An accident

*****

POV Hermione Granger Однажды утром в Большом зале Гермиона Грейндер в одиночестве сидела за столом Гриффиндора, уткнувшись носом в книгу, но на сей раз не читая. Она с нетерпением ждала свою первую собственную подписку на «Ежедневного пророка». Ей до смерти надоело быть последней, кто узнаёт новости из ядовитых перешёптываний слизеринцев за спиной. Воздух над столом разрезало мерное шуршание крыльев. Не одна, не две, а целых семь сов один за другим опустились перед ней на дубовую столешницу, выстроившись в зловещий ряд. Серая ушастая сова, четыре бледные сипухи с сердцами-лицами, бурая неясыть и большая рогатая сова уставились на неё бездонными стеклянными глазами. Гермиона, с внезапно сжавшимся от дурного предчувствия сердцем, дрогнувшей рукой потянулась к первому конверту. Конверт был грубым на ощупь. Внутри не было привычного газетного листа, лишь клочок пергамента, на который кто-то наклеил вырезанные из газетных заголовков неровные буквы:

"ТЫ ГАДКАЯ ДЕВЧОНКА. ТЫ НЕ ДЛЯ ГАРРИ ПОТТЕРА. УБИРАЙСЯ К СВОИМ МАГЛАМ."

Она швырнула письмо на стол, будто оно обожгло ей пальцы. Листок подхватила внезапно появившаяся рука Гарри. Он уже открыл рот, чтобы что-то спросить, но его взгляд упал на текст. Глаза за стёклами очков застыли в немом шоке, широко раскрывшись от неожиданности. Гермиона, стараясь не смотреть на него, с надрывом разорвала следующий конверт. И следующий. И ещё один. Каждый — с новой порцией яда, выложенной теми же кривыми буквами.

"ТВОЁ МЕСТО — В КОТЛЕ, СРЕДИ ЛЯГУШАЧЬИХ ПОТРОХОВ, А НЕ РЯДОМ С КРАМОМ. ЗАПОМНИ ЭТО."

"ДРУЖБА С ГЕРОЕМ НЕ СМОЕТ ТВОЮ ГРЯЗЬ. ТЫ ДЛЯ НЕГО — УДОБНАЯ ЗАУЧКА НА НОЧЬ."

"БЛЭКВУД ЗАСЛУЖИВАЕТ ВЕРНОСТИ, А НЕ УБЛЮДОЧНОЙ ПРЕДАТЕЛЬНИЦЫ, ПОЛЬЗУЮЩЕЙСЯ ЕГО ДОБРОТОЙ."

"ОН ДУМАЛ, ЧТО НАШЁЛ УМНУЮ И ВЕРНУЮ ПОДРУГУ, А ТЫ ОКАЗАЛАСЬ ОБЫЧНОЙ ЗМЕЁЙ, КОТОРАЯ ПОЛЬЗУЕТСЯ ЕГО ДОВЕРИЕМ, ЧТОБЫ ПОТОМ УДОБНЕЕ БЫЛО ВОНЗИТЬ НОЖ В СПИНУ И ПЕРЕПОЛЗТИ К СЛЕДУЮЩЕМУ."

"БЫЛА "ЦЕННОСТЬЮ" В ОЗЕРЕ? СКОРЕЕ — ГРУЗОМ И ПОЗОРОМ ДЛЯ КРАМА."

Последний конверт был тяжёлым и влажным на ощупь. Едва она надорвала край, как на её пальцы и на стол хлынула густая желто-зелёная жидкость, издающая тошнотворный запах бензина и тухлых яиц. Она вскрикнула от неожиданности и жгучей боли — кожа на её руках мгновенно покраснела и покрылась отвратительными жёлтыми волдырями, которые распухали прямо на глазах. Слизь разъедала плоть, оставляя на руках страшные язвы. Сквозь слёзы боли Гермиона разглядела расплывающиеся на пропитанном ядом пергаменте слова:

"ХВАТИТ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ НЕДОТРОГУ. ВСЕ ЗНАЮТ, ЧЕМ ТЫ ПЛАТИШЬ ПОТТЕРУ, КРАМУ И БЛЭКВУДУ ЗА ИХ ВНИМАНИЕ. ГРЯЗНАЯ ДЕВЧОНКА."

— Ай! Нет! — её крик сорвался в звенящей тишине Зала, где уже начали оборачиваться первые студенты. Она в ужасе пыталась стереть едкую слизь рукавом мантии, но это лишь размазывало яд и усиливало боль. Руки невыносимо горели, пульсируя жгучим огнём. Гарри, побледневший, молча и стремительно сгрёб все зловещие письма в свою сумку, пряча улики от любопытных глаз. Но было уже поздно. Гермиона, с трудом сдерживая рыдания, прижимая к груди обезображенные, покрытые волдырями руки, вскочила из-за стола и бросилась прочь из Зала, по направлению к больничному крылу, оставляя за собой шепотки и любопытные взгляды. Повернув за угол, девушка с размаху врезалась во что-то твёрдое и тёплое — в чью-то высокую фигуру в тёмных мантиях.Потом почувствовала знакомый запах пергамента , чернил и чего-то острого , а юноша уже инстинктивно схватил её за плечи, чтобы удержать от падения. — Эй, осторожнее! — раздался удивлённый, знакомый баритон.— От кого бежишь , принцесса? Гермиона, потеряв равновесие, взглянула вверх и увидела Томаса. Его обычно спокойное лицо выражало лишь лёгкое раздражение, которое сменилось на полное недоумение, а затем — на шок, когда он разглядел её. Перед ним стояла не собранная и умная Гермиона Грейнджер, а заплаканная, дрожащая девушка с подрагивающими от сдерживаемых рыданий губами.Её кудрявые каштановые волосы растрепались еще сильнее, щёки были мокрыми от слёз. Но хуже всего были руки — жуткие, красные, с сочащимися жёлтыми волдырями, которые она беспомошно прижимала к мантии, оставляя на тёмной ткани мокрые пятна. — Гермиона ?.. Что с тобой? Что это? — его голос потерял всю свою привычную холодность, в нём послышалась настоящая тревога. Он не отпускал её плечи, его пальцы сжались чуть сильнее, пока он внимательно смотрел ей в глаза. Она попыталась что-то сказать, выдать хоть слово оправдания, но вместо этого из её горла вырвался лишь новый, сдавленный всхлип. Боль была оглушающей, а унижение и шок от прочитанного парализовали волю. The End Of The POV Hermione Granger Взгляд Тома снова прилип к её раненным рукам, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он резко выдохнул, пытаясь загнать внутрь хлынувшую волну ярости. Он знал, что если сейчас посмотрит на неё, она увидит в его глазах не сочувствие, а чистейшую, беспощадную ненависть к тем, кто посмел её тронуть. Он отвел взгляд, пряча свои эмоции и лишь его рука поднялась к её щеке. Движение было поразительно нежным: кончиками пальцев он осторожно, почти с благоговением, смахнул её слёзы, словно стирая следы чужой подлости. Его прикосновение было тёплым и удивительно мягким, резко контрастируя с напряжённой линией его скул. Затем он, не глядя, обнял её за плечи, крепко и надёжно, будто бы ограждая от всего мира, и повёл вперёд. — Тшш, принцесса, уже близко, — его голос был низким и на удивление ровным, выдавая железную выдержку. — Мадам Помфри тебе поможет. Я прослежу. Всё будет хорошо. Он говорил это ей, но в голове крутились совсем другие мысли, более темные и опасные. "Паркинсон... Скиттер..." В больничном крыле мадам Помфри, завидев заплаканную Гермиону и её обожжённые руки, привычно ахнула, но тут же перешла в режим собранного профессионала. Пока медиковедьма обрабатывала раны успокаивающей мазью и пеленала руки белоснежными бинтами, Том молча сидел на табурете у кровати, его поза была неестественно неподвижной. Он демонстративно проигнорировал два её вежливых, а затем и одно строгое предложение удалиться на урок. В ответ он лишь поднял на неё взгляд — не дерзкий, а плоский, пустой, каким смотрел ещё на первом курсе: взгляд мальчика, который привык, что его бьют, и который уже решил, что побьёт кого-то в ответ. Мадам Помфри вздохнула, признавая его упрямство. — Вы, мистер Блэквуд, всё так же непробиваемы. Хотя я рада, что вы перестали являться ко мне с регулярностью расписания поездов, — заметила она, наливая Гермионе успокаивающего зелья. Гермиона, с трудом глотая розоватую жидкость, с удивлением уставилась на волшебницу. Та улыбнулась: — Что, милочка, думаешь, он всегда был эталоном прилежания? На первом курсе он был моим постоянным гостем. Со своими недругами. Близнецы Уизли, Флинт, Андерсон... Целая очередь выстраивалась. Том коротко хмыкнул, не отрывая глаз от заплетающейся косы Гермионы, которую он с неожиданной ловкостью укладывал её же волосами. — Андерсону не понравилось, что полукровка вроде меня отвечает лучше него. Уизли пытались шутить надо мной. Потом... перестали, — его голос был ровным, но в нём звенала сталь. Он ловко закрепил косу тёмной шёлковой лентой, извлечённой из кармана. Когда их наконец отпустили, Том, не колеблясь, повёл Гермиону прямиком на занятие по Уходу за магическими существами, будто срывать два урока подряд для него — привычное дело. У Хагрида уже шумела смешанная группа четверокурсников. В воздухе стоял запах земли и гвоздики, а по полянке носились маленькие пушистые существа с длинными носами, выкапывая из земли блестящие безделушки. Увидев их, Том с усмешкой сунул свои карманные часы в складки мантии. — Нюхлеры, принцесса. Одержимы блестящим. Чуют золото за милю, — тихо пояснил он её немому вопросу. Он остался стоять в стороне, прислонившись к забору, молчаливый и тихий. Он наблюдал, как Поттер и Уизли окружили Гермиону с беспокойством, как она кивала, показывая перевязанные руки. Потом, когда пришло время ловить зверьков, он без лишних слов помог ей заманить самого упрямого в ящик. И когда урок закончился, он молча влился в их небольшую группу, направляющуюся к замку, слушая разговоры мальчишек и с усмешкой чувствуя , как гермиона привычно держится за рукав его мантии. — Гермиона, ты не против, если я присоединюсь к тебе за обедом ? — его голос прозвучал тихо, почти интимно, так близко от её уха, что она вздрогнула от неожиданности. Том наклонился к ней, и его высокая, уже почти полностью сформировавшаяся фигура легко затенила её. Разница в росте была поразительной — в свои без пяти минут шестнадцать он был выше неё на целую голову, и сейчас он этим мастерски пользовался. Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается горячая краска. Тёплое дыхания коснулось её кожи, вызвав мурашки. Она не смогла вымолвить ни слова, лишь смущённо кивнула, уткнувшись взглядом в тарелку. Её пальцы нервно принялись теребить кончик атласной ленты, вплетённой в её некогда идеальную, а теперь слегка растрепавшуюся косу — ту самую, что он заплел ей всего пару часов назад в лазарете. Уловив её реакцию, Том медленно выпрямился, и на его губах застыла едва уловимая, но безошибочно читаемая улыбка. Он ещё не до конца понимал, что именно происходит между ними, но ему чертовски нравился этот эффект. Нравилось это смущение, эта внезапная робость в обычно такой уверенной и огненной Грейнджер. Он уловил в ней что-то новое , хрупкое и нежное , и ему хотелось раскрыть это до конца. Не спрашивая больше разрешения, он уселся рядом, его мантия легла в складках рядом с её.

*****