Предел устойчивости

      – Да что же это такое…       Искреннее тяжелое раздражение отразилось на лице бледного ученого, всю ночь проведшего за изучением очередной статьи. И все было хорошо, пока очередной хлопок не заставил подпрыгнуть от неожиданности, теряя последние остатки самообладания.        – Ксено, черт тебя дери, что ты делаешь?!       Обычно Сенку никогда не игнорировал личное пространство сына, однако сейчас он был настолько уставшим и злым, что чихать хотел на правила поведения и морали.  Упомянутый виновник раздраженного состояния даже не удосужил вошедшего взглядом, продолжая оттирать стол от неизвестной жидкости.        – Сколько раз я тебя просил не экспериментировать дома? Сколько раз я говорил дожидаться утра и похода в лабораторию?!        Ксено снова никак не отреагировал, хотя и сам понимал что действительно переборщил. Но с другой стороны, а какая ему разница? Он сидит в своей комнате и не трогает никого, никому не мешает. Ну взорвалось что-то пару раз, но да и ладно. В остальном-то он ничего такого не делал!       – Я порчу только свои материалы, все нужное покупаю на карманные деньги которые ты сам решил мне выделять и не прошу у тебя ни копейки больше, за собой я убираю и не мешаю тебе ничем кроме звука. Чего ты так взъелся?       Речь школьника была тихой и даже спокойной, но он все равно не поворачивался и продолжал оттирать уже чистый стол, лишь бы чем-то занять руки. Ответом ему послужила только одинокая комната и закрытая дверь.

***

      – Он же угробит себя, Ген, угробит!       Когда порция рамена уже была съедена, Сенку помассировал переносицу, устало переводя взгляд на собеседника. Мало того что не спал всю ночь, так ещё и сосредоточиться на работе не мог из-за шума и проделок Ксено. Благо во время обеденного перерыва на работе он пригласил давнего друга перекусить по порции любимого супа и утреннее раздражение начало спадать. Привычная раменная давала ощущение стабильности и спокойствия.        – Я не понимаю, Ген, что я делаю не так?        Асагири молча слушает тираду ученого и лишь задумчиво крутит в руках палочки. Не сказать что ситуация у Сенку и Ксено запущенная, но тут явно требуется вмешательство психолога. Но позволят ли ему? Сенку, конечно, иногда обращался к Гену за советом когда дело касалось коммуникации с людьми и обществом и Ген всегда давал дельные ответы, но сейчас ситуация обстояла куда серьезнее и требовала более большего количества сил. Причём, сил не Гена.        – Сенку-чан, дорогой, а почему ты так остро реагируешь на это? Уверен в твоем возрасте ты проводил эксперименты куда хуже чем малыш Ксено, разве нет?       – Вот именно, менталист, куда хуже! Я знаю какие иногда бывают последствия экспериментов если они проводятся не под строгим наблюдением в нужных условиях!       – Так ты за его здоровье переживаешь? – Асагири мягко улыбнулся и Сенку поумерил пыл, немного успокаиваясь.        – Ну.. да? Очевидно же. Иначе зачем мне ему что-то запрещать.        – Ну-ну, Сенку-чан, ты должен говорить прямо причины запретов! Тем более он уже достаточно взрослый для того, чтобы и самому понимать что он делает. Мальчик он не глупый, поэтому уверен, что он пытается вывести тебя на эмоции. – прежде чем Сенку успел задать вопрос, Ген продолжил. – Мм.. понимаешь, с его стороны это выглядит так, словно ты запрещаешь ему что-то просто потому что он доставляет тебе неудобства, а у тебя есть достаточная власть чтобы что-то запрещать. Скажи, что было до того как ты его усыновил?       – Если очень коротко, то сначала он жил в детском доме, потом его усыновила одна семья, но вернула обратно, – эти слова вызвали у Сенку некое чувство отвращения, а Ген сочувственно помотал головой, – а потом уже его усыновил я.        – Сколько времени он живет у тебя?       – Четыре месяца и пять дней.        – Как всегда точно, Ишигами-сенсей! – Ген хохотнул и продолжил, – Сенку-чан, он тебе не доверяет. И это абсолютно нормально. Ребенку на адаптацию в новой семье нужно минимум несколько месяцев, а учитывая его не самую приятную ситуацию, ему может понадобиться куда больше. И вполне может быть такое, что своими действиями он пытается разозлить тебя и проверить твою реакцию.        – Мою реакцию?       Ген улыбнулся. Как же ему нравилось когда Сенку подключался к разговору и ему действительно становилось интересно, он задавал вопросы и допытывал Гена, позволяя тому блистать знаниями и пополнять знаниями и другого.        – Угу. Мм, смею предположить, что в прошлой семье его характер терпеть не стали да и не смогли, оттого и вернули обратно. И теперь он опасается что такое может быть и с тобой, поэтому и проверяет насколько ты крепкий орешек.        Сенку задумался, опуская взгляд на стол и складывая руки на груди. Его брови слегка нахмурились и губы сжались в полосочку. Он думал. И, говоря откровенно, Гена просто вело от того как прекрасно в такие моменты выглядел Сенку. Нет, вообще-то прекрасно он выглядел всегда, но в такие моменты…Асагири блуждал глазами по светлым опущенным ресницам, опускаясь ниже к вороту рубашки и расстегнутой первой пуговице, к аккуратным, но довольно сильным сложенным рукам с завернутыми рукавами, проходясь взглядом по венам на тыльной стороне ладони и… ох, боже, пора бы остановиться.        – Ну что, Сенку-чан, что надумал?       – Что ты прав, менталист, – он усмехнулся, – говорить словами через рот, я запомнил.        – Вот и умничка, дорогой! Ах, как приятно когда ты говоришь что я прав, если бы существовал словесный оргазм я бы уже давно…       Сенку тихо рассмеялся и заткнул Асагири пока тот не разогнался, напоминая ему доедать рамен и расходиться, так как обеденный перерыв не вечный.        – А жаль что не вечный, я бы не отказался посидеть тут подольше.       Тихая фраза с улыбкой была сказана в спину уходящему ученому. 

***

      Конечно усыновление ребенка это большая, просто огромная ответственность, к которой нужно быть готовым.  И Сенку, если говорить начистоту, никогда бы не задумался об усыновлении, если бы не огромное письмо посреди бела дня на его рабочую почту. Если его личная почта могла месяцами лежать непрочитанной, рабочая проверялась каждые 2-3 дня, ибо пропустить что-то важное Сенку себе позволить не мог. С одного письма начались адские месяцы.  И особенно адские четыре месяца и пять дней сущей суматохи.        Ксено не был плохим ребенком, определенно нет, но руководил ли им черт? Да, определенно да. Причём ангел на втором плече испуганно заткнулся, спрятавшись где-то между ухом и затылком, прикрываясь светлыми волосами. Сенку не помнит когда в последний раз нормально спал, через раз его будят ночные взрывы в комнате младшего и будильники невпопад того же человека. Зачем ему будильник на три часа ночи? Для чего, вот просто для чего?       Раздражение с каждым днём все только усиливалось, но Сенку не из тех, кто сдается. Да и было что-то в этом ребенке цепляющее, что-то, что заставляло Сенку терпеть и молча наблюдать, а не повторять ошибок прошлой семьи. Да и не смог бы, раз взял такую ответственность.       Ксено напоминал ему себя. Те редкие моменты, когда Ксено действительно чем-то увлекался, он нырял в это с головой, сверкающими глазами проводя опыт за опытом и бурча себе под нос «элегантно, верх элегантности!». Сенку в такие моменты молча наблюдал за ребенком, глазами отмечая недостающие материалы для него и тихо пополняя в голове список покупок.        Очередной такой увлеченный день обернулся поездкой на скорой и напряженным диалогом.        – Что ты сделал? – взгляд алых глаз был направлен на дорогу, обе руки лежали на руле. Пустая трасса ночного города располагала к быстрой езде, но с появлением нового пассажира Сенку стал ещё более ответственным за рулем.        – Перебор с концентрацией водорода, радикально-цепной механизм, свет, тепло ба-бам! Элегантный взрыв.        – И элегантный шрам на лбу. Доволен?       В ответ Ксено только неоднозначно повел плечом и уставился в окно, наблюдая за редкими прохожими.        – Я ведь купил тебе средства защиты, почему не пользуешься? – раздражение в голосе, однако, скрыть не удалось.        – Что бы я испортил это, а ты потом ты мне за это же предъявлял?       – Поэтому лучше навредить себе?       – Лучше.        – Тц.        Сенку резко тормознул, заставляя ещё не заживший лоб Ксено удариться о бардачок. Благо не сильно, но все равно больно. Под шипение младшего Сенку взглянул на светофор. Ещё две минуты красного.        – Слушай. Мы с тобой редко говорим по душам, ни ты, ни я это не любим. Но говорить нам придётся, понимаешь? Мы теперь семья, – Ксено на это лишь усмехнулся, но Сенку продолжил, оставив смешок без внимания, – И нам надо чаще говорить. Если тебя что-то не устраивает – скажи, я выслушаю. Если тебе чего-то не хватает – скажи, я куплю. Расходные материалы это расходные материалы, ни одна маска и ни одни перчатки не стоят твоего здоровья. И я повторяю тебе ещё раз: прекрати проводить опыты дома. Хочешь что-то взорвать? Прекрасно! Но давай делать это в лаборатории, где твоему здоровью не грозит опасность!       Под конец монолога Сенку даже немного выдохся. Нечасто приходится говорить о чувствах так много за раз.        – Оо, неужели я слышу волнение в твоих словах, старик? Мне не показалось? – Хьюстон снова усмехнулся, в этот раз ещё шире и громче, с презрением глядя на Ишигами.        – Не показалось. Я волнуюсь. Не навреди себе, это моя единственная просьба.        Мальчишка отвернулся к стеклу, держа руки сложенными на груди. Он молчал всю дорогу до дома. Зайдя в квартиру Ксено на секунду остановился у гостиной, где уже расположился Сенку в кипе бумаг, помялся пару мгновений, но всё-таки ушел молча в свою комнату, оставляя слова несказанными.        В ту ночь взрывов не было.