Протокол нелепого ухаживания

Гостиная Малфой-мэнора утопала в сумерках. Камин еле горел вполнакала, отбрасывая пляшущие тени на стены, затянутые тёмным деревом. Воздух пах дорогим виски и ещё чем-то горьким, вроде старой кожи и пепла. Два кожаных кресла стояли друг напротив друга, разделённые низким журнальным столиком из тёмного дуба, на котором красовалась початая бутылка и два стакана — один полный, другой почти пустой, и во втором отражался огонь из того самого камина, а пальцы, сжимавшие его, побелели от напряжения. Из левого кресла донёсся протяжный звук, издаваемый из-за небольшого трения на скрипучей поверхности, а за ним последовал ленивый выдох человека, который давно перестал удивляться происходящему. Одна его рука лежала на подлокотнике, другая в этот момент лениво прокручивала стакан, наблюдая, как тёмная жидкость оставляет маслянистые следы на стекле. Взгляд был устремлён на фигуру, мечущуюся по комнате как запертый в клетку зверь, и каждый шаг этой фигуры отдавался глухим стуком ботинок по паркету. Начав расхаживать по помещению, Драко прошёлся от камина к окну, от окна к дверям, от дверей обратно к камину, и на каждом круге его движения становились всё резче и отрывистее, будто внутри него завелась пружина, которую кто-то неумолимо сжимает. Белая рубашка была расстёгнута у ворота, рукава закатаны до локтей, а на предплечье тускло блестела старая метка — он перестал её прятать год назад, когда понял, что это не имеет значения. Былая укладка на светлых волосах давно потеряла свой прежний лоск, и теперь они выглядели взлохмаченными его собственной пятернёй, которой он минуту назад провёл по ним уже в десятый раз, совершенно не замечая этого жеста. Усвоив, что лучше не перебивать друга, даже когда тот не издаёт ни звука, Теодор молча разглядывал его передвижения по гостиной. Тихо попивая в кресле свой напиток, он ждал, пока Малфой скажет хоть слово или окончательно взорвётся, сойдя с ума. Правда, совершенно не понимая, что из этого случится раньше, Нотт продолжал наслаждаться зрелищем. Наконец остановившись у журнального столика, Драко замер, и на секунду в комнате воцарилась полнейшая тишина. Его взгляд упал на стакан, который был практически нетронутым за последние полчаса, и резким движением, залпом отправив содержимое в рот, даже не почувствовал его вкус, только горькое жжение, которое хоть как-то заглушало то, что творилось в груди. Пустая посудина встретилась с деревом с такой силой, что бутылка ощутимо дёрнулась, и несколько тёмных капель виски выплеснулись на полированную поверхность, маслянисто поблёскивая в свете камина. — Я так больше не могу, — голос сорвался с губ глухо, с хрипотцой, почти рыком, и в нем слышалась такая усталость, что Тео наконец опустил ноги с подлокотника и соизволил сесть. Столик дрогнул под ударом кулака. Драко ударил по нему не целясь, просто выплескивая накопившиеся эмоции хоть куда-то, осознавая, что это была лишь часть того, что кипело внутри. Дерево жалобно скрипнуло под напором. — Я так больше не могу, — повторил уже тише, и в этом втором «не могу» слышалось не бешенство, а отчаяние, граничащее с чем-то совсем беспомощным. — Она смотрит на меня так, будто я… Не договорил, потому что не знал, какое слово вставить — шут, клоун, придурок. Всё это было правдой, и от этого хотелось разбить ещё что-нибудь, но в комнате не осталось вещей, которые можно было бы швырнуть в стену без последствий. Глубокий вздох разорвал тишину. Тео поставил свой стакан на столик и, облокотившись локтями на колени, подался вперёд, оказавшись в полосе света от камина. Его лицо стало серьёзным, уже без обычной ленивой усмешки или циничного прищура, который он обычно примерял как маску в обществе. Голос зазвучал спокойно и твёрдо, как у взрослого, что-то объясняющего ребёнку. — Хватит причитать, как ворчливая бабка на Косой аллее, — голос Тео звучал ровно, без привычной ленивой усмешки. Аккуратно проведя рукой в сторону кресла, на котором тот недавно сидел, он указал на него жестом «сядь и внимательно слушай». Ничего про «она сказала», «она ушла» или «я всё испортил» Нотт даже слышать не хотел. Простояв несколько секунд неподвижно и тяжело дыша, пока в комнате слышалось потрескивание камина, Драко отчаянно выдохнул и всё-таки пошёл в сторону кресла. Рухнув в него и облокотившись на спинку, он откинул голову назад, уставившись прямо в потолок. — У тебя есть предложение? — выдохнул, и в этом звуке отчётливо слышались нотки надежды и обречённости. Кивнув, Тео взял со столика почти полную открытую бутылку и плеснул виски в оба стакана. Его движения были неторопливыми, почти ритуальными, будто тот делает это с регулярной частотой. Хотя… Сначала он налил себе, потом протянул руку и, заполнив стакан напротив, поставил его прямо перед Драко, на то самое место, где только что была совсем небольшая лужица расплёсканного напитка. Взяв стекло в руки и глядя на жидкость сквозь свет от камина, Тео начал свою речь, и его голос звучал спокойно и весомо, будто он выкладывал на стол давно продуманный план. — Ты слишком много думаешь, а женщины не любят, когда мы это делаем. Им нужны уверенные в себе джентльмены, без этих вечных сомнений и «а что, если ничего не получится?». Скосив взгляд на друга, Малфой замер на несколько секунд. В глазах Теодора читалась такая уверенность с нотками решимости, что невольно он потерял бдительность, полностью вслушиваясь в то, что ему говорил Нотт, напрочь забыв, что минутой ранее был чертовски зол. — Ты должен подойти к ней и сказать чётко, прямо, без сомнений. Сделай это так, чтобы она поняла с первого слова… — он продолжал, и пламя камина отражалось в зелёных глазах двумя маленькими оранжевыми точками. Замолчав на секунду, явно задумавшись, Тео будто подбирал идеальную формулировку. И в этой казавшейся такой долгой паузе Драко почувствовал, как его сердце забилось быстрее. И виной тому было не спиртное, а предвкушение перед следующими словами друга. — Ты моя, смирись. Плотная тишина повисла в комнате, её можно было резать ножом, а потрескивание поленьев вдруг стало оглушительно громким. Малфой медленно перевёл взгляд с потолка на лицо Нотта, в котором не было и тени иронии — только абсолютная, почти пугающая серьёзность. Он не был до конца уверен в том, что говорит его друг, но казалось, что это была последняя надежда, которая давала хоть какой-то шанс наконец-то раскрыть свои чувства Грейнджер. — Именно так, — кивнул Тео и отпил глоток. — Без соплей и признаний в вечной любви. Просто как факт. Она умная девушка и точно оценит твою прямолинейность. Помолчав несколько секунд, Драко наконец-то взял свой стакан, поднеся тот к губам, но так и не сделал необходимый глоток, продолжая просто держать его в таком положении, чувствуя холод стекла и горький запах выдержанного напитка. Задумавшись, он приподнял взгляд, рассматривая сидящего напротив Нотта. — А если она… — начал осторожно. — Никаких «если», — перебил Тео, явно находясь в нетерпении. — Ты спросил совета — я тебе его дал. Либо делай, либо продолжай бегать за ней, как пикси, ещё год. Так и не отведя взгляд, Драко поставил стакан на столик и сильно сжал зубы, так что заходили желваки под тонкой алебастровой кожей. Его внимание переместилось вниз на начищенные до блеска туфли из драконьей кожи, в отражении которых, казалось, он увидел собственные глаза. — Хорошо, — сказал наконец, явно принимая правила игры, которые сам до конца еще не понимал. — Попробую. Подняв свой стакан в молчаливом тосте, Тео ярко улыбнулся своей самой ленивой, чуть хищноватой улыбкой, которая означала, что он точно доволен собой. — Вот и молодец, а теперь выпей, друг мой. Завтра у тебя будет крайне тяжёлый день. Покачав головой из стороны в сторону, Малфой как-то невесело усмехнулся, но всё-таки поднял несчастный стакан, наконец отпив. Он думал о том, как завтра войдёт в медкрыло Аврората и посмотрит в карие глаза, окружённые густыми каштановыми волосами. И скажет эти три слова: «Ты моя, смирись». Звучало так, будто он кандидат в палату номер семь в Мунго. Все это было так безумно, но другого плана у него не было.

СОВЕТ ПЕРВЫЙ:

«Ты моя. Смирись.»

Утро в Министерстве встретило Гермиону привычным гулом каминов и запахом полированного камня. Пройдя контроль на входе, она убрала палочку в специальную прорезь и подставила удостоверение личности под луч диагностического заклинания, после чего направилась в сторону Аврората, и каждый её шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Рабочий день начинался рано, и как бы это ни звучало, но в своей работе больше всего она любила эту утреннюю тишину, когда можно успеть выпить чашку чая до того, как начнут поступать первые жалобы на магические несчастные случаи. Свернув в нужный коридор, Грейнджер почти дошла до дверей своего кабинета, когда её лоб встретился с чужой, довольно твёрдой и широкоплечей спиной, одетой в чёрную мантию Аврората, и от неожиданности она едва не выронила папку с бумагами. Это оказался Малфой. Кто же ещё? Ведь только у него были такие идеально прямые плечи и эта чрезмерная манера стоять так, будто он в любой момент готов отразить атаку. Он обернулся, и в ту же секунду Гермиона ощутила на себе его внимательный, цепкий взгляд, от которого становилось не по себе. Его глаза были какими-то задумчивыми, будто смотрели глубоко в её душу. Несколько секунд они стояли так, изучая друг друга, и, заметив, как его пальцы дрогнули, сжавшись буквально на секунду в кулак, тут же разжались, Гермиона немного напряглась. Это было какое-то странное, нетипичное для него движение, будто сейчас он готовился что-то сделать, но в последний момент передумал. Лицо Драко оставалось непроницаемым, но ей вдруг показалось, что ему откровенно противно находиться рядом с ней — может быть, он вспомнил школу или просто не выспался, а может, сказывалась их давняя вражда, которую она уже давно похоронила, а он, видимо, нет. — Грейнджер, — наконец произнес он после долгого молчания. Хотя это и было странное приветствие, особенно вместо привычного, даже дежурного кивка, выдал. И завершил он это довольно пугающе брошенной фразой. — Ты моя. Моргнув, не веря своим ушам, Гермиона округлила глаза и уставилась на стоящего напротив Малфоя. Она была уверена, что точно видит его перед своими глазами, и тут не сказывается утренний недосып или невыпитая чашка кофе. — Ты записан ко мне на приём? — спросила, решив, что это, должно быть, какая-то ошибка или неудачная шутка. — Нет, Грейнджер, — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, и теперь она могла чувствовать запах его древесного одеколона с нотками сандала и дыма. — Ты моя, Грейнджер, — повторил так, что его голос зазвучал на удивление твёрдо, хотя в глазах промелькнуло что-то похожее на неуверенность, если, конечно, у этого человека вообще могло быть что-то подобное или хоть какая-то похожая эмоция. Замерев на секунду, пытаясь переварить услышанное, хоть мозг и отказывался складывать эти слова в осмысленную картинку, Гермиона начала комично моргать веками, всматриваясь в стоящего напротив Малфоя. Который всегда держался от неё на расстоянии, избегая лишних разговоров, а теперь вдруг заявляет. Что вообще он заявляет? Это было до абсурда странно. — Малфой, прекрати заниматься ерундой, — выдавила из себя, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хоть в этот момент внутри нее всё клокотало от недоумения. — У меня сегодня много дел. Практически бегом обойдя его стороной, Грейнджер хотела максимально скрыться из зоны его видимости, потому что не хотела показывать, как сильно её задело это непонятное поведение. Напоследок обернувшись, она увидела, что он стоит на том же месте и смотрит ей вслед не отводя глаз. В его взгляде читалось что-то такое, от чего захотелось обернуться ещё раз, но она сдержалась. Немного нахмурив брови, Гермиона отвернулась и, покачав головой, покинула общий коридор второго уровня, наконец-то находя глазами дверь собственного кабинета. В голове вертелась только одна мысль: всё это выглядело максимально непонятно, и, скорее всего, Малфой просто решил так над ней подшутить. Закатив глаза, она толкнула дверь медицинского кабинета и вошла внутрь, всё ещё чувствуя на себе чужой взгляд. Наконец-то оказавшись внутри, она закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, начала переваривать произошедшее. У неё просто не укладывалось, как Малфой, который постоянно игнорировал её присутствие, вдруг подошёл к ней и сказал эту до абсурда нелепую фразу. Но тут до неё начало доходить, что, скорее всего, он просто был записан к ней на приём, но, как это часто бывает у влюблённой девушки, её мозг выдал желаемое за действительное. Тихо. Просто на фон отдохнула головой, стараясь выбросить из неё лишние мысли, в надежде прогнать их куда-то в сторону от своего поведения. Гермионе стало чертовски неловко. Она понимала, что самым лучшим решением сейчас будет выйти обратно в коридор и продолжить разговор с Малфоем, предварительно перед ним извинившись, но открыв дверь, она никого там не увидела. Не считая одиноко ходящих авроров, пространство было на удивление пустым. Видимо, его отряд уже уехал на какое-то задание.

***

Врываясь в кабинет друга после тяжёлого рабочего дня, Малфой стягивает с себя мешающий и кажущийся сейчас ужасно нелепым пиджак, сразу швырнув его на спинку стула, даже не обращая внимания на то, как тот, собравшись в непонятную кучу, начал нелепо свисать, задевая краями рукавов пол. Начав расхаживать из стороны в сторону, громко топая ботинками по паркету и бормоча себе под нос что-то невнятное и явно нелицеприятное в адрес всего происходящего, он совсем не замечает сидящего за столом Тео, который вполне спокойно наблюдает за этим представлением, никак не реагируя на непонятное и неуклюжее поведение друга. — Ну, рассказывай, что стряслось, — развалившись в кресле, лениво крутя в пальцах перо, Нотт внимательно разглядывал стоящего напротив. — Что на этот раз не так? Резко развернувшись на месте, Драко нахмурил брови и, вытянув правую руку вперёд, указательным пальцем почти тычет в сторону Теодора — жест выходит резким, почти агрессивным, будто он собрался проткнуть его насквозь. — Это всё ты виноват со своими нелепыми советами, — процедил он сквозь зубы. Его голос прозвучал глухо, с примесью настоящей, не показной злости. На секунду замерев, Нотт убрал в сторону перо и медленно вытянулся в кресле, пристально рассматривая друга. — Чем тебе не понравился мой совет? — совершенно спокойно, сидя в максимально удобном для него положении, Тео лишь приподнял одну бровь. — У меня он всегда срабатывал. Сделав шаг вперед, Драко почти нависнул над столом, и на его лице читалось невероятно искреннее возмущение. — Это самый дебильный совет из всех возможных, — выплюнул, и его руки начали ходить ходуном от излишней жестикуляции. Она выглядела так активно, будто Малфой пытается поймать свои же слова в воздухе. — Я выставил себя полным идиотом, когда подошёл к Грейнджер и сказал: «Ты моя». Что за бред? Кто вообще это придумал? И с чего вдруг с ней эта нелепая фраза должна была сработать? Замерев на секунду, он начал сверлить Тео взглядом, и в этом движении читалось искреннее недоумение, отчего Нотт на секунду задумался, что молниеносно отразилось на его лице. — Где Грейнджер и где те женщины, с которыми ты проводишь время? — не прекращал Драко. Его голос с каждым словом становился почти жалобным. — Как их можно сравнивать? На мгновение помрачнев от лёгкой обиды, которую он старался не показывать, Тео заговорил немного тише, и зазвучал чуть твёрже. — Эй, эй, эй, — поднял руку, останавливая поток обвинений. — Я понимаю, что не однолюб и всё такое, но я твой выбор не осуждаю. И ты мой, будь добр, тоже не трогай. Принявшись расстёгивать пуговицы на манжетах, Драко закатил рукава рубашки до локтей, его движения были резкие, нервные, будто он пытался успокоиться через механические действия. Дёрнув несчастный стул, на котором всё ещё висел несчастный пиджак, он сел на него, закинув ногу на ногу и начал нервно покачивать свободной конечностью, которая оказалась сверху — каждое движение отдаётся мелкой дрожью во всём теле. Смотря на него, Тео терпеливо выжидал, что друг наконец начнёт говорить, но Малфой просто молчал, только сверлил его суровым взглядом, направленным прямо в глаза Нотта. Будто ожидая от того каких-то дальнейших действий. Фыркнув и отметив, что пауза сильно затягивается, Теодор всё-таки решил нарушить её первым. — Ну ты расскажешь, что случилось, или мне из тебя, как из ребёнка, всё выпытывать? Закинув голову назад, Драко издал короткий хмык, который означал одновременно и раздражение, и личное согласие. — Что я должен сказать? — голос звучал устало, почти безжизненно. — Она вообще не поняла, что я имел в виду. Я подошёл к ней, несколько раз повторил: «Ты моя, Грейнджер». Ничего не сработало. Она совершенно не поняла. Всё спрашивала, записан ли я к ней на приём. Рассмеявшись так, что его плечи подались вперёд, Тео откинулся на спинку стула, и тот, не выдержав резкого движения, начал заваливаться назад. Ножки немного оторвались от пола, и едва успев ухватиться за край стола, чтобы не грохнуться вместе с мебелью, Нотт опустил голову вниз. — Мерлин, — выдыхает, возвращая стул в нормальное положение и показательно вытер выступившие от смеха слёзы. — Ты подошёл к Грейнджер и сказал ей «ты моя, смирись»? Без подготовки? Да она же не та женщина, на которой такое прокатывает! Нужно было подготовить, сделать комплимент, сказать что-нибудь приятное, прежде чем выдавать такие слова, — поставив локоть на стол, Тео продолжал смеяться, практически во весь голос, не в силах остановиться. Положа ладонь на лоб, он прикрыл глаза и едва слышно прошептал. — Мерлин, какой же идиот мне достался. Фыркнув и закатив глаза, Драко бросил: — Как ты сказал, так я и сделал. Не надо строить из меня сейчас какого-то идиота — я выполнил ровно то, что ты мне сказал. Откуда я должен был знать, что нужен какой-то особый подход и что даму нужно как-то подготавливать? Наконец перестав смеяться, Теодор вытер выступившие слёзы. Вздохнув и откинувшись на спинку стула, он выглядел уже более спокойно. — Ладно, будем исправлять ситуацию. Когда её следующая смена? — Она отработала сегодня, завтра у неё выходной, — Драко задумался на секунду. Посчитав в голове график Гермионы, он вспомнил, что она работает два через два. Нет, он не был помешанным и совершенно не следил за её расписанием. — Послезавтра. Кивнув и подавшись вперёд, Тео понизил голос до заговорческого. — Отлично. Подойдёшь к ней послезавтра и поправишь прядь волос. Замерев, Драко явно пытался переварить услышанное. На его лице отразилось такое искреннее недоумение, что Нотт едва сдерживал новый поток смеха. — Ты уверен? — переспросил Драко, с сомнением разглядывая друга. — Так просто подойти к ней и поправить прядь волос? — Ну да, — пожав плечами так, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном, Тео снова откинулся на спинку стула. — Девушки считают такой жест кокетливым. Понимаешь, если парень так делает рядом с ними, у них возникает ощущение, что это флирт. Ты не просто поправляешь локон. Важно смотреть ей в глаза и вести себя соответственно, понимаешь? Помолчав несколько секунд, явно переваривая всю полученную информацию, Драко недоверчиво уставился на Нотта. — Ты уверен? Потому что прошлый твой совет… он был не очень. Нахмурившись и сложив руки на груди, Тео пробурчал с какой-то лёгкой обидой. — Это не мой совет был не очень, это ты его неправильно выполнил. Схватив пиджак, до сих пор висевший на стуле непонятным комком, Драко накинул его на плечо и, уже было направившись к выходу, но развернувшись, бросил через плечо: — Надеюсь, в этот раз всё получится. Разведя руки в стороны, Тео заговорил так, будто был на сто процентов уверен в своём совете. — Ну, я не сомневаюсь, потому что тут уже всё будет очевидно. Ты делаешь то, что я тебе сказал, Гермиона на это реагирует, и у вас завяжется нормальный человеческий разговор, а не то обычное блеяние, которое ты извергаешь из своего рта, находясь рядом с ней. Сделав вид, что не услышал последней фразы, Драко только приподнял брови и, уже взявшись за дверную ручку, сказал, не оборачиваясь: — Я сделаю вид, что не слышал того, что ты сейчас сказал. — Можешь не делать вид, — усмехнулся Нотт ему в спину. — Потому что очевидно, что у тебя большие проблемы со слухом, раз ты не можешь нормально выполнять советы, которые тебе дают. Дверь за Драко захлопнулась.

СОВЕТ ВТОРОЙ:

«Поправь прядь волос»

Выйдя из своего кабинета, Гермиона направилась в сторону лифтового холла, проходя мимо небольшой стойки ресепшена, где авроры отмечались перед началом смены, её взгляд случайно упал на стоящую неподалёку компанию. Увидев знакомую белобрысую макушку, она тяжело вздохнула. Неосознанно в её голове пронеслось: «Опять он?» потому что после вчерашнего странного поведения она уже ждала от Малфоя очередного подкола или неудачной шутки. Вместо этого, видимо, услышав её вздох, Драко прервал разговор с коллегой и повернул голову туда, где она сейчас стояла. Молча отодвинув стоящего рядом молодого аврора плечом, он направился прямиком к ней. Его походка была странной, какой-то чересчур плавной и, как показалось Гермионе, это выглядело нелепо и пугающе одновременно. Подойдя вплотную и встав рядом, он посмотрел ей прямо в глаза и поправил собственную прядь волос, зачесав её назад пятернёй. Жест вышел картинным, почти театральным, и Гермиона невольно замерла, пытаясь понять, что вообще происходит. — Привет, Грейнджер, — его голос звучал как-то сдавленно, что сразу не понравилось Гермионе, поэтому, хлопая глазами, она уставилась на него, не понимая, что он делает. Малфой же продолжал проводить пятернёй по своим волосам, ещё раз зачесывая их назад, но жест вышел нервным и неуклюжим. — У тебя температура? — спросила она с осторожностью. — Всё хорошо? — Да, со мной всё хорошо, — продолжил говорить с такой же странной интонацией, наклонившись чуть ближе, и добавил: — Ты разве не чувствуешь этого? На секунду задумавшись, Гермиона вздохнула. — Мне нужно померить твою температуру. Но я забыла палочку в кабинете. Можно я дотронусь до твоего лба? Видимо, решив, что он на верном пути и что сейчас всё получится, Драко расслабился на секунду. Чуть подавшись вперёд, будто ожидая, что она его поцелует, он начал вытягивать губы трубочкой. Но ничего не произошло. Гермиона лишь протянула руку и приложила ладонь к его лбу — кожа оказалась тёплой, но не горячей, ничего необычного. — Да нет, всё нормально, — сказала она, опуская руку. — Но зайди ко мне на всякий случай после смены, я проверю тебя нормально с помощью магии. — Отодвинувшись назад, она продолжила. — Возможно, даже придётся что-то назначить, если потребуется лечение. Всё таки на службе в Аврорате ты сильно устаёшь. Недоуменно хлопая глазами, Драко отошёл назад, убрав ладонь с собственных волос, и как бы растрепал их, придав тем более привычный вид. На его лице читалось полное непонимание происходящего. Он думал, что сделал ровно то, что советовал Тео, но у него явно что-то не получилось. Напряжённое состояние Малфоя было таким очевидным, что Гермиона заметила это сразу. Его плечи напряглись ещё сильнее, пальцы сжались в кулаки так сильно, что стали видны побелевшие костяшки, а сам он покраснел до кончиков ушей, будто только что совершил что-то постыдное. — Всё в порядке? — осторожно спросила, пытаясь понять, что с ним происходит. — Я не знаю, — выдохнул, потом резко развернулся на месте и бросил через плечо, уже не глядя в её сторону. — Ладно, Грейнджер, отстань. У меня ещё очень много работы. Не дожидаясь ответа, он быстро зашагал прочь. Она лишь успела заметить, как его шея и уши стали пунцовыми. Гермиона почувствовала себя настолько неловко, что ощутила вину, хотя ничего такого не сделала. Возможно, ему не понравилось, что она дотронулась до него своей ладонью? Но ей казалось, что эти предрассудки закончились ещё во времена школы. Оставшись стоять посреди холла, она смотрела на удаляющуюся спину Малфоя и не знала, что ей делать с этой странной ситуацией. Что вообще случилось? Почему он так себя ведёт? И почему у неё возникает ощущение, что сердце колотится где-то в горле?

***

Каминная решётка в гостиной Малфой-мэнора вспыхнула зелёным пламенем, и из него вышел Тео, отряхивая с плеч пепел и уже заранее готовясь к чему угодно, потому что Драко не выходил на связь практически сутки. Это могло значить только одно — что-то пошло не так. И, видимо, его опасения были не беспочвенны, ведь вышеупомяутый сидел в кожаном кресле у второго камина, не имеющего никаких магических способностей для перемещения. Внутри него потрескивали дрова, а в руке был почти пустой бокал с виски. Он закинул голову назад и смотрел в потолок мутным, ничего не выражающим взглядом. Рядом с креслом, переминаясь с ноги на ногу, стоял домовой эльф — маленький, в чистой одежде, с большими испуганными глазами, и он так отчаянно мял свои уши, что, казалось, вот-вот разорвёт их. Заметив Тео, эльф подбежал к нему почти вприпрыжку и, хватаясь за край мантии, зашептал громким шёпотом, но так, чтобы Малфой его совершенно не слышал. — Помогите, пожалуйста, хозяину, он в последние дни сам не свой. — Я уже заметил, — также тихо проговорил Нотт, кивая в сторону кресла, и направился к Драко, стараясь ступать мягко, чтобы не спугнуть, хотя спугнуть его в таком состоянии было просто невозможно. Подойдя ближе и положив руку ему на плечо, он слегка встряхнул друга. — Эй, парень, что случилось? Медленно повернув голову, Малфой посмотрел на него своими мутными и покрасневшими глазами, с трудом фокусируясь на лице Нотта. Губы растянулись в кривую, горьковатую улыбку. — О, явился! — голос звучал глухо, с неприятной хрипотцой. — Если ты не заметил, я не сильно хочу с тобой общаться. Демонстративно отвернувшись, он поднёс бокал к своим губам, делая большой глоток. В этом жесте читалось только отчаяние, и Тео невольно нахмурился. — В чём дело? Что произошло? — не унимался Нотт, оставаясь стоять на месте. — Я уже говорил, что твои советы дерьмо? — бросил Малфой, не глядя на него, и снова уставился в потолок, продолжая рассматривать витиеватые узоры. Вздохнув, Тео наклонился и выхватил бокал из руки друга. — Так, этому столику больше не наливать. Поднеся бокал к носу, Нотт принюхался и, поморщившись от крепости напитка, отодвинул его подальше от Драко, делая жест рукой, подзывая эльфа поближе. Передав ему бокал, он отряхнул край мантии и прошёл прямо к креслу, плюхнувшись в него, вытянул ноги вперёд и уставился прямо на сидящего напротив Драко. — Ну давай, рассказывай, — произнёс он, сложив руки на груди. Молча рассматривая окружение стеклянным взглядом, Драко не торопясь повернул голову в сторону камина, и тишина вокруг затянулась настолько, что Теодор не выдержал. — Если ты опять налажал, я тут ни при чём, — фыркнул он. Резко повернувшись на этот раз к Нотту, Драко посмотрел на него так, что в глазах мелькнула искра неприятной злости, что совсем не понравилось Тео. — Я делал ровно то, что ты сказал. — А что ты делал? — сразу парировал Нотт, приподнимая бровь, недоумевая, потому что его совет был простой: поправить прядь волос девушке. Неужели можно было сделать что-то не так? Помолчав несколько секунд, явно собираясь с мыслями, Малфой заговорил, сбивчиво жестикулируя одной рукой, и в его тоне сквозило обиженное удивление. — Я подошёл к ней, как ты и сказал, флиртовал, поправил волосы. Фыркнув, Тео закатил глаза. — А как ты это сделал? — начал он медленно расспрашивать, уже начиная подозревать что-то неладное. — Как? — Драко замер на секунду, потом театральным жестом провёл пятернёй по своим волосам, зачёсывая их назад. — Вот так, как ты и сказал. Не меняя своего положения — голова Малфоя по-прежнему закинута назад, а ладонь остаётся лежать в волосах, — он искренне выдавал этим своё отчаяние, что на секунду вызвало у Тео недоумение и растерянность. Не замечая, как сидящий напротив захлопал глазами, пытаясь понять, что только что произошло, Драко продолжал сидеть в той же позе. Нотт и правда недоумевал: то, что он увидел, никак не укладывалось в голове. Малфой правда такой идиот или просто прикидывается? Как можно было до такой степени перепутать — поправить прядь волос у себя, а не у неё? Всё-таки еле выдавив из себя хоть какие-то слова, Тео облокотился локтями о собственные колени и, пододвинувшись чуть вперёд, спросил тихо, с нажимом: — Что ты сделал? Снова находясь в том же положении, Драко молча поправил волосы, зачёсывая их назад, и от этого у Тео пропал дар речи окончательно — он просто не знал, как выразить то, что сейчас творилось у него на душе и в голове. Щёлкнув пальцами, он вызвал эльфа, и тот появился рядом с ним почти мгновенно. — Принеси мне бокал самого дорогого виски, который только есть в этом доме, — кивнул эльфу, после чего тот исчез. Резко дёрнувшись и чудом открыв глаза — видимо, только это могло вырвать его из транса, — Драко возмутился: — Ты чё, совсем ополоумел? Это же коллекционный! — После того, что ты устроил, этого даже мало, — парировал Тео, и в его голосе прозвучала такая холодная решимость, что Драко на секунду опешил. — А что не так? — нервно проводя рукой по волосам раз, другой, третий, зачёсывая их назад с каким-то остервенелым, отчаянным упорством, он почти выкрикнул: — Вот посмотри! Вот так я сделал! Он уже начал повышать голос, совершенно не понимая, что произошло и что было не так. — Ты должен был поправить прядь волос Грейнджер, а не себе, — тихо прошептав «придурок», Теодор посмотрел на него с таким выражением, будто перед ним сидел не взрослый мужчина, а нашкодивший первокурсник. Замерев на месте и резко оборвав движение руки на полпути, Драко будто очнулся и дёрнулся в сторону Нотта. — В смысле — на Грейнджер? Подавшись немного вперёд, Малфой поменял позу, и теперь оба сидели в креслах друг напротив друга, подавшись корпусами вперёд, почти касаясь коленями. У Тео локти упирались в собственные чуть разведённые в стороны ноги, пальцы сплетены в замок, а взгляд впивался в друга. Поза Драко была похожей, но немного отличалась: ноги расставлены, а руки висели между колен, расслабленные и беспомощные, будто он сам не знал, куда их деть. Их головы оказались так близко, что можно было разглядеть каждую эмоцию. — Не понял, — выдавил из себя Малфой, хлопая глазами. — Ещё раз, — терпеливо, почти ласково, будто объясняя ребёнку простые истины, повторил Тео. — Ты поправил волосы на своей башке, а должен был поправить прядь Грейнджер. Понимаешь? Убрать её за ухо, например, чтобы она тебя увидела, чтобы это выглядело как флирт, как кокетство, а не на себе зачёсывать собственную шевелюру, как лошадь гриву. Смотря прямо, Драко надеялся, что в его глазах читаются искренние эмоции, а не детское недоумение, будто всё происходящее было на другом языке, который он не понимал, — но на самом деле он и правда ничего не понимал. В этот момент рядом с Тео материализовался эльф с бокалом, до краёв наполненным янтарной жидкостью, и, низко поклонившись, исчез так же бесшумно, как и появился несколько секунд назад. Взяв бокал, Нотт сделал большой, смачный глоток, почти осушив его за раз, и, не отрывая взгляда от Драко, он проговорил с нажимом: — Сколько у нас времени? Голос Драко звучал растерянно, будто он окончательно потерял нить разговора, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на панику. — Времени — для чего? — До того, как твоя Грейнджер снова выйдет на работу. Ты говорил, у неё какие-то выходные дни. Резко, как болванчик, закивав головой, Драко безостановочно затараторил: — Да, да, да! Два дня выходных, а потом она снова на двое суток выходит на смену. Поставив бокал на подлокотник кресла и выпрямившись, Тео откинулся на спинку и сложил руки на груди — в его позе читалась решимость человека, который принял окончательное решение. — Тогда мы переходим к следующему шагу, — проговорил он, глядя куда-то сквозь Драко, не меняя выражения лица. — Ты о чём? К какому шагу? — устало проведя ладонью по лицу, Драко уставился на друга со взглядом, полным отчаяния и непонимания. — Я уже так налажал, что она даже видеть меня не захочет. — Поэтому я и говорю — следующий шаг — это наш джекпот, — Тео поднял вверх указательный палец, придавая этим движением больше уверенности и весомости своим словам. — То, что мы сделаем, потребует… после этого она точно не сможет тебе отказать. Ничего не говоря, Малфой просто кивнул, рассматривая движения друга. — Мы с тобой спустимся в Гринготтс и зайдём в ваше хранилище. Ты выберешь самые лучшие украшения, которые точно смогут понравиться твоей Грейнджер. Драко уже совсем ничего не понимал, и на его лице читалось явное сомнение. — Не уверен, что это ей будет по душе. Фыркнув, Нотт убрал руку, снова взял бокал и осушил его до конца. — Любая девушка любит, когда ей дарят дорогие подарки, — уверенно заявил он, откидываясь на спинку кресла. — Даже такая, как твоя Грейнджер. Неверие всё-таки читалось во взгляде Малфоя. Но он решил снова довериться другу, потому что в прошлые разы налажал именно он. Поэтому Драко согласился с этим планом.

СОВЕТ ТРЕТИЙ:

«Дари дорогие подарки»

У неё возникло ощущение, что все авроры сегодня посходили с ума, иначе Гермиона не знала, как это объяснить, потому что каждый из них по несколько раз приходил к ней в кабинет, прося всякую ерунду, которую в целом волшебники не должны были выпрашивать у целителя. По сути, это её работа, но, ё-моё, зачем магам пластыри, если есть банальное заклинание, способное обработать любую царапину? Мужчины как дети малые, честное слово. Выскочив из уже пустой столовой, она быстрым шагом направилась в сторону своего кабинета, потому что была уверена: такая же толпа ждёт её уже около входной двери, нервно постукивая конечностями, желая поскорее заполучить целебную ватку, пропитанную бактерицидным раствором. Добравшись до лифта, Гермиона быстро нажала на кнопку вызова, сама находясь в нетерпении — почему-то она не доверяла этим людям, хотя, что говорить, свою работу они выполняли на отлично. Как только она услышала знакомый лязг и дверь открылась, навстречу ей буквально вылетел практически двухметровый амбал, либо ей так показалось, потому что, приподняв голову, она поняла, что напротив неё, пытаясь улыбаться во все свои тридцать два белоснежных зуба, стоит не кто иной, как Драко Малфой, будь он неладен. В последние дни он буквально атаковал её, и Гермиона совершенно искренне не была рада его видеть. Как бы он ей ни нравился, но об этом она никогда никому не признается, даже самой себе, даже в своих мыслях, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух. Резко выдохнув, она отступила на шаг назад, надеясь, что он не заметит её и побежит дальше по коридору по своим невероятно срочным и важным делам. Но, к её величайшему сожалению, тот выпрямился, отряхнулся, сбросив с себя, скорее всего, невидимые пылинки, которые так сильно мешали его аристократичному внешнему виду, и сделал шаг в её сторону, совершенно сбивая с толку. — Грейнджер. — Малфой. Сместившись вбок в надежде обойти его и заскочить в пока ещё находящуюся на этом уровне кабинку лифта, Гермиона потерпела фиаско, потому что как только её нога коснулась пола немного правее, Малфой повторил за ней зеркально то же самое действие, перекрывая путь. И в этот самый момент решётчатая дверь с характерным лязгом закрылась, окончательно оставляя её на этом этаже, пока она снова не нажмёт кнопку вызова, чтобы кабинка увезла её на нужный уровень. Мерлин её дери. — У тебя какие-то вопросы? — спросила она и сделала ещё один нелепый шаг назад, желая как можно сильнее увеличить расстояние между ними, но Малфой будто был на шаг впереди неё — поэтому в ту же секунду снова зеркально отразил её движение, незаметно наступая. — Не совсем, — его левая рука отодвинула полы пиджака и уверенно начала искать что-то во внутреннем кармане. Как только увесистый предмет оказался в руке у мужчины, тот поднял голову, продолжая свою, видимо, заранее подготовленную речь. — Я хотел поблагодарить тебя. Ты очень хороший целитель, Грейнджер. Приподняв брови, она внимательно вглядывалась в действия Малфоя, совершенно не понимая, что он имеет в виду, говоря эти слова. Ей не нужны были никакие подарки. Или что он собирался сделать? Неужто подкупить её? Но зачем? Вроде бы она никогда не давала повода, что такое с ней может сработать. Представив себе самое худшее, она резко нахмурила брови. — Мне от тебя ничего не нужно, — возможно, это прозвучало грубее, чем она имела в виду, но на самом деле Гермиона не хотела, чтобы на неё были наложены какие-то обязательства, в том числе те, которые могли повлиять на её профессиональную карьеру, которой она безумно дорожила. Заметив, как взгляд напротив стал выглядеть чересчур опешившим, она всё-таки немного расслабила свои нахмуренные брови, опустила плечи вниз и сложила руки в замок под грудью, явно показывая ему, что в целом готова выслушать, чтобы тот наконец объяснил, что имеет в виду. Но внешнее поведение Малфоя выдавало его полную неуверенность. — Ну… — затяжно проговорил он, немного откашлявшись в свободный от странной бархатистой коробочки кулак. — На самом деле я не имел в виду ничего плохого, просто… Протягивая предмет вперёд, видимо, думая, что она сама обо всём догадается, Драко явно нервно выжидал того момента, когда Гермиона самостоятельно возьмёт эту коробочку. Но Грейнджер тоже была не робкого десятка — она прекрасно понимала, что даже от волшебников, тем более авроров, нельзя принимать вещи без должной проверки. — Что там? — кивнув на предмет и немного нахмурившись, она начала внимательно разглядывать его со стороны. Несколько секунд Малфой мялся на месте, переминаясь с ноги на ногу, и в его глазах читалась такая неуверенность, что Гермиона почти почувствовала себя виноватой за свою резкость. Потом он всё-таки выдавил из себя: — Ну, это подарок, — и по его тону было понятно, что он сам понимает, как безумно глупо выглядит сейчас с этой бархатной коробочкой в руках. — Чёртов Нотт, — еле понятно пробурчал себе под нос. Округлив глаза, она снова внимательно посмотрела на предмет в руках Малфоя и только собралась потянуть руку вперёд, чтобы взять его, как вдруг резко затормозила, почему-то остановив себя на месте. — Слушай, Малфой, это, конечно, приятно, но я не хочу чувствовать себя обязанной, правда. И ты не должен меня благодарить таким образом — достаточно просто сказать «спасибо». Развернувшись на каблуках, она отправилась в сторону столовой, чтобы взять себе ещё чего-нибудь вкусненького — желательно тортик, потому что ей срочно нужно было поднять немного эндорфинов в крови, иначе она будет чувствовать себя максимально глупой дурочкой до конца рабочего дня, а такой Гермиона себя точно не считала. И как только она пошла вперёд, совершенно не видя, что происходит за её спиной, Малфой нервно стоял на месте, сжимая в своей ладони чёртову коробочку с невероятно красивым украшением, которое он несколько часов подбирал для Гермионы лично, чтобы порадовать её. Бог с ним, с этим украшением, но Нотта он точно убьёт.

***

Практически на негнущихся ногах врываясь в собственный кабинет, Драко крепко сжимал в руках злосчастную коробку, которую готов был выбросить прямо в окно, если бы хоть одно было на территории Министерства. Но как назло, ведущее подразделение магической Британии находилось глубоко под землёй, и у него не было такой возможности избавиться от надоедливой вещицы. Со всей силы швырнув её куда-то в сторону, он к своей радости попал прямо на мягкий диван, иначе матушка бы покончила с ним быстрее, чем тот успел бы сказать «опоссум». Торопливо передвигая ногами, он подошёл к своему столу и, отодвинув мягкое кресло, уместился в него, сразу же поставив локти на стол и уронив голову прямо на раскрытые ладони. — Что, чёрт возьми, я делаю не так? — отчаянный шёпот сорвался с его губ, и, к счастью, его никто не слышал, поэтому Драко мог в полной мере насладиться покоем и тихим умиротворением, которого уже давно не испытывал. Он не знал, вина ли это Тео или груз ответственности лежит полностью на его плечах, но то, что происходило, ему точно не нравилось. Тяжело вздохнув, Малфой сжал кулаки так, что костяшки пальцев начали давить на глаза, и потёр их с такой силой, что перед внутренним взором замелькали звёздочки. После этого, резко отодвинувшись назад с громким лязгом, раздавшимся от стула, он рвано выдохнул и ругнулся. Неожиданно для себя услышав непонятно откуда взявшийся звук, он отвлёкся от самобичевания и начал искать источник. Поняв, что тот исходит из одного из выдвижных ящиков рабочего стола, он отодвинул его и обнаружил смотрящий прямо на него глаз — прямо из двустороннего зеркала. Фыркнув и поняв, чей именно это зелёный глаз, он с силой захлопнул ящик. — Эй, — донёсся оттуда знакомый голос, обладателя которого хотелось выключить, если бы существовала такая возможность. — Заткнись, Нотт, не до тебя сейчас. Фыркнув, Теодор начал что-то причитать, после чего громко завопил так, что стол Малфоя начал шататься. Понимая, что друг явно не остановится на начатом и дальше будет только хуже, Драко снова со всей силы открыл ящик, достал это несчастное зеркало и внимательно всмотрелся в зелёный зрачок. — Чего тебе? Несколько секунд отражение в зеркале оставалось неподвижным — Теодор, видимо, собирался с мыслями или просто наслаждался моментом, будто замер, растягивая паузу. Но потом он всё-таки подал голос: — Хотел узнать, как всё прошло. Или ты снова оплошал? Яростно нахмурив брови, Драко представил, как его ладони смыкаются вокруг шеи лучшего друга, но, поняв, что это было бы чересчур гуманно для него, медленно выдохнул и так же медленно вдохнул, пытаясь привести себя хоть в какие-то чувства. — Я. Не хочу. С тобой. Об этом говорить. Замолчав, Драко крепче сжал пальцами край зеркала, что те побелели, и в его глазах читалось такое отчаяние, что Тео на секунду потерял дар речи. Тишина вокруг них затянулась, и друг, видимо, не собирался уступать. — Значит, я был прав, — донёсся до него голос с той стороны. — Если ты издашь ещё хоть какой-нибудь звук, — голос Драко зазвучал тихо, но в этой тишине чувствовалась такая опасность, что Тео на мгновение поперхнулся воздухом, — я клянусь, что брошу в тебя «Конфринго», и посмотрим, как твоё двустороннее зеркало переживёт взрывную волну. Смотря на Малфоя через то самое зеркало только одним глазом, Нотт быстро им заморгал и спешно попытался спасти ситуацию: — Всё, всё, я понял! Я правда хочу помочь, понимаешь? Переживаю за тебя, потому что в прошлые разы у тебя… ну, не совсем получилось. — Я, по-моему, сказал, чтобы ты молчал, — процедил Драко, и его пальцы, сжимавшие зеркало, побелели ещё сильнее. — Всё, всё, — Тео поднял свободную руку в примирительном жесте, хотя это выглядело нелепо, потому что Драко совершенно его не видел — перед его глазами была расположена только одна зона его лица. — Я ни в коем случае не хотел на тебя давить. Просто я волнуюсь за своего друга. Вдруг ты там снова сидишь, попиваешь виски в одиночестве или, не дай бог, пытаешься покончить с собой. Фыркнув, Драко дёрнул плечами — это движение вышло настолько резким, что предмет, до сих пор находившийся в его руках, мелко задрожал. Он сидел, глядя в одну точку мимо отражения Тео, и было видно, как его челюсть сжимается, а желваки ходят под тонкой кожей. Ему совершенно не нравилась тема этого разговора, и каждая клетка тела кричала об этом — напряжение в плечах росло с невероятной силой, от чего Драко судорожно сжимал и разжимал свободную руку в кулак. Почувствовав состояние друга, Нотт заговорил уже тише и аккуратнее, стараясь не привлекать лишнего внимания к тому, как вёл себя Малфой. — В этот раз тоже не получилось? — тихо проговорил Тео. Немного помолчав, Драко чуть отстранился, но потом всё-таки решился и выдавил из себя скромный, неловкий ответ: — Она подумала, что я хочу её подкупить, а не просто сделать приятное, как знак внимания. Несколько секунд в зеркале отражалось только задумчивое лицо Тео, который, казалось, переваривал услышанное. Потом он задал уточняющий вопрос: — Каким именно образом ты подарил ей подарок? — Я так его и не подарил. Закатив глаза и пробурчав что-то вроде «почему-то я не удивлён», Теодор заметил, как меняется лицо друга, и сразу же, не мешкая, добавил: — Не в том смысле. Я был уверен, что ты подаришь ей подарок, и всё будет отлично. Просто… Драко перебил его, закрыв глаза ладонью, будто прячась от излишнего внимания. — Можешь не продолжать, а то ты закапываешь себя всё глубже и глубже, — подумав, что на этом всё, и он умывает руки, потому что дальше больше нет сил. Драко не знает, как действовать в этой ситуации, ведь это уже третий раз за последнюю неделю, когда он пытается признаться ей в своих чувствах, и всё время упирается в какие-то непонятные рабочие фразы. — Я не знаю, что делать, мы не двигаемся с места. Фыркнув, Нотт попытался закатить глаза, но выходило это явно с большим трудом. Его веки двигались медленно, будто на них повесили по гире, уголки губ дёргались в нервной усмешке. Драко же видел это прекрасно. — Слушай, ты идёшь совсем не в ту сторону, — бросил он, и в голосе прозвучала едва уловимая нотка раздражения, которую тот тут же попытался скрыть, отведя взгляд в сторону. И сразу продолжив, чтобы не дать другу возможности съёрничать или развить тему, потому что он увидел, что Драко она категорически не нравилась, Теодор заговорил снова, и в его интонации появилась та самая настойчивость, которая просыпалась у него только в моменты, когда тот был уверен в своей правоте. — Ладно, мне кажется, тебе рано сдаваться. Давай попробуем ещё один вариант. Тебе пора идти уже на более серьёзные действия. Несколько секунд Драко молчал, сжимая пальцами край зеркала и в его глазах застыло что-то среднее между усталостью и едва сдерживаемым бешенством. Потом он медленно выдохнул сквозь зубы и процедил: — Если ты сейчас скажешь, что я должен поцеловать её при всех, я аппарирую к тебе и врежу. — Нет. Ты должен подойти к ней в её кабинет и резко прижать к стене, навалившись собственным весом. Как в магловских любовных романах. Драко медленно поднял брови, недоуменно глядя прямо в зеркало на один-единственный зелёный глаз, смотрящий на него с той стороны. — А ты откуда знаешь, как действуют герои в магловских… романах? — Ты задаёшь не те вопросы. Помолчав несколько секунд, Драко ощутил в этой тишине, как слышно, что он медленно выдыхает и вдыхает, пытаясь унять бешеный стук собственного сердца. — Если я снова облажаюсь, я тебя убью, — наконец выдавил он, и в его голосе не было угрозы — только усталость и какая-то обречённая решимость. — Договорились, — хмыкнул Тео, его губы растянулись в кривой, почти сочувствующей улыбке. — Но сначала тебе нужно хотя бы попробовать. Зеркало погасло, и последнее, что увидел Драко перед тем, как его собственное отражение исчезло в темноте, — это зелёные глаза Нотта, в которых читалось странное выражение. Там была смесь надежды и сомнения, будто Тео и сам до конца не верил в успех своего плана. И возможно, сейчас он на самом деле шёл ва-банк.

СОВЕТ ЧЕТВЁРТЫЙ:

«Прижми к стене»

Собираясь на очередное совещание, которых в последнее время было катастрофически много, и каждое из них мешало выполнять её основные обязанности, а именно лечить авроров или консультировать их по тем или иным медицинским вопросам. Вместо этого Гермиона бегала с бумагами с этажа на этаж, ставя нелепые подписи и отрываясь от своих основных обязанностей. Передвигаясь быстрым шагом по длинному коридору Министерства, она только собиралась завернуть за угол в ту сторону, где находилась переговорная, в которой они обычно собирались. Но её резко перехватили и с огромной силой прижали к холодной бетонной стене, так что она едва не стукнулась затылком, если бы не ладонь мужчины, вовремя оказавшаяся у неё за головой. В этот момент Гермиона буквально потеряла дар речи, её сердце замерло, дышать становилось труднее. Грейнджер узнала парфюм человека, который стоял напротив неё, и совершенно не понимала, как стоит себя вести в этой ситуации. Пытаясь сохранить хоть каплю здравого рассудка, она тяжело сглотнула и начала медленно поднимать глаза выше, проходя взглядом по идеально сидящей аврорской форме. Как только её взгляд коснулся полированного значка Аврората, она снова тяжело сглотнула и резче, чем ожидала, дёрнулась из его твёрдой хватки. — Малфой, никогда не думала, что ты настолько неуклюжий, — немного нахмурив лоб и отойдя на шаг назад, она попыталась придать себе каплю уверенности. — Это не то, о чём ты подумала, просто запнулся. Попытавшись принять непринуждённую позу, Драко сунул одну руку в карман, а другую упёр в бок, но это выглядело так, будто у него затекли обе конечности, и Гермиона с трудом подавила усмешку. — Тебе нужно пройти осмотр. Почему ты не пришёл ко мне в прошлый раз? Явно не ожидая такого напора с её стороны, Малфой поднял обе руки вверх в сдающемся жесте. — Не совсем понимаю, о чём ты, Грейнджер. Немного нахмурив лоб так, что там образовалась складка между бровей, Гермиона внимательно осмотрела его с головы до ног. — Эта работа на самом деле плохо на тебя влияет. Нужно больше отдыхать. Когда в последний раз ты был в отпуске? — включив режим целителя, она начала наступать на него, наконец ощущая своё превосходство в этой ситуации. Было бы, конечно, неплохо, если б Малфой проявил хоть каплю симпатии в её сторону. Тогда она могла бы понять, что её чувства взаимны, и ей стало бы легче и спокойнее, а не пришлось бы постоянно гадать, что у него на уме. Но всё, что он делал, — это прикалывался над ней, пытался подкупить и в итоге споткнулся, впечатав её в холодную стену так, что теперь у Гермионы болела спина. Прекрасно. Просто замечательно. Видя, как меняется выражение её лица, Драко взмахнул руками так резко, что едва не заехал себе по лицу — по её ощущениям, это был явно не тот жест, который он хотел реализовать. Но не обращая внимания на его жестикуляцию, Гермиона молча схватила Малфоя под локоть и повела в сторону своего кабинета. — Ладно, надеюсь, меня не потеряют, но мы должны провести с тобой осмотр, который ты и так отложил на несколько дней. Когда они сделали несколько шагов вперёд, она оторвала свою миниатюрную ладонь от его локтя и молча пошла впереди, задавая направление и скорость движения. На самом деле, Грейнджер не знала, зачем всё это затеяла, ведь если он не пришёл в прошлый раз, возможно, ему не очень приятно проводить с ней какое-то время, даже если это касается обычного медицинского осмотра, который она проводила сотни раз за свою целительскую практику. Но с другой стороны, в последние дни они и правда начали часто сталкиваться, хотя, если вспомнить, что в прошлый раз он хотел подкупить её каким-то украшением из личного хранилища, все её доводы начинали казаться не такими уж абсурдными и беспочвенными. Признаться честно, зацикливаться на этом Гермионе совсем не хотелось. Но Малфой буквально сам, заставлял мысли бежать в этом направлении выкидывая всё новые неприятности ей на голову. Вёл он себя и правда странно, и её это начинало пугать, особенно если смотреть на то, каким избегающим взглядом он осматривался вокруг, будто желал сбежать, а не провести с ней хоть какое-то дополнительное время. Если бы она ему действительно нравилась, он вёл бы себя хотя бы немного иначе. Как только они дошли до кабинета Грейнджер, Малфой снова совершил странное движение — будто оступился, но на этот раз его ладонь легла на женскую талию, притягивая её ближе к себе, а свободной рукой упёрся в стену позади неё, снова заставляя её отступить назад и прижаться спиной к холодной поверхности. Этим вечером её спина точно не скажет ей спасибо. Тяжело дыша и уставившись куда-то выше её головы — буквально на несколько сантиметров, — Малфой будто изучал трещины в штукатурке с невероятным научным интересом. Фыркнув, она убрала его руку со своей талии, открыла дверь кабинета и протянула ладонь вперёд, приглашая его пройти. Но тот стоял на месте, явно мешкая, и в эту секунду начал осматриваться по сторонам, будто искал способ поскорее сбежать от неё куда подальше. Приподняв брови вверх, Грейнджер решила его немного поторопить в надежде как можно быстрее с этим покончить. — Малфой, ты собираешься заходить или так и будешь сверлить стену взглядом? Уверяю тебя, трещина была здесь ещё до тебя. Переведя на неё какой-то обескураженный взгляд, он сделал пару шагов назад, вымученно уставившись куда-то ей за спину. И как только Гермиона развернулась лицом к двери, он бегло бросился прочь, на ходу что-то пробубнив. Из всей его речи она ясно услышала короткую фразу: — Мерлин, у меня загорелся бейджик, извини, Грейнджер, в следующий раз. И как только она вернула голову в прежнее положение, в то место, где он только что стоял, то увидела, как Драко скрывается в совершенно не том месте, куда обычно уходят авроры для трансгрессии. Смотря на удаляющийся силуэт, она только и могла, что пожать плечами, пытаясь скрыть всю досаду, которую испытывала в данный момент. Почему-то глубоко в душе ей казалось, что всё, что происходило между ними, было какими-то знаками внимания с его стороны. Но, несмотря на это, всё, что она испытывала, — это лёгкое недоумение и ощущение, что Малфой просто над ней издевается.

***

После безумного трудового дня, сидя у Блэйза дома, Тео стоял около бильярдного стола, держа в руках длинный деревянный кий, натирая его специальным мелком. — Эти магловские штучки не такие уж и нудные. Может, попробуем в следующий раз что-нибудь ещё? Говорят, у них есть классная игра под названием Пакет. Смотря на него, Блэйз приподнял одну бровь, пытаясь понять, прикалывается его друг или нет, но, судя по тому, как внимательно тот разглядывал расположение шаров на столе, понял, что он говорит совершенно серьёзно. — Может быть, ты имел в виду покер? — Пакет, покер — да какая разница? — отмахнулся рукой Тео, занося кий за спину и наклоняясь вперёд, собираясь сделать удар. А как раз в этот момент, когда рука Нотта была готова совершить прямое движение — отправить шар в лузу, — в помещение ворвался запыхавшийся Малфой и сразу первым делом направился к стоящей неподалёку стойке с алкоголем. После рабочего дня и ситуации с Гермионой он был явно недоволен происходящим, и весь его внешний вид говорил об этом ярче и красноречивее многих слов. Уже понимая, что что-то пошло не так, Теодор отложил кий в сторону, складывая в голове все пройденные до этого ситуации, и сделал вывод: Драко снова налажал. Закатив глаза, он чрезмерно громко выдохнул. — Мерлин тебя дери, когда это наконец-то закончится? Риторический вопрос так и остался без ответа. Наблюдавший за этим со стороны Блэйз чуть выше приподнял брови. Не понимая, почему эти двое так странно себя ведут, он внимательно разглядывал друзей и, сделал вывод, что никто из них не собирается поднимать эту тему, всё-таки решил задать насущный вопрос. — Эй, друг, с тобой всё в порядке? Фыркнув на эту реплику, Малфой налил себе спиртное, до краёв заполняя хрустальный бокал. Жадно сделав пару глотков, не поворачиваясь в сторону друзей, закинул голову назад и начал беспощадно кашлять. — Всё с ним нормально, не обращай внимания на эту королеву драмы. Услышав непонятно откуда издавшийся хмык со стороны, где стоял Драко, Тео махнул в его сторону рукой, даже не оборачиваясь. Снова перехватив кий, он вернулся в прежнюю позицию и начал подгонять шар таким образом, чтобы закатить его в лузу. Не теряя заинтересованного взгляда, Забини никак не мог понять, почему его лучшие друзья ведут себя как малые дети. В его голове уже сформировалась мысль, что произошло что-то серьёзное, но сформулировать и высказать её он так и не успел, потому что Малфой пулей подлетел к Нотту, схватив того за ворот белоснежной сорочки. — Скажи мне, какого хера я до сих пор выполняю твои указания? — выгнув бровь, он повернул голову вбок, не меняя положения. — Приказы? Мне казалось, ты сам пришёл ко мне и попросил совета, — подчеркнув интонацией последнее слово, Тео тихо усмехнулся. Драко на секунду замер, всё ещё сжимая ворот сорочки Нотта, и его пальцы слегка ослабили хватку, будто он сам не знал, хочет ли продолжать этот разговор или уже готов разорвать дистанцию. — Давай-ка вернёмся к тому, как всё было. Я не спрашивал у тебя совета, ты сам их начал раздавать. — А ты, друг мой, охотно выполнял каждый из них. Я не помню, чтобы ты сильно возмущался или противоречил тому, что я говорю, — на секунду замолчав и поправив ворот сорочки, которую всё ещё сжимал Драко, Тео с лёгкой усмешкой продолжил. — И не пытался противостоять тому, что я тебе говорю. Ты прекрасно знаешь, как хорошо я общаюсь с женщинами, и что меня они слушают куда охотнее, чем тебя. Вертя головой как болванчик то в одну, то в другую сторону, Блэйз не понимал, на кого из них в данную секунду ему стоит смотреть, чтобы не упустить ничего сверхинтересного и явно очень важного. Возможно, нужно было вмешаться, чтобы друзья не разругались в пух и прах, но почему-то это было последнее, о чём Забини думал в данную минуту. Если бы у него была та самая штука, которую магглы используют, чтобы запечатлеть происходящее, он бы обязательно ей воспользовался, чтобы потом показать, как эти два идиота ссорились между собой. Видеокамера? Но это было совершенно неважно. Интереснее всего было наблюдать за тем, как у обычно сдержанного Малфоя буквально вырывается огонь из глотки, и виной тому был явно не выдержанный алкоголь. — Так вы двое скажете мне, что происходит, или мне нужно запереть вас в комнате пыток и устроить допрос с пристрастием? Изогнув голову и сморщив нос, Теодор посмотрел на Забини таким взглядом, будто увидел в этой реплике совершенно не то, что закладывал её автор. — О, я тебя умоляю! Пожалуйста, только без твоих вот этих вот пристрастий. — Убрав всё-таки кий в сторону, он понял, что нормальной игры у них больше не получится. — И комната пыток, серьёзно? Разведя руки в стороны и приподняв плечи вверх, Блэйз состряпал невинное выражение лица. — Ну извиняй, я не знал, как ещё привлечь ваше внимание. Вернув всё своё внимание к поглощающему спиртное Драко, Нотт и Забини тяжело вдохнули. И тут до Блэйза начало доходить, что дело явно пахнет одной знакомой ему целительницей. — Только не говори, что это из-за Грейнджер, я тебя умоляю. — Только не говори, что ты умеешь умолять. — Ну, так рассказывай, что у тебя случилось. Показав ему средний палец, Малфой не услышал брошенную ему в спину реплику, потому что в этот момент как раз отвернулся. — Не аристократично с твоей стороны. — Я уже давно не аристократ. — Бросил Драко, совершенно не глядя в его сторону. Подойдя со своим бокалом, Теодор на ходу бросил, совершенно несмотря на них. — О, в этом я, пожалуй, соглашусь. — И что вы уже пробовали? — проговорил Забини, направляясь в сторону дивана и садясь на него, откинувшись на спинку. Задумавшись, Тео перебрал в голове все провальные ситуации этой недели, машинально постукивая пальцами по подлокотнику. — Ну, первое. Он должен был подойти к ней и по-настоящему, по-мужски заявить о себе. Типа «ты моя, смирись». Стоящий у барной стойки с бокалом, Драко фыркнул, но ничего не сказал. Он даже не обернулся. Промолчав секунду, Тео продолжил, загибая пальцы. — Потом он должен был флиртовать с ней. По всем правилам: поправить прядь волос, смотреть в глаза, быть нежным. Усмехнувшись, Малфой допил остатки виски и демонстративно громко поставил бокал на стол, не поворачиваясь. — И последнее, — Тео поднял третий палец и на секунду замолчал. — Он должен был прижать её к стене. Сделать это резко, по-настоящему, чтобы она почувствовала его силу. — И что? — Блэйз приподнял бровь, подавшись вперёд. — А то, — усмехнулся Тео, — что с этим видимо он тоже провалился. Задумавшись, Блэйз выдвинул чуть выше левую руку и, подняв её немного вверх, постучал кончиком указательного пальца по нижней губе. Хмыкнув, он внимательно посмотрел на виновника всего происходящего разговора. — А ты не пробовал банально делать ей комплименты? Скупо рассмеявшись — что было больше похоже на театральную усмешку, — Драко даже не обернулся в сторону друга. — После всего происходящего я на километр в её сторону не подойду. Она точно не захочет со мной разговаривать. Молча согласившись, Блэйз покачал головой, потом резко дёрнулся. Расставив ноги шире и переместив локти на колени, он подался корпусом вперёд. — Слушай… — его голос приобрёл подозрительно ехидную интонацию. — А если ты будешь отправлять ей эти… самолётики? Которые обычно летают по Министерству? — Самолётики? — переспросил Драко, и в его голосе прозвучало сомнение. До этого молча сидевший Тео тихо хмыкнул где-то на фоне, отпивая виски, но в разговор встревать не стал. — А почему нет? — Блэйз чуть наклонил голову. — Ты ведь боишься сейчас с ней встречаться. А так она поймёт, что на самом деле интересна тебе, а не то, что ты какой-то лошок. На секунду замолчав, Драко явно переваривал услышанное, его взгляд застыл где-то на середине комнаты, а пальцы машинально сжали край стойки. Казалось, он прокручивал в голове все возможные варианты развития событий. — Вообще-то я не лошок, — бросил он наконец. — Мы-то это знаем, — Блэйз развёл руками. — Но она сейчас совершенно другого мнения. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Тео продолжал наблюдать за ними, откровенно наслаждаясь ситуацией, но не проронив ни слова. Задумавшись, Драко вдруг понял, что предложение Блэйза на самом деле звучало не так уж и глупо. По крайней мере, оно было куда разумнее того, что раньше придумывал Тео.

СОВЕТ ПЯТЫЙ:

«Фиолетовые самолётики с комплиментами»

Утреннее Министерство встретило Гермиону привычным гулом каминов, запахом утреннего кофе из торговых автоматов и сонными лицами коллег, которые, как и она, только входили в рабочий ритм после ночного отдыха. Пройдя контроль на входе, где проверяли волшебные палочки на недавние заклинания, она забрала своё древко у охраны и, убрав его во внутренний карман верхней одежды, неторопливо двинулась по Большому Атриуму в сторону лифтового холла, мысленно перебирая список дел на сегодня. В голове, как и всегда по утрам, царил полный порядок: первым делом необходимо было проверить журнал учёта зелий, потому что недавно была новая поставка. После этого к ней придут два аврора, которые не успели пройти осмотр после вчерашнего тренировочного спарринга, а после обеда нужно разобрать остальные отчёты, которые Грейнджер уже третью неделю копила в отдельной папке, уделяя больше внимания срочным делам, — эти тоже требовали её подписи, пока так. Вызвав лифт и нажав на кнопку, она не торопясь прошла внутрь вовремя подъехавшей кабинки и, выйдя на необходимом ей уровне, оказалась в длинном полупустом коридоре. Её шаги эхом отдавались в каменных стенах, и Гермиона даже позволила себе немного расслабиться, подумав о том, как хорошо, когда день начинается без срочных вызовов и авроров, требующих провести осмотр с утра пораньше. Свернув в боковой проход, ведущий к медицинскому крылу в отделе Аврората, где как раз располагался её кабинет, она уже предвкушала первые глотки горячего чая, который всегда заваривала сразу после прихода, и на её лице образовалась тёплая, полная надежд улыбка, как в её сторону мимо ресепшена вылетел фиолетовый бумажный самолётик. Быстрый и настойчивый, будто поджидал её всё это время, он врезался прямо в её плечо. Чуть не задев шею, он завис прямо перед лицом Гермионы, нагло покачиваясь в воздухе из стороны в сторону, словно настаивая обратить на себя внимание. Замерев на секунду, Гермиона проводила взглядом его плавный полёт и невольно поморщилась. За годы работы в Министерстве она привыкла к таким посланиям. Срочные уведомления были полноценной частью рабочей жизни, иногда в них можно было найти даже поздравления с днём рождения, но сегодня у неё не было никакого праздника — значит, этот самолётик был полностью посвящён рабочим делам, что означало отложить утренний чай в дальний ящик стола. От чего она невольно издала грустный вдох. Но самолётик снова дёрнулся, ткнув ей в ладонь, будто торопил. Машинально схватив его, она зажала тот в руке и, даже не взглянув, что там внутри, сунула между листами пергамента, которые принесла с собой на работу. Видя, как навстречу уже торопится знакомая макушка одного из авроров, она машинально поправила прядь волос, придавая себе более профессиональный внешний вид. — Целитель Грейнджер, — выдавив из себя профессиональную улыбку и выпрямив спину, она приготовилась начать разговор, — Наша группа сегодня отправляется на задание. Нужно ли нам перед этим идти к вам на обследование? — Вы четвёртая группа? Малфоя? — уточнила Гермиона и, услышав утвердительный ответ, покачала головой. — Нет, не надо. Вы недавно проходили обследование, всё хорошо. Можете спокойно идти. Мысленно подумав, что его проходили все, кроме самого Малфоя, но зацикливаться на этом не стала, потому что этот человек явно печётся о своём здоровье, хоть и упорно игнорирует её присутствие в своей рабочей жизни. Кивнув, аврор растворился в потоке сотрудников, а Гермиона тут же двинулась в сторону кабинета, не останавливаясь на месте, чтобы быстрее покинуть фойе второго уровня. Наконец дойдя до своего кабинета, она зашла внутрь с облегчением, оставив, как всегда, немного приоткрытой дверь, чтобы, если она кому-то понадобится, самолётик мог без проблем влететь внутрь помещения. С облегчением выдохнув и положив стопку пергаментов на стол, она заметила, как прямо перед носом повис ещё один самолётик — такой же настойчивый, как и первый. И тут же в приоткрытую щель влетел третий — быстрый, почти экстренный. Вздохнув, Гермиона развернула его, совершенно игнорируя тот, который влетел раньше, и прочитала, что нужно срочно отправить в Мунго протоколы вчерашних обследований для подшивки данных. Чертыхнувшись, она пробурчала себе под нос, что ей совершенно не дают нормально поработать, и, отодвинув самолётик, так и висящий, чуть в сторону, развернулась к нему спиной. — Так, к тебе я вернусь чуть позже, — бросила она в воздух, обращаясь к висящему куску бумаги, будто он мог её услышать, и начала собирать необходимые бумаги, погружённая в новые поручения. Собрав нужные данные и убрав их в небольшую папку размером с ладошку, на которую она заранее наложила расширяющие чары, Гермиона отправилась в совятню Министерства магии. Самолётик, который она даже не открыла, послушно полетел следом за ней, цепляясь будто привязанный на невидимую верёвочку. Как только она покинула кабинет, следом объявились ещё несколько посланий, и теперь несколько штук кружили за её спиной, то выстраиваясь в ровную линию, то собираясь в кучку. Оказавшись в совятне, она привязала папку к лапке сычика, тот грустно ухнул и улетел в направлении Святого Мунго, от чего Гермиона наконец-то выдохнула и решила заняться делами, которым изначально хотела уделить время. Развернувшись, она снова направилась в сторону своего кабинета, но по дороге вспомнила про непрочитанный самолётик, который так и остался в стопке пергаментов на её столе. Она ускорила шаг, чтобы как можно быстрее оказаться в кабинете. Но не успев даже об этом подумать, в неё врезался ещё один кусок бумаги, который она без промедления открыла с каким-то неприятным предчувствием. Прочитав написанные каллиграфическим почерком строки, она молниеносно нахмурила брови.

«Сегодня от тебя не так сильно пахнет целительскими зельями. Ты пользуешься новыми духами? Если так, то хорошо, потому что они перебивают этот ужасный запах».

Замерев, она перечитала ещё раз, потом ещё, и ещё, и ещё, пока до неё наконец не начал доходить смысл написанных в записке слов. Это не было срочным посланием или какими-то важными рабочими делами, а просто непонятным набором букв, который складывался в довольно странные предложения. — Это что, был комплимент? — задав вопрос вслух, явно никому не адресованный, Гермиона в шоке от происходящего свернула его пополам, совершенно не понимая, какой человек мог ей это отправить. Машинально повертев головой из стороны в сторону, она пыталась найти того, кто мог это сделать. Но никого не обнаружив, размашистым шагом направилась обратно в свой кабинет, даже не глядя, что за её спиной уже кружило ещё пять самолётиков. Игнорируя их, Гермиона уже представляла, что может находиться внутри. Решив отвлечься, она направилась в сторону столовой, чтобы взять себе кружечку горячего кофе, который мог бы взбодрить её и помочь перенести фокус внимания с непонятного послания на что-то более приземлённое. Но самолётики полетели следом за ней, образуя всё большую и большую кучку, преследующую Грейнджер. К тому моменту, когда она подошла к двери кафетерия, их было уже явно больше пяти, и все они настойчиво кружили вокруг её головы, мешая сосредоточиться. Обернувшись на них, она проморгалась несколько раз и попыталась отогнать, но они всё возвращались и возвращались. Обратив внимание, как за ней начали наблюдать коллеги, Гермиона, явно смутившись, неловко улыбнулась им и, развернувшись, пошла в сторону кассы. Заказав себе кружечку горячего крепкого напитка и отказавшись от идеи пить его в общем зале, она быстрым шагом направилась к выходу, чтобы как можно скорее оказаться в собственном кабинете. По дороге она пыталась слиться со стеной, чтобы стать невидимкой из-за излишнего внимания, но получалось это с крайним трудом. Самолётики в это время от неё не отставали: они дёргались, подлетали всё ближе, сталкивались друг с другом, но неизменно следовали за ней, не меняя траекторию. Их количество, к сожалению, всё больше росло с геометрической прогрессией, и как только она дошла до своего кабинета, на секунду обернулась назад, чтобы посмотреть на ставшее количество, возмущённо охнула и резко захлопнула дверь собственного кабинета — на этот раз не оставив никакой щели. Быстрым темпом прошла к рабочему столу и села на стул. Как только она опустилась на твёрдое сиденье, всё, что Гермиона могла сделать, это отчаянно завыть, хватаясь руками за волосы. В этом порыве она вдруг бросила взгляд на тот самый первый самолётик, который сейчас находился в расправленном виде и лежал на столе в стопке принесённых ещё с утра пергаментов. Взяв его в руки, она прочитала написанное размашистым почерком:

«Твои глаза похожи на осеннюю землю — так бы и смотрел на них бесконечно».

Резко переместив взгляд на оставленный с прошлых дней отчёт той самой группы авроров, Грейнджер незамедлительно сверила почерк, потому что в душе закралось сомнение — что-то он ей напоминал. Она даже не думала сравнивать их раньше, но, присмотревшись, поняла, что всё это писала одна рука: те же наклоны букв, те же хвостики. Посмотрев выше, она обратила внимание, чьей именно группе принадлежит этот отчёт, и буквально застыла на месте, увидев фамилию Малфой. Взяв его в руки, она поднесла самолётик ближе к глазам и, сверив, невольно хмыкнула — до неё медленно, но верно начало доходить, что всё это похоже на какое-то издевательство. Вскочив с места, она нервно вылетела из кабинета, таща за собой злосчастный листок фиолетовой бумаги, и направилась в сторону, где обитала та самая четвёртая группа. Но обнаружила, что совершенно никого нет: пустые столы, чашки, разбросанные листы пергаментов. И тут она вспомнила, что тот самый аврор, которого она встретила утром, был как раз из группы Драко — они уже ушли на вызов, как он лично ей и сказал. Остановившись посреди пустого коридора, Гермиона, буквально ощущала, как земля уходит из-под ног. Опасаясь оборачиваться назад, чтобы не увидеть какое количество злосчастных записок, было за её спиной. Хоть и прекрасно понимала, что там уже кружит довольно большая куча. Когда только Малфой успел их написать? Впереди неё была пустота и понимание, что высказать всё этому треклятому аврору сейчас не получится, потому что его просто нет на месте. Нервно вздохнув и развернувшись, она быстро зашагала в сторону своего кабинета и, наскоро переодевшись в свою обычную одежду — скинув мантию целителя и надев пальто, — побрела к выходу из Министерства. Она хотела как можно скорее оказаться у себя дома, зарыться в тёплый плед с кружечкой горячего какао и совершенно забыть о том, что Малфой сегодня, видимо, сошёл с ума, отправляя ей непонятные записки, которыми, видимо, хотел унизить её и задеть достоинство, что в целом у него и получилось. Это выглядело максимально отвратительно и неприятно, от чего её сердце начало бешено колотиться в невероятно громком ритме. Как только она вышла из лифта, снова оказавшись в Атриуме первого этажа, быстрым шагом побрела в сторону каминов, стараясь максимально не обращать внимание на то, как её буквально окружают взглядами другие работники Министерства магии. И как только её ноги оказались близ каминов, она быстро схватила горсть летучего пороха и назвала адрес Косого переулка, который находился рядом с её домом. Шагнула внутрь, уносясь глубоко прочь от этого места. Масса фиолетово-бумажных самолётиков остались стоять около этого камина, через который Гермиона только что исчезла.

***

Гостиная Малфой-мэнора к концу недели начала напоминать филиал лавки «Флориш и Блоттс», только вместо книг повсюду были разбросаны каталоги магических оранжерей и смятые пергаменты с пометками Блейза. Запах в комнате стоял такой, будто в камине заживо сожгли целый сад. Тяжёлый аромат лилий смешивался с едкой пыльцой каких-то экзотических лиан, притащенных Забини для вдохновения. В воздухе плавала цветочная пыль, заставляя Драко периодически морщиться и тереть переносицу. Развалившись на диване и закинув голову так, что острый кадык едва не упирался в расписной потолок, Малфой наблюдал за тем, как Тео с видом профессора травологии раскладывает на журнальном столике три веточки разных растений. Светлые волосы Драко, и без того обычно безупречные, сейчас выглядели так, будто он пытался пролезть сквозь колючую изгородь, что было результатом многочасовых раздумий и мудрых советов его друзей, которых, к слову, он когда-то сам себе выбрал, ещё обучаясь в Хогвартсе. — Итак, — Тео ткнул пальцем в левый цветок, похожий на взъерошенную синюю птицу. — Горечавка. На языке цветов это означает «ты — моя судьба», а на языке Грейнджер — «я слишком ленив, чтобы придумать что-то получше». Даже для Малфоя это слишком пафосно, отметаем. В это время крутившийся у зеркала Забини поправлял и без того идеально стоячий воротник белоснежной сорочки. Лениво обернувшись, он брезгливо поморщился, глядя на синюшный бутон. — Согласен, выглядит как дохлая пикси. Возьми лучше вот эти хризантемы. В Англии это символ преданности и правды. Грейнджер помешана на правде, она оценит подтекст. К тому же они долго стоят — как раз хватит времени, чтобы она успела прочитать тебе лекцию о том, почему ты идиот. — Или подумает, что я купил их в ближайшей лавке у магловского метро за два сикля, — подал голос Малфой, не меняя позы. — Хризантемы — это для тётушек из Визенгамота, Блейз. Мне нужно что-то… — запнувшись и подбирая слово, он невольно прикусил нижнюю губу. — Что-то, что не заставит её швырнуть их мне в лицо прямо в приёмном покое Аврората. Поднявшись с кресла, Теодор пододвинул к другу небольшую вазу с фиалками. Маленькие, нежные и до жути незаметные, они смотрелись в суровом интерьере Мэнора как нелепая ошибка, которую сюда поставили совершенно случайно. — Фиалки символизируют скромность, — Тео едва сдержал смешок. — Но если ты подойдёшь к ней со скромностью, Грейнджер решит, что тебя подменили оборотным зельем или что ты замышляешь государственную измену. — Да откуда вы вообще всё это знаете?! — наконец сев прямо, Драко сделал это так резко, что виски в его стакане опасно плеснуло прямо на пальцы. — Вы два дня заставляете меня выбирать между верностью и тайной страстью, будто сами вчера сдали Ж.А.Б.А. по флористике на «превосходно». Переглянувшись между собой, они замерли, и между ними повисла та самая мучительная, ненавистная для Малфоя тишина. Блейз и Тео тихонько прокашлялись. Забини медленно подошёл к столу и отодвинул фиалки в сторону, взяв в руку одну из гвоздик, которую Тео припас в качестве запасного варианта. — Видишь ли, Драко, — вертя стебель гвоздики между пальцами, начал Блейз, — когда ты на четвёртом курсе ещё пытался правильно научиться выговаривать фамилию Поттер, мы с Ноттом уже усвоили, что букет — это самый дешёвый способ заставить девушку не писать на тебя донос директору. Пэнси в своё время была очень требовательна к символизму, пришлось изучать под угрозой вечной обиды, какое значение имеет чёртова хризантема и чем она отличается от всего остального. — О да, — подхватил Тео, хитро прищурившись. — А Астория как-то раз чуть не прокляла Забини за то, что он подарил ей жёлтые розы. Оказалось, это к разлуке. Так что мы, можно сказать, ветераны цветочных войн. Прошли через шипы и кактусы. Раздражённо оттолкнув от себя каталог оранжереи под названием «Зелёный шёпот», Драко обратил внимание, как глянцевые страницы с изображением идеальных кустов зашуршали, накрывая собой пустой стакан. — Да вы издеваетесь, — процедил он, прижимая пальцы к вискам. — Мы обсуждаем гербарий уже три часа. Три грёбаных часа, Тео! За это время можно было захватить Министерство или хотя бы научиться варить сыворотку правды с закрытыми глазами. Даже не шелохнувшись, Нотт с невозмутимым видом выудил из вазы длинный, похожий на костлявый палец стебель гвоздики и начал методично обрывать с него лишние листья прямо на антикварный ковёр. — Мы не обсуждаем гербарий, мы строим стратегию, — поправил он, не глядя в сторону друга. — Если ты заявишься к ней с гвоздиками, она решит, что ты приглашаешь её на партию в крикет с твоим дедом. А ты сейчас меньше всего похож на джентльмена, больше — на человека, который пытается подкупить судьбу пучком травы. Лениво обернувшись и отвлекаясь от своего отражения в зеркале, Блейз тихо засмеялся, стараясь не привлекать к своему действию лишнего внимания. — А помните, как Лонгботтом на четвёртом курсе подарил какой-то девчонке из Хаффлпаффа прыгающую поганку? Она потом неделю не могла расчесать волосы, потому что те пытались её съесть. Так вот, Драко, твои попытки сейчас выглядят примерно так же, только вместо поганки у тебя — полное отсутствие такта и переизбыток паники. — Мой такт в полном порядке! — Малфой вскочил с кресла и сразу начал мерить комнату резкими, длинными, размашистыми шагами. — Я просто не понимаю, почему всё так сложно. Это просто растения. Корни, стебли, лепестки. Почему я не могу просто приказать эльфам скупить половину Косого переулка и завалить её кабинет этой флорой? Переглянувшись между собой, друзья в немом жесте приподняли вверх брови и покачали головой, выражая явное недовольство предложением друга. — Потому что тогда она вызовет авроров, решив, что это покушение, — резонно заметил Тео. — Или, что хуже, решит, что ты пытаешься её задобрить перед тем, как признаться в краже её любимого котла. Слушай, мы перебрали фиалки — это для слабаков. Лилии — для покойников и фанатиков. Была ещё идея с камелиями — означает «моё сердце принадлежит тебе». Издав какой-то нечленораздельный звук, средний между стоном и хриплым рыком, Малфой, стоя на месте, закрыл лицо ладонями и начал агрессивно его протирать. — Если я подарю ей что-то, что означает «моё сердце принадлежит тебе», она запихнёт мне эти камелии в глотку. Мы едва разговариваем, находясь рядом, потому что я не умею вообще рядом с ней вести хоть какой-то конструктивный диалог, сразу впадаю в панику. Какое сердце? Она меня ненавидит после того, что происходило за эту неделю. — Но тогда остаются кактусы, — бесцеремонно наливая себе виски из графина Малфоев, Блейз даже не смотрел в сторону явно паникующего друга. — Они колючие, противные и их сложно убить. Прямо как твои чувства к Грейнджер. Подумай об этом — поставит на стол, будет смотреть на колючки и вспоминать твой характер. Идеальный мэтч. Замерев посреди комнаты, Малфой бросил на Забини взгляд, полный ледяного презрения. — Ты очень остроумен, Блейз. Твой юмор — единственное, что растёт быстрее твоего собственного самомнения. — Ладно, ладно, — усмехнувшись, Забини примирительно поднял вверх бокал. — Хватит лирики. Красные, как кровь, розы, когда она закипает от страсти, бушующей глубоко внутри тебя. Классика. Задумчиво покрутив в пальцах свой бокал, Тео рассматривал играющие в виски блики камина. Кажется, он обдумывал что-то своё, но вслух, в этот момент, не произнёс ни слова. — Розы — это скучно, — сморщив нос, Нотт подлил себе ещё немного виски. — Это как расписаться в собственной беспомощности. Драко, ты же Малфой. Где твой размах? Где индивидуальность? Остановившись у окна, Драко разглядывал темнеющие сады Мэнора. Его отражение в стекле выглядело дёрганным и чужеродным в этом до боли родном и знакомом месте. — Моя индивидуальность сейчас, — тихо произнёс он, — в том, что я боюсь подойти к ней без письменного разрешения Министерства. Вы двое сидите тут, раздаёте советы, будто вы эксперты по тому, как завоевать Грейнджер, но вы не видели, как она смотрит, когда злится. У неё глаза становятся такими… тёмными, пугающими. Как будто она сейчас воткнёт волшебную палочку мне прямо в глотку. — Да-а-а… — многозначно протянул Забини. — Да у нас тут всё серьёзнее, чем я думал. Малфой, дорогой, если ты боишься её взгляда, то дело труба. Ты же бывший Пожиратель, сражался с тёмными магами. А сейчас пасуешь перед девчонкой с копной волос и вечной привычкой всех исправлять? На секунду замолчав, Блейз дал Драко возможность переварить услышанное, но Малфой не сводил с него сверлящего взгляда, и в комнате повисла та самая напряжённая тишина, которую никто не решался нарушить. Сидевший до этого молча, Тео отставил бокал в сторону и весь подался вперёд, явно ожидая ответа. — Она уже давно не девчонка с копной волос, — огрызнувшись, Драко зыркнул в сторону Забини. — Она — Грейнджер. Главный целитель в отделе Аврората. Занимает довольно весомую и важную должность в нашей профессии. Если бы не она… — Да поняли мы, поняли, — выдохнул Забини, давая понять, что в целом разговор на этом можно считать законченным. Хмыкнув, Тео откинулся на спинку дивана и снова взял свой бокал, делая вид, что происходящее его больше не касается, хотя по краю его губ скользила лёгкая, едва заметная усмешка. — …продолжим? — приподнял бровь Блейз, взяв в руки крупный бутон красной розы. — Ясно, розы, — подытожил Тео. — Огромный букет, такой большой, чтобы ей пришлось обходить его минут пять. Пусть они пахнут так, чтобы перебить запах ваших вонючих трико после спаррингов. Если она начнёт орать, просто скажи, что это официальный подарок. Устало опустившись обратно в кресло, Драко почувствовал, как его голова гудит. Виски буквально стучали, и небольшая доза алкоголя уже явно не помогала справиться с проблемой. Ему срочно нужно было уже выпустить эти чувства, признавшись Гермионе во всём, что он к ней испытывал. — Хорошо, розы. Но если она натравит на меня эти цветы с помощью какого-нибудь проклятия, я первым делом убью вас обоих. — Ну, мы с Блейзом согласны на этот ужасающий риск, — улыбнувшись, Тео снова взял в руки со стола каталог. — А теперь давай обсудим упаковку. Ленты должны быть шёлковыми или… — Да пошёл ты, — выдохнул Драко и закрыл глаза. Уже представляя, как Грейнджер отреагирует на подаренные ей цветы. Чувствовал он себя при этом, мягко сказать, полным идиотом.

СОВЕТ ШЕСТОЙ:

«Задари цветами»

В понедельник Министерство всегда казалось Гермионе началом чего-то упорядоченного, но едва она вышла из лифта на уровне Аврората, воздух вокруг стал ощутимо тяжёлым. Запах настиг её ещё в коридоре — такой приторный, густой, заполняющий лёгкие до самого края. Он был настолько концентрированным, что на мгновение у неё закружилась голова, а мир перед глазами на секунду качнулся. Замерев на месте перед дверью своего рабочего кабинета, она сильнее сжала пальцами ручку кожаной сумки, отчего те немного задрожали. После бесконечных бумажных самолётиков и череды нелепых записок, которые она поначалу принимала за глупую шутку, она наконец-то могла завершить все свои рабочие задачи. Поэтому с лёгким сердцем толкнула тяжёлую деревянную дверь. Но вместо своего привычного кабинета она увидела нечто ужасающее, что буквально заставило её перестать дышать. Кабинета не было, была настоящая оранжерея. Но что было самым ужасным — красное, слепящее глаза море роз. Цветы занимали всё пространство: стояли в массивных напольных вазах, лежали на её столе, теснились на подоконнике. Золотистая кайма на лепестках мягко мерцала, что, конечно, означало — перед ней безусловно дорогие розы какого-то особого магического сорта. Сделав один глубокий вдох, Гермиона поняла, что реальность даёт значительную трещину. Глубоко в носоглотке мгновенно вспыхнул зуд, такой резкий, что она невольно всхлипнула, но не успела издать полноценного звука, как надрывно чихнула. — О нет… — тихонько прошептала она, замечая, что её голос уже начал звучать сипло, в нос. Реакция организма, к сожалению, была молниеносной. Кожу на шее и запястьях начало нестерпимо жечь, словно под одежду засыпали битое стекло. В панике Гермиона подбежала к зеркалу, которое висело у двери, и замерла в ужасе: по бледной коже лица и шеи на глазах расплывались уродливые ярко-красные пятна крапивницы. Глаза горели и начали опухать, превращаясь в узкие щёлочки, из которых невольно катились слёзы. Она лихорадочно бросилась к шкафчику, где обычно держала экстренную аптечку, но в ней совершенно ничего не было — только бинты и заживляющие мази. С содроганием вспомнив, что последнюю порцию антигистаминного зелья отдала стажёру на прошлой неделе, а новую партию из больницы должны были доставить только завтра, Гермиона резко выдохнула. Полное отчаяние. В горле стало беспощадно тесно. К большой радости, это был ещё не отёк, но дыхание уже становилось прерывистым, свистящим. Пыльца роз, кажется, пропитала саму ткань её мантии, забиваясь в каждую складочку. Она знала, кто это был, особенно по прошествии последних дней. Малфой вёл себя подозрительно странно, и, видимо, у него было желание прибить её до конца этого месяца, что у него, конечно, явно получалось. Сначала он долгое время выводил Гермиону из себя, а теперь решил наслать на неё проклятие и аллергию, чтоб она задохнулась прямо на рабочем месте. Понимая, что нужно как можно скорее бежать домой, потому что в лондонской квартире на полке в ванной стоял полный флакончик необходимого для неё сейчас зелья, она, захлопнув дверь кабинета, развернулась и почти бегом бросилась по коридору обратно к зоне лифтов. Авроры, шедшие навстречу, в недоумении провожали её взглядами. Заметили, как целитель неслась мимо них, прижимая платок к лицу. Никто не понимал, что произошло, но она чувствовала, как ей в спину что-то кричат и спрашивают, нужна ли помощь. Она понимала, что выглядит сейчас затравленной, её внешний вид болезненный, а взгляд наполнен тихой, бессильной яростью, что заставляло людей расступаться по сторонам. В лифте Грейнджер яростно нажимала на кнопку, молясь только о том, чтобы успеть. Кожа под мантией пекла всё сильнее, зуд в глазах стал почти невыносимым. Ей было больно не только от физической реакции организма, но ещё и от осознания того, что Малфой в очередной раз сделал ей неприятно. Последние две недели он вёл себя совершенно неприемлемо: то не давал ей прохода, то творил какую-то дичь и даже пытался её подкупить дорогим украшением. Но это переходило все возможные границы. Даже чёртовы бумажные самолётики, которые буквально не давали вчера проходу, не казались такими унизительными, как стоящие в её кабинете бутоны красных роз. Бросив порох в камин и назвав необходимый адрес, она выбежала на Косой аллее в ближайшую подворотню и быстрым темпом трансгрессировала прямо в собственную квартиру. Заперевшись дома, выпила двойную дозу зелья и ещё долго сидела в темноте ванной комнаты, прикладывая прохладное полотенце к лицу. Она твёрдо решила, что не вернётся сегодня в Министерство, пока эти проклятые цветы не исчезнут, и пока не найдёт в себе силы посмотреть Малфою в глаза, не сорвавшись на крик от того, как легко ему делать гадости. Конечно, она совершенно не брала в расчёт то, что он хотел проявить к ней симпатию, и, возможно, Тео был прав, когда говорил про букет цветов, а не про оранжерею в её кабинете.

***

Утро четверга встретило её вязким туманом, который, казалось, пробирался даже под своды Министерства. Приходилось идти по атриуму, стараясь сохранять привычный ровный темп, хотя внутри всё ещё вибрировало глухое раздражение. Из-за нелепого инцидента с розами пришлось экстренно подмениться с коллегой и провести весь вчерашний вечер дома, приводя дыхание и кожу в порядок. Теперь же, сжимая в руках огромную, едва не закрывающую обзор стопку пергаментов, Гермиона чувствовала себя максимально уязвимой. Замерев у поста охраны, она поправила соскальзывающий локтём верхний лист и, обратившись к дежурному, немного повела плечами. — Доброе утро, Барни. Малфой на месте? Нужно перехватить его до летучки. Лениво перелистывая журнал посещений, охранник лишь покачал головой, пробежав кончиками пальцев по списку прошедших работников. Он поднял голову в её сторону. — Утро, мисс Грейнджер. Четвёртая группа ушла на задание вчера днём, отметок о возвращении я не вижу. Так что думаю, его ещё нет на рабочем месте. Тяжело вздохнув, Гермиона почувствовала, как заготовленная гневная тирада начинает потихоньку угасать, оставляя после себя только усталость. Выдохнув, она тепло улыбнулась. — Понятно, спасибо. Направившись к лифтам под тяжестью бумаг, которые уже начинали оттягивать руки, она заметила у позолоченных решёток знакомую фигуру. Теодор замер у стены, безучастно рассматривая носки своих явно не дешёвых кожаных туфель. — Ну вот, хорошо, что я тебя встретила, — окликнула она его, едва не уронив одну из папок при резком повороте. Вздрогнув и выходя из оцепенения, Тео попытался изобразить подобие своей обычной светской улыбки. Но выходила у него из рук вон плохо. — Грейнджер, ты решила похоронить под этими бумагами отдел магического правопорядка или только себя? Выдавив из себя участливую улыбку, она сделала несколько шагов вперёд, но всё-таки сохраняла между ними разумную дистанцию. — Поговорим о твоём друге-идиоте, — перехватив стопку поудобнее, Гермиона смерила его взглядом. — Я в курсе, что он придурок, — мгновенно отозвался Тео, даже не пытаясь спорить. — Это медицинский факт. Что он опять натворил? Фыркнув, Грейнджер немного задрала подбородок выше, но, поняв, что её позёрство ни к чему хорошему не приведёт, вернула прежнее положение. — Скажи ему, что если он ещё раз решит меня преследовать или угробить — мне не важно, случайно или нет, — я пойду прямиком к Кингсли. Это уже не смешно. Нахмурившись, Тео посмотрел на неё с искренним непониманием. — Угробить? О чём ты вообще? Мы вообще-то… — О том, что из-за его подарков я вчера едва не отправилась на тот свет! — перебила она его, чувствуя, как внутри снова закипает гнев. — У меня смертельная аллергия на красные розы, Тео. Я весь день провела на антигистаминных, просто чтобы начать нормально дышать. Как тебе такая новость? Застыв на месте, Нотт медленно начал бледнеть, а его привычная ухмылка окончательно стёрлась с лица, оставляя после себя шлейф какого-то непонимания. — Аллергия? Подожди… я не думал, что всё настолько серьёзно. — Серьёзно? — Гермиона горько усмехнулась. — Когда у тебя перекрывает горло и ты судорожно хватаешь ртом воздух, а его просто нет — это более чем серьёзно. Я едва успела дотянуться до зелья. Так что скажи своему другу, что его методы не были смешными, и всё это больше похоже на покушение. Рассматривая её так, будто его ударили под дых, Тео перевёл взгляд на руки Гермионы, которые всё ещё слегка подрагивали от пережитого ужаса. Подняв собственную ладонь, он нервно взлохматил волосы. — Мерлин… Грейнджер, прости. Это я настоял на розах. Драко сомневался, он вообще не знал, что делать, и я подумал, что это беспроигрышный вариант. — В смысле — беспроигрышный вариант? — её вопрос прозвучал как гром, и тут Теодор понял, что ляпнул совершенно не подумав. Нервно оглядевшись по сторонам, Тео прижал к своему лбу жёсткую часть ладони и сильно надавил, будто пытался унять нарастающую головную боль. И произнёс едва слышным шёпотом. — Только не сдавай меня ему. Он мне голову оторвёт. Но я считаю, что после всего, что ты пережила за эти две недели, ты имеешь полное право знать. — Подняв на неё странный взгляд, Тео нервно вздохнул, и в этот момент Гермиона напряглась, явно не скрывая своего состояния. — Этот кретин влюблён в тебя уже год. Места себе не находит. Последние недели мы с Блейзом только и делаем, что пытаемся помочь ему хоть как-то к тебе подойти, потому что слушать его нытьё уже больше нет сил. Ошеломлённая этой информацией, Гермиона едва не выронила бумаги. Шок, в котором она находилась, заставил её тело буквально сковаться на месте и помог не потерять равновесие. — Малфой? Влюблён? В меня? Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — скинув руки вверх, Тео облегчённо выдохнул. — Блейз придумал эти самолётики, я всучил ему эти чёртовы розы. Мы хотели как лучше, а Драко в твоём присутствии просто теряет остатки мозгов. Вместо того чтобы нормально заговорить, он впадает в ступор, делает всё наперекосяк и в итоге отправляет тебе вместо одного букета цветов, как мы договаривались, целую кучу красных бутонов так, что в твоём кабинете просто не было возможности пройти. В голове стремительно менялась одна картинка другой — как высокомерный аристократ превращался в того, кто мучительно и нелепо пытался привлечь её внимание на протяжении этого времени. Уже было открыв рот, чтобы что-то возразить, но не успела произнести ни слова, так как пространство между ними прорезало серебристое сияние. Огромный патронус в виде рыси приземлился прямо у их ног. Голос одного из целителей из Мунго был сухим и тревожным и громогласно разнёсся по всему коридору.

«Мистер Нотт, вас беспокоят из Мунго. Мистер Малфой указал вас как контактное лицо. Он в операционном блоке после тяжёлого ранения на задании. Вам нужно прибыть на место немедленно для подписания согласия на вмешательство».

Призрачный зверь мгновенно рассеялся, оставив двух людей смотреть, практически не моргая, на то место, где только что находилась рысь. Замерев, Тео рассматривал пустоту и, кажется, на мгновение перестал дышать, но Гермиона пришла в движение первой. Видя, что он в полном ступоре, она рывком сократила дистанцию и просто всучила ему всю тяжесть своих отчётов, вынуждая рефлекторно их перехватить. — В Мунго я отправлюсь сама, — бросила она, уже разворачиваясь к каминам. — Эти папки отнесёшь в мой кабинет. Сорвавшись на бег, Гермиона скрылась в толпе, не дожидаясь ответа. Тео остался стоять, нелепо прижимая к груди ворох пергаментов и, заметив проходящего мимо стажёра-аврора, перехватил парня, суя ему бумаги прямо под нос. — Эй, ты. Ты же вроде с Аврораты, так? Ну-ка, отнеси в регистратуру на вашем этаже, это бумаги целителя Грейнджер, она позже заберёт. — Как только парень перехватил их и бумаги оказались в руках юноши, Тео резко захлопал в ладоши, поторапливая. — Бегом! Проводив взглядом спину Гермионы, которая уже исчезла в зелёном пламени камина, он наконец смог выдохнуть. Надеясь, что он всё сделал правильно.

***

Дорога до Мунго стёрлась из памяти сразу, стоило камину выпрыгнуть её в стерильную тишину четвёртого этажа. В коридоре перед операционным блоком не было ни души, только тусклые артефакты-светильники на стенах и бесконечные ряды пустых стульев, но на один из них пришлось буквально рухнуть, потому что ноги внезапно стали ватными. Пальцы, сцеплённые в замок, мелко дрожали, и никакое усилие воли не помогало унять этот глупый тремор. В голове всё ещё набатом гудели слова Тео, а реальность настырно подсовывала картинки последних нескольких недель, которые теперь в свете правды виделись совсем иначе. Было одновременно смешно и тошно осознавать, насколько слепой оказалась хвалёная логика такой невероятной целительницы, как она. Холод больничных стен немного отрезвлял. Стоило прикрыть глаза, как перед внутренним взором возникла та нелепая сцена в Аврорате, когда Драко преградил ей путь, выглядя нарочито монументальным, и выдал это своё громогласное «Ты моя», от которого тогда челюсти свело от ярости. Казалось, он специально провоцирует, пытается пометить территорию как заносчивый собственник. А на деле это была всего лишь его отчаянная попытка заявить о себе. Теперь, вспоминая выражение его глаз в тот момент — испуганное, слишком напряжённое, — становилось ясно: он просто не знал, что ещё сказать. Аристократическая выправка превратила искренний порыв в дурную театральную постановку. Память подкинула ещё один случай, когда он подошёл к ней и начал чертовски странно зачёсывать свои всегда растрёпанные пряди волос назад. Тогда Малфой старался привлечь её внимание, но его нелепый внешний вид выглядел невероятно абсурдно и смешно. Её мысли крутились вокруг его плохих манер, а он, судя по всему, просто хотел обратить на себя её внимание, но она, совершенно не поняв его порыва, просто подумала, что он чувствует себя плохо и ведёт себя как последний дурачок, хотя с последним она не могла спорить. Всё происходящее казалось ей невероятно смешным, но по прошествии такого количества времени Гермионе самой становилось неловко из-за произошедшего. С колье, конечно, всё вышло ещё абсурднее. Тяжёлая тёмно-зелёная коробочка показалась актом высшего высокомерия. Ей тогда правда казалось, что он просто хочет её подкупить, а не просто сделать приятный подарок. Всё это выглядело чересчур язвительно и высокомерно, и в совокупности с фамилией Малфой казалось, что её мысли были оправданы таким поведением. А ведь Драко всего лишь искренне хотел сделать ей приятное, подарив какой-то баснословно дорогой подарок. Ведь это так по-малфоевски: тащить сокровища к ногам, когда достаточно было простого «ты мне нравишься». Про эти злосчастные красные розы даже думать было больно. Наверняка ведь выбирал самые лучшие и дорогие, даже не задумавшись уточнить, нет ли у неё аллергии. Пафос снаружи и полнейшая растерянность внутри — вот и весь секрет. Попытка ухаживать по учебнику восемнадцатого века в реальности обернулась какой-то катастрофой. Грусть смешалась с нелепым желанием одновременно обнять его и хорошенько встряхнуть за плечи за то, что превратил их общение в какой-то цирк. Время в больнице тянулось как патока, операция длилась уже несколько часов, и каждый звук за дверью заставлял сердце совершать мучительный кульбит. Уйти было невозможно, казалось, само присутствие здесь, за этой тонкой перегородкой, служит каким-то невидимым якорем и помощью. Пока внутри строились крепостные стены из логики и старых обид, Малфой, вооружившись бумажными самолётиками и охапками цветов, пытался эти стены штурмовать — неумело, глупо, почти самоубийственно, но совершенно искренне. Скрип открывающейся двери заставил её буквально вскочить с места. На пороге стоял знакомый ей колдомедик Артур Сметвик, медленно стаскивая испачканные перчатки, в которых целители были обязаны проводить любые манипуляции для стерильности. Его взгляд был неимоверно усталым, но спокойным. А на губах можно было разглядеть еле заметную полуулыбку. — Целитель Грейнджер, какими судьбами? — удивлённо рассматривая стоящую перед ним целительницу, он немного приподнял брови вверх, но, не мешкая, она сделала уверенный шаг вперёд, рассматривая его своим прямолинейным уверенным взглядом. — Он мой подопечный. Можно сказать, я за него ответственна. Мистер Малфой перед уходом на задание не прошёл обследование, поэтому я чувствую, что должна находиться здесь и проверить его состояние. — Она старалась выглядеть уверенно и совершенно спокойно, чтобы ненароком не выдать того, как внутри неё бешено колотится сердце. Улыбнувшись, мужчина поднял правую руку и показал ей в сторону регистратуры, и, выровнявшись, они вместе пошли в ту сторону. — Жить будет, — выдохнул он, подходя ближе. — Но идиот редкостный. Пытался закрыть собой напарника, хотя мог просто выставить щит. Магический исток выгорел почти в ноль, но мы смогли стабилизировать его состояние. Сейчас переведём в палату, и к утру с ним всё будет хорошо. Обещаю, Гермиона, будет как новенький. В ответ удалось только кивнуть, пряча лёгкую, едва заметную улыбку облегчения за напускной суровостью. — Я знаю, Артур. Это у него хроническое. Распрощавшись с коллегой, Гермиона двинулась в сторону лестницы на второй этаж, которая казалась бесконечной. Шаги гулко отдавались от каменных ступеней, перемешиваясь с далёким звоном аптекарских весов и приглушёнными голосами целителей, и на каждом пролёте в нос бил навязчивый запах стерильности и свежезаваренной сонной мяты. В холле второго этажа, прямо у поста дежурной медсестры, пришлось на несколько секунд замереть, чтобы выровнять дыхание. Молодая ведьма в светло-зелёной медицинской шапочке подняла голову и понимающе, тепло улыбнулась, смотря в её сторону. — Целитель Грейнджер, мы вас ждали. Целитель Сметвик распорядился пропустить вас без лишних формальностей, — проговорила она, доброжелательно глядя в её сторону. — Мистера Малфоя только что перевели в двенадцатую палату. Состояние стабильное, но он ещё очень слаб. Стараясь не показывать своего удивления тем, как Артур сумел так быстро распорядиться о том, чтобы её пропустили без каких-либо трудностей, Гермиона смогла только кратко кивнуть, но её сердцебиение начало пускаться вскачь. Медсестра поднялась со своего места и жестом пригласила следовать за собой по узкому коридору. Белые двери мелькали по обе стороны, но всё внимание было сосредоточено на цифре двенадцать в самом конце галереи. Тихий щелчок ручки прозвучал в этой тишине как выстрел, и, приоткрыв дверь, пропуская Гермиону внутрь, медсестра бесшумно удалилась. В палате царил полумрак, разбавляемый лишь мерцанием диагностических заклинаний над кроватью, воздух казался тяжёлым, пропитанным магией исцеления и едва уловимым ароматом яблок и дорогого одеколона, который всегда сопровождал Малфоя. Драко лежал на высоких подушках, его лицо в свете артефактов казалось высеченным из мрамора, тонкие пальцы правой руки едва заметно подёргивались на простыне. Гермиона замерла у края его постели, Малфой выглядел пугающе хрупким, вся его привычная спесь осыпалась, обнажив измождённое лицо человека, который едва не переступил черту. С трудом подавив желание коснуться его лба, чтобы проверить, не холоден ли он, Грейнджер осторожно опустилась на стул, стоящий рядом с кроватью. Рука сама собой потянулась к его ладони, пальцы казались ледяными, и, накрыв их собственными, она старалась хоть как-то их согреть. Прошло около десяти минут, прежде чем Драко едва заметно шевельнулся, его веки дрогнули, и с видимым усилием он наконец-то приоткрыл глаза. Взгляд долго скользил по потолку, пока наконец не остановился на ней. — Ты здесь… — этот шёпот был едва различим. — Ты идиот, Малфой, — ответила она, и голос предательски дрогнул. Попытавшись слабо улыбнуться, Драко лишь искривился в лице, но его пальцы совершили слабую попытку сжать её ладонь в ответ. — Начинаешь… с оскорблений? — выдохнул он. — Начинаю с очевидного. — Попытавшись выдавить из себя лёгкую улыбку, она лишь хмыкнула. — Тео мне всё рассказал. Абсолютно всё. И о твоих планах, и о твоём нелепом подходе к ухаживаниям. Особо подчеркнул, что последние несколько недель ты только и делал, что методично сводил меня с ума. Но зачем, Драко? Зачем было устраивать весь этот цирк, если можно было просто по-человечески подойти ко мне? Почему-то она ждала от него ответа прямо сейчас, хоть и понимала, что по-хорошему Драко нужно восстановиться и прийти в себя после перенесённых потрясений, которые пережил его организм. Но после того, что открылось, она безумно хотела услышать эти слова от него, а не от Тео. — Потому что… я люблю тебя, — признание прозвучало так просто, что у неё перехватило дыхание. — С прошлого года. А когда ты оказываешься рядом, я будто забываю, как дышать. Просто не умею иначе, Грейнджер. Меня учили властвовать или покупать, но никто не объяснил, как подойти к женщине, которую боишься потерять больше жизни. — Ты принёс колье, которое стоит больше моей годовой зарплаты раза в три, — напомнила она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок из смеха и слёз. — Я знаю, я идиот. Просто не понимал, как ещё показать, что всё, что у меня есть, — твоё, что я готов отдать тебе всё. Тишина стала слишком душной. Гермиона чувствовала, как кожа горит. Она молча поднялась, и кровать под ними тихо скрипнула, когда она перекинула ногу через его бедро. Драко прерывисто выдохнул. Она была чертовски горячей, что ощущалось даже сквозь толщу одежды. Потянувшись к пуговицам своего рабочего халата, Гермиона одна за другой начала аккуратно их расстёгивать, и когда ткань наконец разошлась, обнажая плечи, а халат соскользнул вниз, по её спине пробежал озноб. Пальцы Малфоя резко впились в её рёбра, притягивая её ближе к себе. Поцелуй был со вкусом соли и горьких зелий, которые до сих пор оставались на его языке после вмешательства целителя. Никакой мягкости — только столкновение зубов, рваные выдохи и жёсткие губы. Гермиона оперлась ладонями о подушки, чувствуя под пальцами хруст накрахмаленного хлопка. Свободной рукой она потянула край больничной простыни вниз, открывая его грудь, перетянутую бинтами, и край больничной сорочки, сбившейся на талии. Драко не шевелился — только смотрел на неё тяжёлым, полным желания взглядом, и его ладони, уже лежавшие на её бёдрах, медленно скользнули вверх к рёбрам и так же медленно вернулись обратно, после чего он сильно сжал грубую ткань её рабочих брюк. Тогда она, оторвав одну руку от подушки, принялась стягивать с него сорочку, путаясь в длинных рукавах и задевая локтем его подбородок, от чего он чуть заметно усмехнулся — криво, болезненно, но всё же. Одеяло окончательно упало на пол, и она приподнялась, помогая ему высвободиться из мешающей ткани, а он в ответ дёрнул её за ремень, притягивая обратно — уже ближе, почти вплотную, так, что она ощутила жар его тела даже через оставшиеся слои одежды. Всё ещё дрожащие пальцы Гермионы нащупали край его больничной сорочки там, где ткань заканчивалась на бёдрах, и она потянула её вверх, открывая его ноги. Драко помог ей, слабо приподнявшись на локтях, и сорочка послушно скользнула выше, пока он не высвободился из неё совсем. Теперь оставалась только она сама — брюки, застёгнутые на единственную пуговицу, и тонкая ткань белья, которую он тут же попытался сорвать, дёрнув за край. Перехватив его запястье, Гермиона заставила его замереть, а сама, чуть отодвинувшись, расстегнула пуговицу, позволив брюкам упасть следом. Оставшись в одном кружевном лифе и тонкой ткани белья, она аккуратно упёрлась ладонями чуть выше его перевязанной груди, от чего Малфой тяжело сглотнул, глядя на то, как свет играет на её плечах и ключицах. Подняв одну руку, он положил её на заднюю часть её шеи, зарывшись пальцами в густых волосах. Потянув её на себя, снова целуя — жестоко, глубоко и без остатка. Одновременно с этим его другая рука скользнула вниз, сдвинула тонкую ткань трусиков вбок, и указательным пальцем медленно, дразняще провёл по уже влажным складкам, от чего Гермиона тихо выдохнула прямо ему в губы, а её тело непроизвольно прогнулось навстречу. Он не торопился, давая ей привыкнуть к своим прикосновениям, и его дыхание стало таким же прерывистым, как и её. Пальцы, лежавшие на её шее, чуть сжались, притягивая ближе, а ладонь другой руки легла на её бедро, сминая оставшуюся ткань. Гермиона почувствовала, как его возбуждение упёрлось ей в низ живота, и на секунду замерла, боясь пошевелиться — слишком остро, слишком много. Тогда он сам, чуть приподняв бёдра, направил себя, коснувшись головкой её влажной плоти, и, выдохнув, она вцепилась ногтями ему в плечи. Когда он вошёл в нее, Гермиона на секунду замерла, запрокинув голову назад, и вцепилась пальцами в его широкие плечи, чувствуя жёсткий край бинтов на его груди. Каждый его толчок отдавался в теле вспышкой тока, она видела, как пот скатывается по его виску, как сильно он сдерживается, и ощущала, как его сильные пальцы до боли сжимают её талию. Драко глубоко выдохнул, вдруг резко дёрнул рукой, ловя её ладонь, и его пальцы сжали её до боли. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, он начал поворачиваться, его здоровая рука рванула её на себя, заставляя перевернуться и опуститься спиной на подушки. Теперь он нависал над ней, тяжело дыша, явно контролируя ситуацию. Его пальцы снова метнулись к её голове, и, впившись ладонью в волосы на затылке, сгребая их в жёсткий кулак, полностью открывая шею и давая себе полный доступ. Гермиона тихо ахнула. — Целитель Грейнджер, вы же не хотите, чтобы нас услышали? Будьте тише, — тихо прохрипел он. Вместо ответа Гермиона обхватила его бёдра ногами, крепко прижимая к себе, и с силой подалась навстречу, заставляя его войти глубже. Тогда он задвигался резче — рвано, нетерпеливо, с каждым толчком входя всё глубже, почти теряя контроль. Царапая ногтями его спину, она тихо постанывала в изгиб его шеи, стараясь не издавать слишком громких звуков. Зарычав, Драко уткнулся носом в её макушку, и его пальцы в её волосах сжались ещё сильнее, почти до боли, а бёдра задвигались жёстче, глубже и безжалостнее. Потом он, не отпуская кулака в её волосах, резко потянул её голову назад, заставляя запрокинуть лицо, и снова впился в её губы — глубоко, грубо, задыхаясь. Продолжая тянуть её волосы, Драко причинял ей сладкую боль, от чего Гермиона чувствовала, как в пояснице вспыхивает более сильный жар и тело само собой прогибается дугой ему навстречу. Она понимала, что находится чересчур близко к разрядке, и в этой небольшой палате остались только их прикосновения, только он, даже будучи слабым, заставляющий её тело дрожать от каждого движения. Финал накрыл их практически одновременно, ослепляющей вспышкой, выжигая остатки сознания. Гермиона обессиленно упала назад, задыхаясь, и почувствовала, как крепкие руки Драко обнимают её, дёргаясь всем телом в послеоргазменном состоянии и вдыхая запах её волос.

***

Спустя несколько дней, когда тяжёлое восстановление Драко наконец перестало требовать её присутствия круглые сутки, Гермиона снова вошла в Министерство и почти сразу поняла, что скучала по этому гулу каминов, по запаху кофе из автоматов и даже по бесконечным отчётам на столе. Она прошла контроль, кивнула дежурному и направилась к лифтам, но не успела сделать и десяти шагов, как за её спиной раздался знакомый шорох — фиолетовый бумажный самолётик, сложенный с той же нелепой тщательностью, что и раньше, приземлился ей на плечо и настойчиво ткнулся в щёку. Выдохнув, она отмахнулась раз, другой от назойливого самолётика, но тот не отставал: кружил вокруг её головы, подлетая то слева, то справа, пока Гермиона не дошла до двери своего кабинета. Там её уже ждал второй — такой же фиолетовый, чуть примятый, будто его мяли в нервных пальцах перед отправкой. Фыркнув, она поймала первый, развернула его и прочитала:

«Грейнджер, ты отработала три смены подряд. Это опасно для здоровья. Давай выпьем кофе? Малфой»

Хмыкнув, она решила сразу же развернуть второй и обнаружила более милую, притягательную записку, которая была написана ровно тем же почерком:

«Или ужин. Я не настаиваю на кофе. Просто… ответь. Пожалуйста»

Посмотрев на пустой коридор и снова переведя взгляд на самолётики, Гермиона толкнула дверь кабинета, прошла к столу и, достав из нагрудного кармана простой карандаш, который всегда брала с собой на всякий случай, вытащила из стопки пергаментов, которую держала в руках, чистый фиолетовый лист. Положив его чистовой стороной вверх, она начала выводить на нём аккуратные прямолинейные буквы:

«Освобожусь через пятнадцать минут. Буду ждать тебя в кафе Министерства»

Достав волшебную палочку, она легонько коснулась листа, и тот сам собой сложился в острокрылый самолётик. Выйдя обратно в коридор, она запустила его в сторону аврората и прикусила нижнюю губу в предвкушении. В этот момент за спиной раздался голос коллеги-целителя: — Целитель Грейнджер, что вы думаете о том, чтобы всё-таки перевести всех целителей Аврората в Святое Мунго, в отдельный филиал? Обернувшись, она чуть прищурившись, и на губах заиграла едва заметная, тёплая улыбка. — Знаете, я думаю, это ужасная идея. Здесь обязательно должен остаться хотя бы один целитель. Я могу полностью взять на себя эту ответственность.