Без названия

Ссора началась, как всегда, с пустяка. С косого взгляда, с небрежно брошенной фразы, которая ядовитой змеей заползла под кожу. В отеле «Хазбин» было на удивление тихо в этот час: Чарли ушла с Вэгги обсуждать какие-то новые реабилитационные программы, а остальные постояльцы предпочитали не высовываться, когда в воздухе начинало потрескивать от напряжения между Радио-Демоном и Королем Ада. — Ты совершенно невыносим, Аластор, — Люцифер даже не повышал голоса, но каждое его слово падало тяжело, словно надгробная плита. Он стоял у окна, сложив руки за спиной, и даже не смотрел на собеседника. — Твое позерство переходит все границы. Ты путаешь заботу о моей дочери с желанием устроить тут свой личный кукольный театр. Аластор стоял посреди гостиной, опираясь на микрофон-трость. Его вечная, приклеенная улыбка стала еще шире, обнажая десны, но глаза оставались холодными, как у акулы. — Забота? О, мой король, не смешите мои ботинки! — его голос, пропущенный сквозь радиопомехи, звучал особенно резко, в нем проскальзывали низкие, вибрирующие ноты. — Если бы не моя... помощь, ваш милый отель превратился бы в посмешище еще в первую неделю. Вы слишком заняты своим утиным хобби, чтобы заметить, что происходит у вас под носом. Это был удар ниже пояса. Люцифер медленно обернулся. Его ангельская красота, вечно молодая и фарфоровая, исказилась тенью гнева. Золотые глаза вспыхнули недобрым светом. — Не смей говорить со мной в таком тоне, грешник, — прошипел он. — Ты здесь только потому, что я позволяю тебе здесь быть. Твоя сделка, твоя власть, твой дешевый радиошум — все это пыль. Ты даже не представляешь, что такое истинная сила. — О, я прекрасно представляю! — Аластор шагнул вперед, и в комнате на секунду погас свет, а из теней по углам донесся хор потусторонних голосов. — Истинная сила — это скука. Вечность в золотой клетке, страх одиночества, замаскированный под гордость. Вы боитесь, Ваше Величество. Боитесь, что Чарли поймет: старый добрый Аластор делает для нее больше, чем родной отец. Люцифер дернулся, как от пощечины. На его висках проступили рога, а за спиной на мгновение материализовались шесть исполинских крыльев, заставив воздух в комнате завибрировать. — Вон! — его голос прогремел так, что задребезжали люстры. — Пошел вон с моих глаз! И не смей появляться в отеле до тех пор, пока я не решу, что ты достоин дышать с нами одним воздухом! Улыбка Аластора дрогнула. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то странное. Не страх, нет. Скорее, глубокая, застарелая усталость. Но он тут же взял себя в руки, театрально поклонился, щелкнув каблуками. — Как прикажете, сир, — протрещал он с издевательской почтительностью. — Пойду подышу серным бризом. Авось, прочистит мысли от вашего царственного присутствия. Развернувшись на пятках, он направился к выходу, и его тень, живущая собственной жизнью, злорадно хихикнула, прежде чем юркнуть за хозяином. Хлопнула входная дверь, и Люцифер остался один в гулкой тишине гостиной. Он медленно выдохнул, потирая переносицу. Гнев все еще клокотал в груди, но к нему примешивался неприятный осадок. Что-то в поведении Аластора сегодня было не так. Он казался... более бледным, чем обычно? Или это просто игра света? И этот кашель, который демон пытался скрыть за помехами, когда говорил... — Глупости, — прошептал Люцифер, отгоняя неуместное беспокойство. Этот грешник сам нарвался. Глава 2. Лес, где нет радиоволн Лес за пределами Пентаграм-Сити был гиблым местом. Искривленные деревья с черной корой и багряной листвой тянулись к кроваво-красному небу, словно руки утопающих. Здесь не было привычного шума города, лишь свист ветра в ущельях да далекий вой каких-то тварей, выползающих на охоту с наступлением сумерек. Аластор шел, не разбирая дороги. Его шаги были легки, почти бесшумны, но внутри него все сжималось в тугой, болезненный узел. Гнев на Люцифера уже отступил, оставив после себя тупую, ноющую пустоту. Он остановился у корявого дуба, прислонился спиной к шершавой коре и прикрыл глаза. «Ты даже не представляешь, что такое истинная сила...» Слова короля жгли. Не потому, что были несправедливы, а потому, что были правдивы. Аластор знал, что такое сила. Знал, еще с тех пор, как при жизни заставил весь Новый Орлеан плясать под свою дудку. Но истинная сила... Сила Люцифера была безгранична, как космос. А его собственная? Его собственная медленно, незаметно утекала, как песок сквозь пальцы. Он закашлялся. На этот раз — не для вида. Сухой, надрывный кашель сотряс его тело, заставляя согнуться пополам. Аластор прижал ко рту платок, и когда отнял его, на белоснежной ткани алело пятно. Кровь. Его кровь. Темная, почти черная. Рак. Дьявольски ироничный диагноз для демона. Плоть грешника в Аду была вечной, но никто не отменял болезни, пожирающие саму суть магии. Это была проклятая болезнь, редкая даже для Преисподней. Она поражала не тело, а демоническую суть, разъедая ее изнутри, как кислота. Магия Аластора, его драгоценная сила Радио-Демона, была его пищей и его же ядом. Он чах, и никто об этом не знал. Никто не должен был узнать. Особенно Люцифер. При мысли о короле Аластор сжал зубы. Он не мог допустить, чтобы этот надменный ангел видел его слабость. Лучше сдохнуть здесь, в лесу, как загнанный зверь, чем позволить Люциферу торжествовать. Внезапно ветер переменился. Он донес запах — запах паленой шерсти, серы и гниющей плоти. Адские гончие. Аластор резко распахнул глаза, его зрачки превратились в щелочки. Из-за деревьев, скаля зубастые пасти, выходили три твари. Огромные, размером с лошадь, с лоснящейся черной шкурой, лишенной шерсти, и горящими алыми глазами. Из их разверстых глоток капала вязкая, светящаяся слюна, оставляя на земле дымящиеся ожоги. — Ну-ну, щенята, — Аластор попытался призвать свою обычную браваду, выпрямляясь и выставляя перед собой микрофон. — Не знаете, с кем связались? Я — Радио-Демон, и сегодня в программе — экстренный выпуск новостей о вашей безвременной кончине! Гончие зарычали, расходясь полукругом. Они явно почуяли слабость. Аластор взмахнул рукой, призывая тени. Из земли ударили черные щупальца, опутывая одну из тварей. Раздался визг, хруст костей, и гончая рассыпалась прахом. Оставшиеся две, не испугавшись, бросились в атаку одновременно. Аластор взмахнул микрофоном, выпуская волну искажающих реальность радиопомех. Воздух завибрировал, одна из гончих взвыла, мотая головой, из ее ушей потекла кровь. Но в этот момент Аластор закашлялся снова. Это был ужасный, раздирающий легкие приступ. Перед глазами все поплыло, магия дрогнула и рассеялась, помехи стихли. Аластор пошатнулся, опираясь на микрофон как на обычную трость, беспомощный и жалкий. Он чувствовал, как его тело наливается свинцовой тяжестью, как внутренний огонь, питавший его демоническую силу, затухает, залитый кровью. — Нет... — прохрипел он, падая на одно колено. — Не сейчас... Гончая, избавившись от воздействия помех, прыгнула. Тяжелая туша сбила Аластора с ног, впечатав в землю. Когти вспороли его фирменный красный пиджак, оставляя глубокие, рваные борозды на груди. Аластор закричал — его голос, лишенный радиоискажений, был человеческим, полным боли и отчаяния. Он попытался оттолкнуть тварь, но сил не было. Рак выпил его досуха. Вторая гончая вцепилась ему в ногу, таща по земле. Кровь заливала глаза, боль пульсировала в каждой клеточке тела. Тень Аластора, его верный прислужник, металась в агонии, не в силах отделиться от хозяина. Они умирали вместе. Аластор перестал сопротивляться. Он смотрел в кроваво-красное небо, и перед глазами проносилась вся его жизнь — земная и загробная. Сделки, убийства, музыка, власть... И лицо Люцифера, его золотые глаза, полные презрения. «Вот так и закончится легенда о Радио-Демоне, — подумал он с горькой усмешкой. — Не в блистательной битве с ангелами, а в пасти безмозглых шавок. Какая ирония». Глава 3. Падение звезды Люцифер не находил себе места. Он ходил по гостиной, потом поднялся в свою мастерскую, но любимое хобби не приносило успокоения. Маленькая резиновая уточка, которую он вертел в руках, казалась нелепой и жалкой. Слова Аластора о «золотой клетке» жгли сильнее адского пламени. И этот его вид... Люцифер был древним существом. Он видел смерть во всех ее проявлениях. И он видел ее тень на лице Радио-Демона. — Чушь, — прошептал он, но тревога уже свила гнездо в его сердце. Внезапно пространство разрезал далекий, едва слышный крик. Человеческий. Полный такой невыносимой муки, что у Люцифера кровь застыла в жилах. Он узнал бы этот голос из тысячи, даже лишенный его фирменных помех. Это был голос Аластора. Настоящий, сорванный, агонизирующий. — Аластор! Крылья раскрылись мгновенно, разрывая ткань пиджака. Шесть белоснежных, сияющих первозданным светом крыльев взметнулись, поднимая Люцифера в воздух. Он пулей вылетел в окно, даже не потрудившись открыть его, оставляя после себя дождь из стеклянных осколков. Скорость была немыслимой. Он преодолел расстояние до леса за несколько секунд, ориентируясь на эхо крика и запах крови. Запах крови Аластора. Он был особенным — с нотками озона, старых пластинок и чего-то пряного, как болотные травы Луизианы. Люцифер ворвался на поляну как кара небесная. Увиденное заставило его сердце, не бившееся тысячелетия, пропустить удар. Аластор лежал на земле, распростертый, как сломанная кукла. Две адские гончие терзали его безжизненное тело. Кровь пропитала землю вокруг, смешиваясь с грязью и палой листвой. Но самое страшное было не это. Самое страшное — это тишина. Не было слышно вездесущего радиошума, который всегда сопровождал Аластора, словно невидимый шлейф. Ярость Люцифера была холодной и безмолвной. Он не кричал. Он просто взмахнул рукой, и обе гончие, взвизгнув, разлетелись атомами, даже не успев понять, что их убило. На поляне воцарилась зловещая, давящая тишина. Люцифер приземлился, сложил крылья и бросился к Аластору. Он упал на колени прямо в лужу черной, дымящейся крови, не замечая этого. Его руки, такие сильные, способные создавать и разрушать миры, дрожали, когда он приподнял голову Радио-Демона, укладывая ее к себе на колени. — Аластор... Аластор, ты слышишь меня? — голос его сорвался, потеряв всю свою королевскую надменность. — Открой глаза, это приказ! Веки Аластора дрогнули. С неимоверным усилием он приоткрыл глаза. В них уже не было ни акульего холода, ни дьявольского веселья. Только боль и бесконечная, вселенская усталость. Его вечная улыбка исчезла. Впервые за долгое-долгое время Люцифер видел его настоящее лицо — лицо мужчины, прожившего слишком много и слишком уставшего. — Ваше... Величество... — выдохнул Аластор, и из уголка его рта потекла струйка крови. — Решили... дополнить... вечернюю программу? — Молчи, — резко оборвал его Люцифер, но в голосе его не было гнева, только паника. Он положил ладонь на грудь Аластору, пытаясь нащупать источник демонической силы, чтобы подпитать его, но нащупал лишь пустоту. Болезнь, словно прожорливый паразит, сожрала все. — Я исцелю тебя. Я Король Ада, я могу все. Слышишь? Все! Только не смей умирать! По щекам Люцифера потекли слезы. Горячие, обжигающие, чистые, как горный хрусталь. Они капали на лицо Аластора, смешиваясь с кровью и грязью. Он плакал навзрыд, не стесняясь своих рыданий, как не плакал с тех самых пор, когда был низвергнут с Небес. Потому что теперь он терял не просто подданного. Не просто надоедливого выскочку, который вечно действовал на нервы. Он терял единственного, кто осмеливался говорить ему правду в лицо. Единственного, кто видел в нем не символ, не икону, а просто личность, с которой можно бороться, спорить и быть на равных. — Зачем... зачем ты ушел? Я же не это имел в виду... Дурак, какой же ты дурак... — шептал он, гладя Аластора по спутанным, мокрым от крови волосам. Аластор смотрел на него снизу вверх, и в его угасающем взгляде читалось странное, непривычное выражение. Умиротворение. Он поднял дрожащую, перепачканную кровью руку и едва ощутимо коснулся щеки Люцифера кончиками пальцев. — Не плачьте... сир... — прошептал он еле слышно. — Это всего лишь... конец трансляции... Его рука упала. Веки сомкнулись. На губах на мгновение прорезалась та самая, знакомая дерзкая усмешка, а затем исчезла, сменившись выражением вечного покоя. — Нет... — выдохнул Люцифер. — Нет! Аластор! Аластор, открой глаза! Я приказываю! Он тряс его за плечи, пытался влить в него свою силу, свою ангельскую благодать, но тело Радио-Демона оставалось холодным и неподвижным. Оно было пустым. Магия ушла. Тени рассеялись. Радио в голове Люцифера, которое, как он думал, он ненавидит, сменилось оглушительной, невыносимой тишиной. — Я не успел... — прошептал Люцифер, прижимая тело Аластора к своей груди. Он раскачивался взад-вперед, как раненый зверь, и его белые крылья накрыли их обоих, словно саван. — Прости меня... прости... Эпилог. Неоконченная симфония Прошло три дня. В отеле «Хазбин» было тихо, как никогда. Чарли не находила себе места. Она знала, что отец винит себя. Он заперся в своей башне и не выходил, не ел, не разговаривал. Он сидел в темноте, сжимая в руках старый, потрепанный микрофон Аластора — единственную вещь, которая уцелела после той ночи в лесу. А в подвалах отеля, в самом темном и сыром углу, куда никогда не заглядывал свет, лежало тело Аластора, окутанное коконом из ангельской магии, которую Люцифер, обезумев от горя, сплел вокруг него. Король не позволил его похоронить. Он сказал, что это временно. Что он найдет способ. И где-то глубоко в этом коконе, в мире, где время текло иначе, искра, почти угасшая, вдруг дрогнула. Она была крошечной, как пылинка в луче света. Она была слабой, как далекая, пробивающаяся сквозь помехи радиоволна. Но она была. Люцифер этого еще не знал. Он сидел в своей башне, глядя на закат Пентаграм-Сити, и по его щекам катились слезы. На столе перед ним лежал старый пожелтевший листок — результаты медицинского осмотра Аластора, которые он нашел в его комнате. Диагноз, написанный мелким демоническим почерком, жег глаза. Рак магического ядра. Терминальная стадия. Прогноз: несколько месяцев. «Он знал, — думал Люцифер, сминая листок в кулаке. — Он знал, что умирает. И поэтому был таким невыносимым. Он хотел, чтобы я его запомнил таким. Сильным, дерзким, раздражающим. А не жалким больным». Он смотрел на микрофон, и ему казалось, что он все еще слышит отголоски знакомого голоса, наполненного статическими помехами: «Не плачьте, сир. Это всего лишь конец трансляции...» — Но кто сказал, что не может быть повторного эфира? — тихо спросил Люцифер в пустоту. И тьма в подвале ответила ему едва уловимым, но полным надежды радиопотрескиванием. Аластор не успел умереть до конца. И у Короля Ада еще оставались козыри в рукаве... и целая вечность впереди, чтобы вернуть свой самый любимый голос из небытия.