Я подарю тебе крылья

5 месяцев спустя

— Уже можно открывать? — спрашивает Ки Хун, стараясь перекричать плеск бьющихся о песчаный берег волн. — Пока нет, — отвечает ему Ин Хо. Его голос заглушается шумом моря. — Немного осталось, подожди. Ки Хун покорно держит глаза закрытыми, продолжая идти за Хваном, держащим его за руку. Они идут так уже порядка семи минут, и Сон уже устал чувствовать себя слепцом. Хочется наконец распахнуть веки и понять, куда Ин Хо его вообще ведёт, но тогда, по словам последнего, испортится сюрприз, поэтому Ки Хун и не открывает глаз: желания обижать своего возлюбленного у него ни разу за последние пять месяцев не возникло, и сейчас ситуация остаётся синонимичной. Тёплый августовский ветер обволакивает тело, путается в небрежно растрёпанных волосах: Ки Хун уже давно перестал их тщательно укладывать, потому что нет необходимости. Да и Ин Хо говорит, что так ему больше идёт. Остывший к вечеру песок мягко касается ступней: учитывая новое место жительства, Ки Хун носил в основном шлёпки. Но особенно приятен сейчас запах: соль, небольшая сырость и нотки каких-то цветов, растущих неподалёку. Если бы можно было, Сон спал бы прямо здесь, у кромки воды, только чтобы кутаться в этот запах, как в одеяло. — Всё, мы на месте, — торжественно объявляет Ин Хо, и Ки Хун перестаёт чувствовать его горячую ладонь на своём запястье. — Можешь открывать. Несколько секунд мужчина часто моргает, пытаясь восстановить зрение, а когда это удаётся сделать, поднимает голову. Сложно поверить, что открывшаяся взору картина — не сон. Здание высотой в пару этажей стояло всего в ста метрах от воды. Хоть оно и было совсем небольшим, выглядело невероятно красиво: первый этаж весь в панорамных окнах, за которыми виднелись очертания столиков и стульев; на втором — длинный и достаточно широкий балкон, перила коего были выполнены из резного дерева. По краям балкона стояли искусственные пальмы и ещё какие-то диковинные растения, чьи названия, наверное, не выговорить. Крыша здания была треугольной, покатой, глубокого синего цвета. «Словно ночное небо», — подумал Ки Хун. Перед зданием расположилась крытая терраса, выполненная в том же светлом дереве, что и балкон. Особенно выгодно смотрелись лианы сочного зелёного цвета, оплетающие колонны, которые держали навес. — Это… — только и смог выдохнуть Ки Хун, не в силах оторвать взгляд от зачаровывающей постройки. — Тебе, — окончил за него Ин Хо твёрдым ответом на немой вопрос. Сон обернулся и посмотрел на мужчину глазами, полными недоверия. Его свободную футболку развивал ветер, а оранжевый луч солнца падал прямо на лицо, отчего глаза блестели и казалось, что в них стоят слёзы. Или так оно и было?.. — Ты несколько раз упоминал, что всю жизнь мечтал о собственном небольшом баре на берегу моря, — Ин Хо подошёл ближе и взял Ки Хуна за руку, немного притянув к себе. — И я решил исполнить твою маленькую мечту. — Так вот, где ты пропадал последнее время… — протянул Сон, поднимая глаза. — И ты так просто решил… зачем? — Потому что я люблю тебя, Ки Хун. Всего несколько простых слов отбили все остальные вопросы. «Я люблю тебя»… сколько раз за свою жизнь Ки Хун слышал что-то подобное в свой адрес? Фальшиво — множество раз, искренне — всего один. Сейчас. Ему клялись в любви поклонники, мужчины на одну ночь, одноразовые друзья, но никто не вкладывал в эти слова такого смысла. А Ин Хо вложил. Дал понять, что любовь может быть единственной причиной для того, чтобы сделать нечто грандиозное и для того, чтобы рискнуть своей жизнью. Это Хван тоже доказал почти полгода назад. Ки Хун молча смотрел в глаза напротив. Они, вообще-то, не отличались ничем сверхординарным: тёмно-карие, без необычных оттенков, у половины населения планеты такие, но они принадлежали Ин Хо — лучшему и самому дорогому человеку на свете, что автоматически делало их самыми редкими во всём мире. Хван улыбнулся и заправил непослушную прядь волос Ки Хуна ему за ухо, а затем сказал: — Можешь посмотреть поближе, если хочешь. Сон отстранился и пошёл в сторону будущего бара. Чем ближе он к нему приближался, тем сильнее билось его сердце. Несмотря на то, что ощущения были вполне реальными, Ки Хун продолжал не верить в то, что всё происходит наяву. Бар выглядел точь-в-точь, как в мечтах. Именно сюда он мысленно приходил, когда было совсем плохо, именно здесь оставлял свои переживания и страхи… А теперь всё было по-настоящему. Ки Хун чувствовал запах свежего дерева и краски, ощущал под пальцами прохладу оконного стекла, до которого легонько дотрагивался, боясь, что всё рассыпется. Ин Хо неслышно подошёл сзади и вложил маленький ключик в руку мужчины. — Откроешь? — спросил, наклонившись к уху. Ки Хун посмотрел на дверь, выдохнул и вставил ключ в замочную скважину. Раздался приятный щелчок, и мужчина толкнул дверь плечом. Подвешенные над ней колокольчики звякнули, а в нос ударил запах новизны. Помещение было небольшим, но очень уютным: в центре стояла круглая барная стойка, а вокруг расположились такой же формы столики со стульями, которые сейчас висели на столешницах в перевёрнутом состоянии. Интерьер был выполнен в таких же бело-голубых оттенках, как и фасад бара. В каждом из четырёх углов комнаты стояло по античной статуе — двое мужчин и двое женщин. На стенах висели абстрактные картины, прекрасно дополняющие общий вид. Не обошлось здесь и без искусственных цветов разного размера. Одним словом, будущий бар больше походил на диковинный сад, чем на обычное заведение средней руки. У Ин Хо просто прекрасный вкус, и Ки Хун вновь в этом убедился. Осмотрев всё с особой тщательностью и благоговением, Сон обернулся на Ин Хо. Тот присел на столик и мирно наблюдал за тем, как его любимый восхищается подарком. — И это всё мне? — вымолвил Ки Хун: разум наотрез отказывался принимать то, что это действительно не сон. — Именно, — ответил Ин Хо, улыбнувшись. — Пойдём на второй этаж, там ещё лучше. Ки Хун лишь кивнул и воодушевлённо поспешил за мужчиной к винтовой лестнице, находящейся в правом углу. Поднявшись по ступенькам, они оказались в такой же прямоугольной зале, только поменьше. Все её стены — кроме самой задней — полностью составляли панорамные окна. Ин Хо не соврал — вид отсюда действительно открывался потрясающий: впереди море, по бокам уходящий вдаль берег и тёмные ветви деревьев. Здесь столиков было гораздо меньше, чем в нижней зале, — всего несколько штук. Барная стойка тоже была, но совсем маленькая, не чета основной. Большую часть пространства занимал танцпол. Но сильнее всего хотелось взглянуть на потрясающий широкий балкон. Ки Хун опустил ручку прозрачной двери вниз и потянул на себя. Ветер, отдающий прекрасной вечерней прохладой, обдал лицо. Мужчина медленно подошёл к перилам и опёрся на них руками, вдохнув так глубоко, как только мог. Устремил глаза в безграничную голубую даль, где над морем появлялись первые серебристые огоньки звёзд. Прямо как в его снах. Всё до мелочей такое же. И как только Ин Хо удалось?.. Внезапно до слуха донеслась приятная мелодия. Оторвавшись наконец от перил, Ки Хун зашёл обратно в залу и застал очень странную, но романтичную картину: Ин Хо с сосредоточенным видом возился со старинным музыкальным автоматом. Сон видел такие только в американских фильмах про ковбоев, которые любил смотреть в детстве. — Где ты его нашёл? — спросил, нежно огладив плечо Ин Хо. — Не поверишь, но он был здесь. В этом здании, которое стояло заброшенным, пока я его не купил. Естественно, этот автомат пришлось практически пересобирать заново, но, думаю, это того стоило, — Хван повернулся и вдруг протянул Ки Хуну руку. — Потанцуем? Мужчине дважды повторять не пришлось. Немедля ни секунды, он перехватил ладонь Ин Хо и положил себе на талию. — Конечно, — взглянул с вызовом. Они закружились в танце, что представлял собой нечто среднее между вальсом, танго и ещё каким-то видом парных танцев, известном только им одним. Если не знать контекста, сцена могла показаться трагичной: сумерки, музыка из старого автомата и двое мужчин, так отчаянно держащихся друг за друга, словно перед войной, которая разлучит их навсегда. На самом же деле всё было совсем иначе: полутьма создавала не трагедию и тревогу, а наоборот — добавляла романтики, таинственности, как и композиция неизвестного музыканта, доносящаяся из угла залы. Единственное, что, пожалуй, в этих двух образах сочеталось, — это связь Ин Хо и Ки Хуна. Связь, пережившая ссоры, боль и страх, разлуку. Сейчас, когда позади беды, она сияла особенно ярко. Оба мужчины знали: теперь им ничего не помешает любить друг друга, ничто не нарушит долгожданный покой. Ки Хун увлёк Ин Хо на балкон, и они продолжили танцевать там. Музыка смешивалась с плеском волн и стуком сердца в ушах, создавая уникальную, ни на что не похожую мелодию. В самом конце композиции Ин Хо приподнял Ки Хуна над дощатым полом. Получилось не очень высоко, ибо их разница в росте составляла всего несколько сантиметров, но достаточно, чтобы закружить мужчину на месте. Когда музыка стихла, Ин Хо вернул Ки Хуну опору под ногами. Тот заворожённо смотрел на него в течение нескольких секунд, а затем поцеловал, обхватив руками шею. — Спасибо за всё, Ин Хо, — прошептал в губы. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, милый, — вторил ему Хван. — Можешь просить всё, что захочешь. Ки Хун вновь поцеловал его, вжав в перила. Поцелуй сразу стал глубоким, жадным. Сон давно хотел этого, а Ин Хо постоянно пропадал, по его словам, на работе, улаживая все нерешённые вопросы, и возвращался домой очень уставшим, поэтому Ки Хун не донимал его своими желаниями. И вот интересно: Хван действительно так хорошо врал, что до сего дня мужчина даже и не предполагал, что он вовсе не в центре Сеула, а здесь, всего в паре километров от их дома? Но впрочем, это уже не важно. Гораздо значимее сейчас — прикосновения. К горячему телу, к немного суховатым от ветра губам, к шелковистым волосам, в которых путались пальцы. Правой рукой Ки Хун расстегнул пару верхних пуговиц на светлой льняной рубашке Ин Хо. — Ты хочешь сделать это прямо здесь? — сказал Хван, на секунду оторвавшись от чужих губ. — Да, — Ки Хун улыбнулся, обнажив ряд верхних зубов. — Я только об этом и мечтаю. — А если нас застанут? — с сомнением проговорил Ин Хо, глядя в горящие глаза напротив. — Кто? — рассмеялся Сон. — Здесь и днём не особо ходят, не то что сейчас. Да и к тому же темно, ничего не видно. Ин Хо подумал с минуту, а потом решительно сказал: — А впрочем, ты прав. Даже если кто и заметит что-нибудь, наплевать. — Такой настрой мне намного больше нравится, — Ки Хун улыбнулся и ласково провёл ладонью по полуоголённому плечу партнёра, а затем вновь увлёк его в поцелуй. Ин Хо никак не мог понять, когда его жизнь стала такой: беззаботной, спокойной и приятной. Больше не нужно было заботиться о репутации, ведь совсем скоро он полностью отойдёт от дел «HC Corporation», уступив место брату. Отец такой поступок никогда в жизни не одобрил бы: бросить всё ради скромной жизни у моря. Но отца больше нет, как и его убеждений. Теперь Ин Хо волен делать что хочет, и никто ему не указ. Чжун Хо согласился, и это главное. Отбросив всё, что сковывало, загоняло в рамки, Хван наконец понял, о чём всю жизнь мечтал — о безмятежном существовании вдали от шума города, от «элиты» общества, от которой тошнило последние несколько лет, от мест, где от него требовали придерживаться определённого образа «директор Хван Ин Хо», не терпящего вольностей. И сейчас, вжимаясь поясницей в перила балкона, чувствуя влажные прикосновения к коже губ и горячие — к плечам и ключицам, он знал, что счастлив, знал, что его мечта исполнилась. Поцелуй был похож на тот, самый первый, в каморке, уже более полугода назад. Такой же нетерпеливый, полный обжигающей страсти, не терпящей отсрочки. Прямо здесь. Прямо сейчас. Плевать на всех. Одно только различие разделяло две эти ситуации, произошедшие с промежутком в вечность: в первый раз, поддаваясь на ласки, в глубине души Ин Хо понимал, что пожалеет об этом, причём очень сильно. Сейчас было совсем иначе: его уже ничего не останавливало. Совесть не будет медленно пожирать изнутри, заставляя чувствовать себя бесконечно виноватым, сердце не будет щемить, а правду не нужно будет скрывать. Ки Хун оторвался от губ Ин Хо, жадно глотая воздух. С прищуром посмотрел на мужчину, а затем опустил поцелуи ниже, к шее. Хван немного запрокинул голову, обеспечивая свободу действий. Прикрыл глаза и прислушался. Сзади шумело море, в тёплых сумерках ударяясь волнами о берег; рядом, около уха, слышались частое дыхание и влажное причмокивание. Ки Хун растягивал мгновения, хоть безумно хотел перейти от прелюдии к основному действию. Так — слишком просто, нужно дольше испытывать себя и своё тело, чтобы разрядка была как можно приятнее. Когда к поцелуям добавились укусы, Ин Хо зашипел; сначала — от острой боли, спустя пару секунд — от прокатившейся по телу дрожи сладкого удовольствия, замершей в паху. Ки Хун проводил дорожки языком по солоноватой, мягкой коже шеи, чувствуя частое биение пульса. Периодически к нежностям добавлялись более грубые ласки — укусы, от которых оставались белёсые следы. Ин Хо всё больше отклонялся назад, опираясь руками на крашеное дерево, подставляя тело Ки Хуну. Казалось, ещё немного, и сорвётся вниз. Смерть во время прелюдии… ну и ужас будет. Но перила были сделаны на славу и не подавали никаких признаков того, что могут не выдержать такого напора. Ки Хун немного переусердствовал: на изгибе между шеей и плечом выступила пара маленьких капель крови. Ин Хо вскрикнул, сжав деревяшку с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Сон поспешил убрать кровь языком. Во рту появился неприятный металлический привкус, но он, кажется, не обратил на это внимания. — Извини, — бросил Ки Хун виновато, оставив на том месте быстрый, нежный поцелуй. — Ничего, — выдохнул Ин Хо хрипло. — Мне наоборот понравилось. — Даже так? — Сон немного закусил нижнюю губу, одним лёгким движением сняв с партнёра рубашку и бросив её прямо на пол. С себя футболку он тоже снял и отправил туда же. — Намёк понят. Ки Хун отдёрнул руку Ин Хо от перил и легонько толкнул того в грудь, молчаливо прося лечь спиной на брошенную одежду. Хван повиновался. Было неудобно: жёстко и как-то странно что ли. Ин Хо к такому не привык. По молодости у него, конечно, был секс в разных местах, но чтоб на деревянном балконе, который он, к тому же, сам по крупицам восстанавливал… Ки Хун сел сверху, наклонившись над Ин Хо стеной. Вновь поцеловал его в губы, затем — несколько отметин на шее, ключицах и плечах, и потом — на груди. Сон дотронулся кончиком языка до соска, отчего Ин Хо немного прогнулся в спине и попытался оттянуть голову Ки Хуна, но тот ловко перехватил его руки и за запястья прижал к деревянной поверхности, продолжив движения языком. В запястьях больно, руки быстро затекают и тоже начинают неприятно тянуть, но Ин Хо не подаёт виду: он же сам сказал, что ему понравилось чувствовать лёгкую боль, а значит, такой настрой нужно сохранять. Через пару мгновений Хван уже и забывает об этих неприятных ощущениях, растворяясь в удовольствии полностью. Ки Хун умел сделать так, что весь окружающий мир перед глазами расплывался, а мысли фокусировались только на тянущем ощущении внизу, которое только нарастало с каждой секундой, которое лишало всяких норм приличия, которое было слишком явным, чтобы его игнорировать. Было одновременно невыносимо от такого количества одежды, мешающего получить что-то большее, чем поцелуи и укусы, но избавиться от неё значило закончить этот прекраснейший момент, где были только они вдвоём и плеск моря, так что приходилось терпеть и усмирять свой пыл. Внезапно Ки Хун отпустил запястья Ин Хо. Тот немного приподнялся на локтях (неприятно хрустнувших, кстати) и встретился с пьяным взглядом снизу-вверх. Мужчина будто спрашивал: «А что дальше?» и готов ли его партнёр к этому «дальше». Что-то в глазах Ин Хо, видимо, подтвердило, что он в полной готовности, потому что… Ки Хун немного вильнул бёдрами, задев член мужчины через ткань шорт и сорвав с его губ короткий, глухой стон. Затем повторил это вновь, а потом ещё раз. Он тёрся о грубоватую материю, заставляя Ин Хо в отчаянии немного выгибать поясницу на встречу этим движениям. — Нравится? — полушёпот Ки Хуна только сильнее распалял сознание. Хван кивнул. Ему не просто нравилось — он мог бы кончить только лишь от этих движений и от взгляда, которым мужчина его пожирал. Взгляда, опьянённого чувствами, взгляда, кой мог бы прожечь дыру в его груди. А когда Сон в такт движениям бёдер начал немного постанывать, Ин Хо совсем потерял голову. Резким движением он поменял их позу: теперь Ки Хун лежал на дощатой поверхности, а Хван нависал сверху. — Не могу больше терпеть, — проговорил, стягивая с мужчины хлопковые штаны вместе с бельём. Прохладный ветер нежно ласкал обнажённое тело. Лёжа на смятой рубашке, Ки Хун чувствовал исходящий от неё запах порошка для стирки с ароматом жасмина — Ин Хо просто обожал жасмин и обещал, что обязательно посадит кустик рядом с их домом. Хван трепетно провёл ладонью по скуле Ки Хуна и оставил невесомый поцелуй на шее. Другой рукой немного раздвинул его согнутые ноги и поставил между ними своё колено. Ки Хун не двигался и не пытался делать по-своему; только смотрел на Ин Хо, думая, что тот будет делать дальше. Мужчина же наклонился совсем близко и накрыл чужие губы своими, одновременно с этим вводя внутрь один палец. По телу волной прокатился разряд, вызывая дрожь в коленях. Ки Хуну хотелось большего, хотелось, чтобы вместо пальцев был член, хотелось чувствовать, как Ин Хо входит в него, постепенно наращивая темп и вжимая его тело в пол так, что на спине останутся длинные следы от досок. Но пока рано, пока — только пальцы. Ки Хун закинул руку на шею Ин Хо и приобнял немного. Последний тем временем добавил второй палец и начал неторопливые толчки, периодически разводя пальцы в стороны. Сон немного прогибался в спине, насаживаясь на них самостоятельно. Томные вздохи, срывающиеся с губ Ки Хуна, заводили Ин Хо. Он в безумии целовал его шею, забыв обо всём на свете. Как же приятно было понимать, что Сон теперь — его, и никаких преград нет. Они свободны и могут делать всё что душе угодно. Даже трахаться на балконе бара, в который потом будут приходить люди, при этом прекрасно понимая, что их могут увидеть. Вероятность этого, конечно, мала, но всё же есть. Ин Хо вытащил пальцы и, скинув с себя оставшуюся одежду, спросил: — Готов? — Давно, — ответил Ки Хун с усмешкой, разведя ноги шире. Ин Хо аккуратно вошёл; сначала — только на половину, давая привыкнуть. Почувствовав, что мужчина под ним расслабился, вогнал целиком, до основания. Ки Хун вскрикнул и вцепился согнутыми пальцами в спину Ин Хо, оставляя красные полосы ногтями. — Всё нормально? — спросил Хван как-то чересчур заботливо для такой ситуации. Словно они не сексом занимались, а в море плавали, и Ки Хун как-то неудачно нырнул, нахлебавшись воды. — Да, да… — произнёс мужчина на выдохе. — Продолжай, прошу… Ин Хо начал двигаться быстрее, выбивая с губ Ки Хуна постыдные стоны. Можно было не сдерживаться — всё равно никто не услышит. А если вдруг при каких-то невероятных обстоятельствах это всё же случится, не страшно. Кому какое дело, не так ли? Перед глазами Ин Хо всё плыло. Он целиком растворился в ощущениях, не замечая реальности. Внутри Ки Хуна было горячо и влажно, он продолжал толчки, специально не ускоряясь сильно: хотелось отдалить разрядку просто чтобы этот момент не заканчивался, чтобы подольше остался в памяти. — Подожди, остановись на секунду, — сказал Ки Хун внезапно. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Ин Хо. — Тебе больно? — Нет-нет, всё хорошо… Я просто хотел предложить другую позицию, так слишком скучно. Можешь лечь на спину, как я? — Да, конечно, — Хван немного смутился, но просьбу выполнил. Ки Хун поднялся, на коленях добрался до Ин Хо и, перекинув одну ногу через его тело, снова заговорщически улыбнулся: — Давно хотел попробовать так… Сон обхватил член Ин Хо ладонью и, сделав пару неспешных движений вверх-вниз, согнул колени, таким образом насадившись сразу на всю длину. Ки Хун сразу начал двигаться быстро, чуть приподнимаясь, а затем вновь опускаясь, покачивая бёдрами. Мужчина — идеален во всём, и в занятии любовью тоже. Он делал всё так искусно, будто от этого зависело его существование. Ин Хо этого не требовал — ему вполне хватало чего-то «обычного», но раз Ки Хун сам хочет… Хван был готов поклясться, что открывающаяся его взору картина была одной из лучших, что он видел в своей жизни в принципе: Ки Хун скакал на нём, немного отклонившись назад и выгибая спину дугой, по его разгорячённому телу каплями стекал пот, а грудь часто вздымалась. Сон не стеснялся: стонал громко, почти театрально, и это сводило Ин Хо с ума. Ки Хун обхватил ладонью свой член и без какого-либо стеснения начал мастурбировать. А Ин Хо… Ин Хо оставалось наслаждаться этой картиной. В моменте он начал думать, что это сон. Всё исчезнет через мгновение, зазвенит будильник, и он проснётся с позорным стояком, распрощавшись со своими фантазиями. Но ничего не пропадало. Всё было по-настоящему, но казалось слишком идеальным, чтобы быть правдой. Ки Хун кончил через пару минут. Ин Хо видел, как он откинул голову назад, как его тело содрогнулось в оргазме, и как сперма выплеснулась, попав на руку Ки Хуна и немного на живот Ин Хо. Буквально через миг Хван с глубоким стоном финишировал и сам. На секунду в глазах потемнело, а когда зрение восстановилось, он понял, что Ки Хун уже лежит на его животе, положив голову ему под подбородок. — Извини, я случайно… не успел, — поспешил извиниться Ин Хо. Вышло неловко. — Ничего. Я не против, — заверил Ки Хун, сильнее прижавшись к возлюбленному. Звёзды на небе сегодня светили особенно ярко. Или это вечер был такой — особенно яркий…

***

— У бара, кстати, ещё нет официального названия, — сказал Ин Хо будничным тоном, наблюдая за Ки Хуном, который шлёпал босыми ногами по тёплой воде. — Почему? — ответил последний. Его взгляд блуждал по водной глади, что яркими бликами отражала звёзды. — Я хочу, чтобы ты сам его придумал. Это ведь твой подарок всё-таки, — Ин Хо пожал плечами, задумчиво поворошив песок ногой. — Вот как, — протянул Ки Хун. — Ну, тогда у нас проблемы. У меня не очень хорошо с придумыванием чего-либо. — Совсем-совсем ничего не сможешь придумать? — спросил Ин Хо с печалью в голосе. Сон, это, видимо, заметил и смягчился: — Могу попробовать. — Вот так-то лучше, — улыбнулся Ин Хо. Следующие несколько минут они шли молча: Ки Хун полностью сосредоточился на создании какого-нибудь лаконичного названия, а Хван просто любовался его профилем, озарённым светом полной луны. За последние пару-тройку месяцев Ки Хун очень сильно изменился: все его черты потеряли пугающе-болезненный вид, на щеках появился румянец, а кости перестали так сильно выделяться под кожей. Конечно, у него всё ещё был достаточный недовес, но он хотя бы перестал походить на живой скелет. Ради того, чтобы добиться этого, пришлось пройти через многое. Ин Хо буквально заново учил Ки Хуна есть. Терпеливо объяснял, что рацион взрослого мужчины не должен состоять из обезжиренного творога, риса без специй, воды и сигарет. Правда, самостоятельно вывести Ки Хуна в ремиссию оказалось сложно, так что Ин Хо потратил кучу времени, чтобы найти хорошего психолога. И спустя, кажется, сотню просмотренных анкет на разных сайтах, всё же отыскал такого. Кан Мун Хи оказался очень хорошим специалистом и человеком в принципе. Он сразу нашёл к Ки Хуну подход и сумел сделать так, что тот сам был готов ходить на консультации хоть каждый день. Услуги у него были не из дешёвых, но разве важно это, когда на кону ментальное и физическое здоровье любимого человека? По мере увеличения числа проведённых консультаций, состояние Ки Хуна медленно, но верно улучшилось. Правда, за ним всё равно был нужен глаз да глаз, дабы не допустить возвращения к привычке избавляться от еды. Так что Ин Хо продолжал следить за его поведением. Без особого нажима, конечно, но тщательно. Ки Хун радовал своими успехами. Пусть ему и было тяжело, но он действительно старался, и Ин Хо это нравилось. К слову, Сон решил бросить курить, и эта попытка увенчалась успехом: за последний месяц он ни разу не притронулся к сигаретам. Одним словом, жизнь действительно начала налаживаться. — Придумал! — Ки Хун неожиданно нарушил затянувшуюся тишину. — «Angel Beach». Красиво звучит? — «Ангельский пляж»?.. Да, просто прекрасно. Но почему именно такое название? — спросил Ин Хо. — Ну… — Ки Хун замялся. — Это прозвучит, наверное, очень клишированно, но подарил мне мою мечту именно ты. Не только в плане бара, а всего, всей жизни в целом… Ты стал для меня самым настоящим ангелом, который смог исправить даже то, что, казалось, уже не исправишь. Поэтому мне в голову почему-то пришло именно это название. — И ничего в этом нет клишированного, — возразил Ин Хо. — Но… ты действительно хочешь назвать бар в честь меня? — Именно, — просиял Ки Хун. До дома осталось совсем немного. Мужчины молчали, прислушиваясь к шуму моря. Что-то приятное было в этой тишине: уютное, родное, словно так и должно было быть всегда. Вернувшись в свой небольшой домик, больше напоминающий летний коттедж, они практически сразу легли спать: весь прошедший вечер и всё за него произошедшее невозможно утомило. Ки Хун заснул практически сразу же, повернувшись на правый бок. На левом он не спал — во время залечивания раны появилась привычка на него не ложиться. Ин Хо смотрит на его аккуратные, словно выточенные из мрамора плечи, с которых немного сползло одеяло. Любуется. На них белыми полосами остались шрамы — напоминание о мрачном прошлом. Мозг отказывается засыпать, прорабатывая в моменте слишком много мыслей. Больше, чем нужно перед сном. Вздохнув, Ин Хо поднимается с кровати и осторожно проходит в кухню. Там наливает в стакан немного воды и становится к широкому окну с не менее широким подоконником, служащим ещё и столом. Сквозь приподнятые жалюзи смотрит на открывающийся морской пейзаж. Он думает о прошлом. О том, что успело произойти за эти пять месяцев. Первые два из них были самыми тяжёлыми. Как только Ки Хун более-менее восстановился и его выписали из больницы, начались бесконечные допросы обо всём: и о совершённом им убийстве, и о работе в агентстве, и много о чём ещё. Он считался одним из главных свидетелей по делу, а потому и продыху ему не давали. Ин Хо было жаль Ки Хуна: он только восстановился, а его вновь заставляют вспоминать всё произошедшее; хотя, впрочем, Хван и сам не отставал в загруженности полицейскими проблемами. Чон У выполнил своё обещание — ни Ки Хун, ни Ин Хо не понесли никакой вины. Как ему это удалось, одному Богу известно, но всё хорошо, что хорошо кончается, не так ли? Агентство продолжало стоять закрытым. Однажды оно, наверное, перейдёт в руки кому-то другому, но это уже не имеет никакого значения. О смерти Ён Су Ин Хо не горевал вообще, что было странно, ведь когда-то, пусть и много лет назад, они были достаточно близки. Впрочем, последние годы, состоящие полностью из различных коварных замыслов, убили в Ин Хо всякие тёплые чувства к Ён Су. Впоследствии выяснилось, что полицейские разборки — ещё не самое страшное, что придётся пережить на пути к долгожданному счастью. Стоило ожидать, что прихвостни Джи Сока просто так не оставят смерть своего руководителя и как минимум захотят отомстить. Поэтому Ин Хо вместе с Ки Хуном пришлось на некоторое время поселиться в охраняемом со всех сторон доме, и не зря: пара покушений действительно была. Благо, обученные люди смогли с ними справиться. И только когда в начале лета сообщили, что всех, кто так или иначе был связан с Джи Соком, нашли, Ин Хо смог вздохнуть спокойно и наконец найти то жильё, о котором они вместе с Ки Хуном мечтали — коттедж у моря. После его покупки жизнь действительно стала легче. Ки Хун проходил курс психотерапии, а Ин Хо занимался решением рабочих вопросов и готовился передать бизнес младшему брату, который только вернулся из Америки. Вопрос с Наён тоже решился благополучно. Брак был официально расторгнут, но финансовые и бизнес-отношения между семьями удалось сохранить. В общем, Ин Хо был счастлив даже после всего, что ему пришлось пройти. К тому же, он успешно сдал последний проект в своей профессиональной карьере — бар для Ки Хуна. Это, естественно, нельзя было назвать громким словом «проект», ведь Ин Хо лишь восстановил выкупленное старое здание, но тем не менее. Допив воду, Хван вернулся в кровать и закрыл глаза. В этот раз, после того как голова очистилась от мыслей, уснул он буквально через пару минут. На его губах замерла лёгкая улыбка — он понимал, что счастлив.

***

Ки Хун проснулся рано. Было, наверное, около восьми утра. Ин Хо всё ещё мирно спал. Стараясь не потревожить его, Ки Хун встал, оделся и вышел на улицу, решив с утра пораньше немного прогуляться вдоль моря. Приветливое солнце освещало прохладный песок, а ласковый ветер отлично бодрил. Ки Хун просто шёл вперёд, разглядывая водяную гладь, думал о жизни и о исполнившихся мечтах, как вдруг… — Ки Хун? — знакомый голос окликнул его. Мужчина развернулся: к нему спешил Му Ёль, черпая носками кроссовок песок. И как он только тут оказался?.. Ки Хун уже месяца четыре его не видел. — Привет, — сказал Сон дружелюбно. Му Ёль приобнял его за плечи, а затем, отстранившись, спросил: — Что ты здесь делаешь в такую рань? — Не поверишь, но у меня к тебе такой же вопрос. — Хорошо, отвечу первый, — по-доброму усмехнулся Му Ёль. — Я ехал в сторону города и решил остановиться здесь, чтобы немного прогуляться по пляжу. И вот, неожиданно встретил тебя. — Ну а я тут живу. Вон там, — Ки Хун указал рукой на дом, скрывшийся от лишних глаз за деревьями. — Один? — изумился Му Ёль. — Нет, — Сон улыбнулся. — С любимым человеком. Месяца три уже как, с конца весны. — О, поздравляю! — воскликнул парень. — Работаешь где-то? — Пока что нет, но скоро, надеюсь, буду барменом, — в голосе Ки Хуна проскользнула гордость. — Прямо здесь, на берегу моря? Как всегда мечтал? — Ага. — Бля, да у тебя жизнь прям как в какой-нибудь дораме! — вскрикнул Му Ёль весело. — Завидую… Белой завистью, если что, не переживай. Ки Хун рассмеялся и сквозь смех проговорил: — Хорошо, учту. — Не думал вернуться к прежней работе? — вмиг Му Ёль как-то посерьёзнел, отчего Ки Хуну стало немного неловко. — Нет, — произнёс он это тем не менее твёрдо. — За все пять месяцев с произошедшего ни разу. Я слишком привык к спокойной и беззаботной жизни, чтобы вернуться туда, откуда сбежал. — Ясно, — вздохнул парень. — А я вот не могу без этого. Сколько бы дерьма мне ни пришлось пережить, мне нравится быть моделью, и отрицать это бесполезно. Так что я в любом случае вернусь к этой деятельности. Кстати, ты слышал, что наше агентство скоро начнёт работу уже с новым руководством? — добавил Му Ёль после короткой паузы, на что Ки Хун отрицательно покачал головой. — Директором будет женщина — На Мин Джи, кажется. Я лично с ней ещё не общался, но говорят, что она просто милашка. — Что ж, надеюсь, в этот раз у тебя всё сложится хорошо, и твоя жизнь станет такой же прекрасной, как моя. — Я тоже на это надеюсь, — согласился Му Ёль. Они ещё некоторое время болтали ни о чём, а потом парень сказал, что ему пора, и дал Ки Хуну свой новый номер. Мужчины попрощались, и Му Ёль пошёл в обратную сторону. А Сон уселся на уже немного нагревшийся песок и долго-долго смотрел на море, прежде чем вернуться домой.

***

Этим же вечером Ин Хо решил организовать небольшой праздник в честь пока что неофициального, но всё же открытия бара в нём же. Ки Хун был только за. Позвали только близких: Наён и ещё несколько друзей, с которыми возлюбленному Ин Хо только предстояло познакомиться. Благо, он всем понравился. Собравшиеся долго болтали обо всём на свете. Ки Хун в красках рассказывал о своих первых впечатлениях насчёт бара, затем хвастался, что скоро начнёт проходить курсы и уже к весне сможет полноценно работать барменом. Потом выпивали, танцевали под музыку из старого автомата и просто наслаждались тем, что, несмотря на все конфликты, можно оставаться друзьями. Короче говоря, время прошло очень быстро. Уже ближе к ночи Ин Хо и Ки Хун решили ненадолго оставить своих гостей и уединиться где-нибудь. Сон поведал, что знает одно красивое место неподалёку, поэтому мужчины отправились именно туда. Там действительно было красиво: небольшой деревянный пирс, стоящий на каменных сваях, уходил к воде. По бокам от него росли цветы и какие-то кустарники. Ин Хо и Ки Хун прошли по пирсу и уселись на самом краю, свесив ноги. Сон положил голову на плечо мужчине и, мечтательно прикрыв глаза, сказал: — Я рад, что ты у меня есть, Ин Хо. Я всё же смог найти того человека, который полюбит меня по-настоящему… — Я тоже рад, Ки Хун, — он поцеловал его в макушку. — Благодаря тебе я увидел реальную, а не надуманную идеальную жизнь. Они замолчали. Ин Хо смотрел на Ки Хуна и понимал, что сейчас самое дорогое для него — вовсе не деньги, которых у него всегда было в достатке, а человек, находящийся рядом. Пачки купюр никогда не станут вровень, ведь у них в любом случае была какая-то цена, а любимый человек — бесценен и незаменим. Никем и ничем. Отныне и навсегда. — Как же мы всё-таки похожи… — сказал Ки Хун, глядя в звёздную даль.