An accident

*****

Возвращения "домой" после третьего курса Том ждал с напряжением. Сидя в одиночном купе , он вспоминал последнюю встречу с отчимом , но понимал — он должен поехать в Брикстон, необходимо забрать все личные вещи и навестить маму.Карман жгли те самые бумаги и кулон , про которые он забыл на целый год. Он еще не открывал их, но чувствовал — там нечто важное , то , что поменяет его жизнь и перевернёт весь его мир . Он сидит в одиночном купе , а в голове — воспоминания о прошедших днях. После той битвы в Тайной комнате все жертвы постепенно исцелились, а дневник был уничтожен. Миссис Норрис с ещё большим остервенением продолжила патрулировать коридоры Хогвартса , Криви все также мелькал со своей колдокамерой , Безголовый Ник пугал первокурсников и особо впечатлительных учеников , а Гермиона... Он помнил , как встретился с ней на следующий день. Как обычно, аккуратная , в идеально отглаженной форме и с огромным учебников в руках , она улыбнулась и обняла его. Это было... Странно , в какой-то степени, ведь его давно не обнимали , но черт возьми, это было приятно. Ему понравилось. Пожалуй, он даже и не против ее всегда спасать (шутка). — Том , спасибо тебе! Поттер рассказал,что ты был с ними в Тайной комнате. Спасибо тебе, ты снова ... Он наконец—то отдал ей свой рождественский подарок , а перед посадкой в Хогвартс-экспресс и вовсе подарил ей блокнот в кожаной обложке , зачарованный Протеевыми чарами — теперь она может не тратить время на письмо и его доставку. Лондон приближался. А Брикстон все тот же , что и прежде — выстрелы вместо пения птиц , крики и рыдания маленьких детей и женщин , горящие костры в переулках , сомнительные личности вокруг костров. В доме — гора бутылок, пепельница, полная окурков , странные пятна на полу и на ковре , под ботинками хрустит стекло . Тело на диване — не шевелится. Неужели снова спит ? Он подходит ближе , а потом в ужасе отшатывается . Тело на диване , бутылка дешёвого виски в окоченевшей руке... Желтовато-серая , синюшная кожа , впалые мутные глаза с лопнувшими каппилярами ,приоткрытый рот с сухими губами и высохшими пятнами в уголках губ (рвота?), на которых уже стайка мух ,и самое главное, тело тощее , но раздутый живот в трупных синих пятнах на боках. Перед ним труп. То, что он изначально принимал за запах испортившихся продуктов и рвоты , теперь приобрело гнилостное сладкое гниение. Сколько же он тут лежит ? Тома трясет от страха, но он берет себя в руки и поднявшись в свою комнату, собирает личные вещи — вскрывает тайник с деньгами ,забирает документы, несколько ножей и кастетов , еще одна аптечка и некоторые зелья. Перед своим уходом он звонит с домашнего телефона и вызывает бригаду , сообщая о трупе. Он возвращается к Малпепперу , минуя кладбище , на которое собирался зайти. Старик встречает его все тем же хмурым взглядом и Том с удовольствием сидит , как на старческом лице появляется ухмылка. Он наверняка стал дорог этому старику. Малпеппер выделил ему комнату на верхних этажах , потому разложив свои вещи, Том медленно открыл первое письмо. Пожелтевшая бумага , сломанная печать с неизвестным гербом, чернила выцвели, а местами и вовсе размазаны, но еще читаемые. "Рене, Если ты читаешь это, значит я либо мёртв, либо стал тем, кем должен был стать. В любом случае — для тебя я больше не существую. Ты беременна? Чёрт возьми... Именно сейчас, когда весь мой мир рушится? Если ребёнок мой — он уже приговорён. Как и ты. Есть вещи, которые ты не должна понимать. Люди, имена которых нельзя произносить. Они убивают таких, как он. Разорвут на части, если узнают, чья кровь течёт в его жилах. Никогда , слышишь, никогда не води его в те самые места , не говори ему обо мне и о его способностях, если же странности будут проявляться — подави их. Любой ценой.Если когда-нибудь он спросит об отце — скажи, что это был подонок. Пьяница. Насильник. Лучше ненависть, чем правда. Иначе... иначе я сам найду его. И сделаю то, что должен был сделать давно. С.Б. P.S. Если увидишь в газетах моё имя —беги. Не оглядывайся. " Том замирает , стеклянным взглядом смотрит в пергамент , а в голове маленькое воспоминание, когда мама кричала на него за то , что он изменил цвет плюшевой игрушки. Тогда ему было страшно, но сейчас , после этого послания , он понимает , что и в глазах женщины был страх. За него. И боль. Ведь он его сын. А этот ублюдок отрицает свою ответственность и сосредоточен полностью на себе.Чистокровный, вероятно , участвовал в войне против Темного Лорда , мелькал в газетах...Инициалы...Трус. Том обещает себе поискать упоминания , и переходит к другому письму. Пергамент другой , качественный и светлый , все та же неизвестная печать .Подчерк тоже другой , тонкие завитки , изящные буквы... "Госпожа Уотсон и её сын, Если это письмо достигло ваших рук , вероятно я уже мертва или близка к этому.Позвольте представиться, я — Вальбурга Блэк,мать Сириуса. И я знаю , кем вы ему приходитесь.Он думал , что скрывает вас.Но кровь Блэков нельзя просто стереть , как чернильное пятно. Томас… Если ты читаешь это, значит, ты уже почти взрослый. И, должно быть, ненавидишь нашу фамилию. Ненавидишь меня. И имеешь на это право. Но я умоляю тебя – выслушай. Наш Дом умирает. Я – последняя из Блэков, кто помнит, какими мы должны были быть. Не теми монстрами, в которых превратились. Сейчас ты – последний.Последний, кто может спасти то, что осталось. Не ради меня. Не ради Сириуса. Ради себя и своего будущего. Я не прошу тебя прийти сейчас. Не прошу носить наше имя, если оно вызывает в тебе отвращение. Но когда-нибудь, когда будешь готов, приди в Гриммо-плейс, 12. Ключ прилагается." Бумага хрустнула в его пальцах. Сначала — медленно, почти нежно. Потом резко, с треском рвущегося пергамента.Руки сжались в кулаки. Раз — удар кулаком в стену.Ссадины на костяшках. Два — опрокинутый стол. Три — смех, короткий, как выстрел, обрывающийся на полуслове. Губы дрожали. В глазах — бешеный блеск. "Подави их. Любой ценой." "Ты — последний." Последний... Хахахаха, последний! Где они были , когда он и его мать жили в трущобах ? Где они были , когда отчим бил ее за любую мелочь ? Где они были , когда Томас привык просыпаться от криков , голодать и воровать ? Когда его мама, единственный родной человек, умерла , став таким же трупом из-за дешёвого пойла? Где они были , когда Тому была нужна помощь , поддержка и чертово "ты не один"? Он схватился за голову, будто пытаясь вырвать из неё эти слова. И тогда — тишина.Абсолютная. Он стоял посреди разрушенной комнаты, сжимая в руках ключ от Гриммо-плейс, 12. Тот самый кулон. И плакал. Без звука и без движений.Ему никогда не разрешали рыдать во весь голос.Просто слёзы текли по лицу, оставляя на щеках мокрые дорожки.