась их дружбе, всегда с радостью приглашала его на все праздники. Разумеется, на выписке и Антона, и Ксюши Лёша присутствовал. Когда у Алексея наступили кризисные времена, то папа вечно помогал ему, без задней мысли. Шастун младший всегда завидовал, мечтал найти такую же дружбу, стать для кого-то опорой. Сейчас это всё потеряло малейший смысл. Всё мечты, что были, моментально канули в лету. Как же было странно, страшно и максимально безумно осознавать, что жизнь может обрушиться в один неожиданный момент. Он ведь, даже попрощаться не смог, просто в один день всё закончилось.

***

            Разблокировав телефон, сообщения на котором не просматривались последние пять недель, он удивился. Пара сообщений от Щербакова, по типу «Я прийду в 14:30» или «Тебе Мальборо взять?», которые так и остались проигнорированными. Пролистнув чуть ниже, он заметил пару сообщений от массовой рассылки.       Антон надеялся, что хотя бы кто-то из его друзей написал ему, поинтересовался, как он, как состояние, но кроме вышеперечисленного, ничего не было. Шастун небрежно откинул телефон в сторону. Неужели, он настолько плохой друг, чтоб никто не написал.       Со многими из своей «Банды», как они называли, он был знаком ещё с самых плёнок. Стало мерзко на душе, ещё больше, чем было всё это время. Руки опять забились в треморе, но остановить их так же, как и в прошлый раз, не получилось. Встав с кровати, он схватился за турник, который был ему маловат, но висеть на нём всё так же можно было. Он почувствовал, будто ток прошёлся по его предплечью.       По сути, он висел на одной руке, воторая функционировала, но очень слабо. Врачи запретили ему носить браслеты с кольцами на этой руке, во избежании раздражения, или заражения, Антон уже не помнил. Он плюхнуться обратно на кровать, опять включая телефон. Открыв чат с ёмким названием «Двор», он написал, что с ним всё в порядке. В группе виднелись только сообщения месячной давности. Похоже, они создали чат без него       Думал, что, может, пацаны и переживали, просто не было времени написать, или возможности. Тут, телефон в руке завибрировал, показывая сообщение от Щербакова.       Лёха Завтра собирай все вещи, которые заберёшь с собой. Будь готов к 15 часам, едем на вокзал.       Желание что-то делать моментально пропало. Не хотелось покидать родной город, где прожил всё детство. Он знал только, что эта тётушка живёт в Питере. А вдруг он не приживется на новом месте? А если не сможет друзей найти? Появились неоправданные переживания. Так он и заснул, мучаясь от их зудящей какафоннии.

***

            И вот, стоя на перроне, он испытывал непонятные чувства. Было обидно, что вся его жизнь смогла поместиться в одну дорожную сумку и рюкзак. Но многие вещи, такие как его старый мольберт, или дорожный знак, который они с пацанами спиздили по синьке, было жалко просто так оставлять.       Зайдя в сапсан, он быстро нашёл и занял своё место, воткнул наушники в уши и следующие четыре часа угнетал и накручивал себя мыслями. Алексею пришлось остаться в Москве на некоторое время, оформляя все документы. В голове сразу вспыхнула фраза, услышанная где-то мельком накануне.

Если тебе что-то не нравится в своей жизни — меняй!

             Наконец, в динамике послышался голос диктора, который гордо объявил, что они уже в Питере. Выйдя из вагона, он вдохнул воздух полной грудью. И всё начало ощущатся по другому. Солнце, которое, как говорил папа, редкий гость в Питере, нежно легло своими лучами на его лицо. Папа вообще часто рассказывал об этом городе, приезжая с очередной командировки. А Антон слушал и думал, что папа приукрашивает, теперь, когда он по настоящему тут, он понял, о чём всегда твердил старший.       Щербаков настаивал на такси, но упрямый Шастун решил сэкономить денег и пройтись пешком. Заглянув в гугл карты, он обрадовался, идти было всего от силы минут двадцать, но с его длинными ногами пятнадцать максимум. Он шёл по выстроенному маршруту, но по пути попался магазинчик, он решил купить себе сигарет и энергетика на сэкономленные деньги. Продавщица, явно уже уставшая за целый день даже не спросила про паспорт, что приятно удивило.       И вот, вроде, жизнь начала налаживаться, настроение приподнялось от первого глотка энергетика, но всё равно то сжигающее чувство никуда не пропало. Шастун уже наизусть выучил приветствие, которое постоянно зачем-то крутил в голове. Не хотелось заикнуться или как-то ещё опозориться с порога.       Антон дошёл до дома. Теперь его дома. Не верилось, что он будет там жить до своего восемнадцати летия. Он осмотрел двор, просто полянка с парой лавочек и металлической сушилкой. Парень узнал это место, в последний раз, когда он видел тётушку, они приезжали к ней домой, правда, это было лет десять назад. Зашёл в подъезд, поднялся на нужный этаж и даже нужная дверь быстро нашлась. Он занёс руку над дверным звонком и выдохнул весь воздух, что был. Дверь открылась, на пороге стояла женщина, лет 50, она моментально развела руки в объятиях и произнесла.       — Господи, Антоша, как же ты вымахал. — Светлана, так её звали, была значительно меньше его самого. — Я же тебя ещё вот таким вот помню. — Она отошла на шаг назад и показала примерный рост. Шастун лишь просто качнул головой и улыбнулся. — Ой, — Спохватилась она, — ты чего же это на пороге стоишь то? Приходи, проходи. Чувствуй себя как дома. — женщина отошла, давая зайти внутрь.       Подросток захлопнул дверь за собой и увидел небольшой коридор, с вещами на вешалке, кучей пар обуви и просто всяким хламом. Мама бы такое не оценила, она любила, когда всё лежит по полочкам и всё максимально минималистично. Светлана прошла дальше, показывая и озвучивая предназначение комнат. В итоге, оказалось, что его комната была очень близка к выходу, тётушка рассказала, что это был раньше зал, но она всё обустроила под Антона.       Комната была и не сильно обустроенна, окно, диван, стоящий у стены, телевизор на стене и огромный шкаф, который делал и так не большую комнату ещё меньше. Хотя, в принципе, ему и не надо было что-то большее. Он собирался устроиться на работу и снять квартиру к совершеннолетию.       Парень скинул с себя рюкзак на пол, рядом с сумкой и присел на диван, бережно застеленный простынёй. Он не мог поверить в то, что это теперь это его комната, его дом. Но душой он был не тут, совершенно. Душа осталась там, в Москве. Он стал перебирать вещи, развешивая их в шкафу.

***

За плечо теребят, говорят, «Конечная».

А мне, на конечной тоже делать нечего.

Я жду, когда заберёт меня доверчивую,

папа с качелей под вечер.

Темно, всех детей разобрали давно.

            Ровно в назначенное время, Антон стоял около своей будущей школы, ожидая Алексея, который постоянно опаздывал. Мужчина уже вернулся из Москвы, разобравшись со всеми документами. Теперь приходится разгребать всё тут, чем сейчас они и собираются заняться. Щербаков вальяжно вышел из своей машины, поправляя футболку и протягивая руку Шастуну.       — Ну здорова, чё ты, уже разглядываешь свою будущую шарагу? — подросток протянул руку в ответ, пожимая чужую. — А я и сам когда-то тут учился, хорошие времена были.       Они вдвоём отправились внутрь. Проходя мимо охранника, который даже не поднял голову на них. Дошли всё же до кабинета директора, Шастун прочитал табличку «Илья Макаров, директор». Щербаков постучал, получая лишь в ответ короткое «Войдите». Переступив порог, парень нервно огляделся, вроде и кабинет был не большим, но вызывал панику, не любил он такие места ещё с детства. В центре стоял стол, за которым сидел сам Макаров, деловито заполняя бумаги. Всё же, оторвав свой взгляд от документов, он сразу расплылся в улыбке, вставая и протягивая руку Лёше.       — Лёха! — воскликнул тот, — Сколько лет, сколько зим, старик. — Директор притянул Щербакова в дружеские объятия, похлопывая того по спине.       — Да я вот, важное дело, в общем. — Он отошёл, чтоб мужчина увидел стоящего сзади подростка, который нервно перекручивал кольца на пальцах. — Надо этого товарища в школу взять, такие обстоятельства страшные, я тебе потом всё расскажу.       — Полагаю, это приглашение на кружечку пива в баре? Но заметь, предложил не я. — Илья всё же перевёл взгляд на юношу. — Ну что, побеседуем? — Он предложил разместиться на стуле напротив своего стола. Взяв в руки бумажки, начал разглядывать личное дело и оценки. — Лицей? Отличник? На красный аттестат шёл? Таких в нашей простолюдинской школе ещё не было. Что же ты, Антон Шастун, забыл в нашей то шараге? — Илья добро улыбнулся.       — Да, я шёл за золотой медалью. Теперь не знаю. Мне пришлось переехать по личным обстоятельствам, вам Лёша всё расскажет, думаю. — Он понуро склонил голову вниз, когда говорил про обстоятельства.       — Ладно, я тебя понял. Тут есть ещё выписка от врача, что тебе необходимо посещать школьного психолога. — Антон в недоумении посмотрел на Алексея, который лишь пожал плечами, мол «Я думал, ты и сам знаешь.». — Первого сентября подойдёшь к нему, назначите график посещений, я его предупрежу. Думаю, на этом всё. Ты будешь определён в класс Павла Алексеича, его я тоже предупрежу.       Шастун лишь покачал головой. Захотелось под землю провалиться. Чтобы он и посещать психолога? Да где такое видано? Пропало желание ко всему, особенно нахождению здесь, слушая бубнёж давних приятелей, понимая, что его друзья остались там, в прошлой жизни. Сказав что-то по типу «Мне очень душно, я буду ждать зв дверьми.», Шастун попрощался и вылетел от туда, захлопывая дверь. Не успел он и шага сделать, как влетел в такого же высокого, как он, мужчину. Привыкший, что все вокруг лилипуты, парень по началу удивился, а потом заглянул в эти шикарные омуты, синие, даже, больше голубые, будто неземные.       — Прости, — Извинился первым мужчина. Антон отошёл в сторону, давая проход незнакомцу, паралельно говоря что-то про тысячу извинений. В коридоре было ощутимо прохладнее, чем в той душной комнатушке, точно не расчитаной на трёх и более человек. Прислонившись к стенке, подросток перекрестил руки на груди, это выглядело больше так, будто он хотел обнять себя, чтоб отгородиться от всего этого. Ожидая Щербакова, который выходить и не собирался, Антон уже успел разглядеть то, что там находилось. Он не замечал взгляда устремлённого в него, от человека, которого чуть не сшиб с ног.       Спустя кучу времени, они всё же стояли на крыльце, спасаясь от такого палющего солнца. Шастун безмолвно приблизился к Алексею, чтоб просто обнять, даже сам того не понимая, как он в этом нуждался. Промолвив лишь невнятное"Спасибо.», не было понятно за что именно, но определённо за объятия тоже. А Щербаков ничего и не сказал, лишь стал аккуратно поглаживать спину подростка. Всё длилось безумно недолго, подросток краем уха услышал, что на крыльцо вышел кто-то, нехотя хлопнул Лёху по спине ровно два раза и отстранился. Оглянулся, а там стоял тот самый незнакомец, с которым они ранее разминулись. Этот мужчина лишь улыбнулся, дальше Антону не было интересно.

***

            До школы оставалось лишь пару дней, вся канцелярия была уже куплена, а все учебники, парень только недавно забрал. Сейчас он шёл по тёмной улице, да ещё и под безумным ливнем, который для Питера — обыденность. Чёрт его дёрнул пойти за энергетиком, в первом магазине ему не продали, под железным аргументом — «Восемнадцати нет тебе? Нет и энергетика тебе!» Вот так, пришлось искать другой магазин, где он его спокойно купил. Правда этот магазин оказался далековато от дома и как не кстати начался дождь. Шастун шёл в наушниках, надеясь переглушить музыкой все мысли. И вот, идя мимо арки, он услышал до боли неприятный голос, который чётко попал в тайминг между треками. В наушниках заиграла его любимая песня нойза — П5, которая до безумия подходила под ситуацию, Антон даже усмехнулся в мыслях. Он шёл дальше, делая вид, что ничего не слышит и не видит, и вообще, вы не видите что-ли, что приезжий. Его кто-то грубо схватил за плечо, сдирая наушники с головы. Было жалко, когда они полетели на пол, хорошие и дорогие были.       — Ты чё, колонча, думаешь, что отвертишься? — Его грубо придавили к стенке, чуть-ли не крича в самое ухо. Шастун решил прибегнуть к одной хитрости, а именно, заговорить на немецком, а вдруг он введёт в заблуждение и успеет убежать? Надо было попробовать.       — Schuldigung, ich verstehe russisch nicht! — Он поднял руки, чтоб показать, что только с благими намерениями и вообще ничегошеньки не понял. — deutsch! Deutschland.       — Дойч, дойч, ферштейен всё. Бабло гони, — Самый главный из них приставил нож к его горлу. — иначе зарежу иностранца, больше ничего не будешь ферштейен. Пацаны, давайте!       И Антон увидел разноцветные звёздочки, мелькающие в тьме, а потом почувствовал боль в носу. Следом, он скрутился от чёткого удара в печень. Следующие удары он уже не понимал, лишь чувствовал боль.       — Эй, шпана, прекратите, щас ментов вызову на вас. — На выходе из арки, стоял мужик, державший в руках фонарик, светя всем в глаза. Самый главный крикнул «Валим» и все ринулись за ним. Когда топот стих, послышались шаги. Мужчина заметил человека, свернувшегося в клубок на полу, стал приводить его в чувства. С горем пополам, Шастун всё же поднялся на ноги и опираясь на незнакомца, поковылял туда, куда тот его тащил. Они оба зашли в подъезд и к подростку только сейчас начало доходить реальность. Он резко распахнул глазах смотря на мужчину. — Что такое? Что-то задел? Что-то болит? — незнакомец забеспокоился. Парень помотал головой. — Ну и хорошо, мы сейчас зайдём ко мне домой, тебя обработают, подлатают и будешь как новенький. Меня Паша зовут, обращайся на ты.       Шастун ничего не ответил, не считал необходимым. Павел открыл дверь к нему в квартиру, где на пороге уже стояла судя по всему его жена. Женщина отчаянно охнула. А Паша провёл подростка в гостиную, усаживая на диван. А его жена уже была тут как тут, принеся аптечку, быстро роясь в ней. Мужчина опёрся на косяк у двери в зал.       — И как тебя зовут то хоть? Сколько лет? — начал Паша.       — Я Антон, мне 17. — на своём имени, Шастун непроизвольно поморщился, от того, что женщина обрабатывала раны.       — Я так и знал, что ты несовершеннолетний. — Павел усмехнулся. — Лясь, прикинь, впятером на одного, ещё и приезжего. Это где такое видано, скажи мне? — женщина лишь поджала губы. — Слышишь, Антон, давай я твоим родителям позвоню, пусть не волнуются.       — Не надо, всё в порядке. — он нервно качнул головой. Ляся, как назвал её Паша, прекратила свои манипуляции с его лицом, убирая всё обратно в ящичек. — Я пойду домой, наверное. Спасибо большое Вам. — он с теплом оглядел этих двух людей. За то время, пока его обрабатывали, он уже успел прийти в себя. Но всё же, неуверенно и медленно поднимаясь с дивана, он проковылял до Павла, протягивая ему руку. — Правда, спасибо большое, у Вас большое сердце, — он обернулся к женщине — и у Вас, мадам.       Когда Шастун был выпровожден из квартиры, Ляйсан судорожно выдохнула.       — Чтоб это был последний раз, понял? — она злобно посмотрела на мужа, который лишь легко рассмеялся с её выражения лица.