Ниндзяго: Эра возрождения

Мир Ниндзяго разделён на два царства, словно отражение в воде. Поверхность — мир людей, а в глубине, по ту сторону водной глади, тот же мир, но перевёрнутый на изнанку. Его создал великий мастер — Первый мастер Кружитцу. Легенда гласит, что он пришёл из другого измерения. Он нашёл выход в это пространство, оказавшись сначала в царстве полной водной глади, а чуть позже — на материке. Там была необычная живность, которую он никогда не видел на родине. Сначала он удивлялся, потом радовался. Ему понравилась эта страна, наполненная спокойствием, мирными и не столь опасными существами. Он забавлялся с животными, пока не заметил чёрного кота. Кот, увидев его, начал шипеть; маленький комочек вызвал у мастера улыбку, но затем он услышал шорох в кустах. И появилась она — девушка, человек, от которого у Первого мастера возникло странное стеснение и растерянность. Длинные чёрные волосы касались земли, глаза были темны, как ночь, губы бледны и тонки. Первый мастер влюбился. Та женщина была человеком, и тогда он понял, что создания этой вселенной так же прекрасны, как и сама природа. Между ними зародилась любовь, и вскоре родились двое малышей. Первый мастер был существом из другого измерения. Он надеялся, что его сородичи не доберутся до этого края, но беда случилась: рождение детей, не принадлежавших ни к одному из миров, ослабило грань между ними. И чудовища из заграничного пространства стали сеять смуту в чистом измерении. Мастер кружитцу сражался один против тысячи. В тот момент, когда он чуть было не сдался у него появились союзники, которых объединяла любовь к этому миру. Он получил товарищей. Вместе они смогли остановить бесконечную волну и запечатали границу миров. —А что было потом? – Спросил мальчишка, совсем маленький лет пяти, пока его мать держала в руках девочку. —Потом? Старший сын был укушен одной тварью того мира, которую не заметили. Его душу отравили и его старший сын был обречён судьбой медленно сходить с ума. В конечном итоге отцу пришлось отправить родного сына в ту же пучину, откуда вернулся сам. – Мать сказала своему сыну. Мальчик смотрел на лицо матери, но не мог вспомнить даже маленькие черты. Только ласковый голос, аккуратные и бледные руки, что гладили мальчика по голове. —Мама, а духи всё ещё остались у нас? —Кто знает, кто знает. —А вдруг они снова нападут. – Женщина засмеялась, погладила сына по голове и сказала: —Не волнуйся, не должны. И даже если нападут родители вас защитят. В тот день вопрос мальчика был пророческим. Печать, которая держала границу сломалась и мир оказался в беде. Он помнил, как мать с отцом сказали собирать вещи и уходить. Большая толпа людей уходили из дома. Где-то плакали дети, какой-то пьяница кричал: «Сдохнем все, сдохнем! », кто-то другой с ним чуть не подрался, прося не нагнетать, напряжение и тревога летала в воздухе. —Братик, а что случилось с младший братом того лорда? – Спросила девочка которой было уже семь. Старший смотрел на неё с невиданной теплотой и любовью. —Братья ругались из-за проклятия на старшем. В тот день, когда его отправили в пучину, он тоже был. В итоге братьям пришлось разделиться. Младший брат защищал этот мир от старшего. Вероятно, он всё ещё где-то защищает мир. —А их отец? —Ушёл. —Как наши родители? – Спросила сестра с детской наивностьюмальчик молчал, пока всё же не ответил: —Да, Ния. Как наши родители. —Как думаешь? Где они? —Без понятия. Оба молчали. Они знали, что ожидание чуда после шести лет отсутствия хоть какой-то вести. Вероятнее всего они уже умерли, они знают, им пришлось отказаться от своего детства, чтобы выжить.Настроение старшего брата испортилось, но у сестры всё ещё был один вопрос. —Эх, спрашивай. – Старший вздохнул, но видя чуть ли не умоляющее лицо, и не смог отказать в вопросе. —Кай, а что будет, если на нас нападут? —На нас не нападут. И даже если нападут, я тебя защищу. – В своей душе он обещал защитить свою сестру, свою единственную семью. —Всё, Ния, пора спать. – Старший брат отправил младшую спать, а сам, когда сестра уснула тихонько покинул их общий дом. Тихий дом сменился шумной улицей красных фонарей, если не присматриваться никто даже не заметил, что головорезы тащат какого-то бедолагу в закаулок, чтобы выбить у него долги. Как куртизанки завлекают богатеньких, как бедную девушку, даже скорее девочку продают в бордель. Что же тут забыл Кай? Он тут работает мальчишкой на побегушках в одном борделе под владением господина Чена. Он готовит благовония, помогает местным "сестричкам" с макияжем и помогает скрыть, что им заплатили чуточку больше. Не справедливость мира по отношению к этим девушкам его злило. Обида на это где-то в груди сидела и скрипела, но ничего он не мог поделать. Они тут работают, и он тоже; у них общая связь — безысходность их прошлого. Но сейчас он хотел кое-что сделать. Они с сестрой остались сиротами после того, как их родители ушли вместе с каким-то солдатами. Где они сейчас и живы ли они вообще никто не знает. А ответственность за его младшую сестру легла на его плечи. Ему было пять, когда им пришлось уйти из родной деревни. Их семья открыла кузницу, но через год они ушли, через ещё шесть месяцев их запасы монет для покупки еды начали истощаться. Ему было почти семь, только почти, но он начал искать работу. В обычные и приличные места его не брали, но он знал о улице удовольствий. Он знал о ней из чужих разговор, а именно разговоров тех, кто туда ходит. Как оказалось, он не единственный такой мальчишка на этой улице, и такие дети как он тут не редкость. Он понравился господину Чену, этот мужчина был довольно заметным в своей явно дорогой одежде и ярко-рыжими волосами. Его позабавил маленький мальчик, что просит его взять на работу. И он взял, Кай выполнял различные, мелкие поручения, вынужденный быть окружённым вульгарностью. Сейчас ему одиннадцать, и он всё ещё работает тут, но ему уже доверили оружие – грубый кинжал. Разница в возрасте, в которой продают сюда девочек была не столь существена, попадали некоторые сюда в возрасте шести или семи лет. Кай обучался тому же, чему учились они, не для обсужливания, просто прихоть господина Чена. Его это забавляло и за это он хорошо платил. Он учился о проституток выше письму на инструментах, желая обучить этому свою сестру. Он обучался, работал и жил тут другую жизнь, пока днём учился работать в кузнице. —Кай, господин Чен зовёт тебя. – Его встретила знакомая старушка, своим хрипловатым голос командуя в борделе, пока тут не было Чена. Хозяин приходил сюда изредка, этот бордель не является особенно важной частью торговца, но он любил тут проводить своё время. Мальчик побежал на встречу к господину в закрытую комнату. Вокруг него собрались его любимые куртизанки. В комнате пропахло запахом благовоний, а на столе лежал кувшин вина. Ребёнок поклонился своему работодателю, приветствуя его. Кай подошёл чуть ближе к столу, когда его подозвали рукой. —Ох, мальчик мой Кай. Как же ты вырос! С последнего раза ты стал ещё больше, вы только посмотрите на эти щёчки. – Мужчина ущепнул нежную кожу юного мальчишки, что щека слегка покраснела и взъерошил чужие тёмно-каштановые волосы. —Што такое, господин Чен? – Куртизанки мужчины тоже не обделили вниманием юного гостя, поднося к чужому рту сладкие закуски данго и моти. —Кай, ну что за тон, разве я зову тебя только для того, чтобы дать какие-то поручения? – Подопечный скромно промолчал, ведь так и было, но Чена это мало как волновало. Он продолжил свою речь: —Как живёшь? Всё ли хорошо у твоей сестры? Хватает ли вам денег? —Ам. Спасибо за заботу, господин Чен, мы с сестрой живём хорошо и хорошо питаемся. Она занимается вышивкой и готовкой. – Большая часть этих слов ложь чистой воды. Его сестра не вышивает у неё это очень плохо получается, так же она не умеет готовить, и та часто ждёт брата, а не готовит самостоятельно. Ния если и готовит, то ей всё равно на вкус, ей бы лишь набить желудок, боясь, что она так себя отравит Кай запретил ей готовить. —Рад слышать. Ты мне как родной. Ты же это знаешь? Я тебя помню семилетним мальчишкой, ты тогда даже до моей поясницы не дотягивал. А сейчас? Посмотри на себя! Ещё немного и со мной поравняешься. – Кая обняли и прижали к груди, в тот момент он осознал зачем его вызвали. Чен был пьян и наполнился теплыми чувствами. Куртизанки сразу же подхватили его настроение и начали хвалить за благодетель и доброту. —Господин Чен, а я могу уволиться? —А?! Уволиться? Мой юный мальчик, хочет меня покинуть? – Чен крайне наигранно заволновался и опечалился. —Чем вызвано это желание, мальчик мой? – Поинтересовался хозяин борделя с неким подозрением. —Я хотел бы заняться кузнецой своей семьи. И это трудно сделать с ночной работой. Понимаете, недавно местный кузнец ели согласился меня обучать. – Он смотрел на взрослого с просьбой понимания, словно он что-то натворил. —Ха, всего-то, попросил бы меня, я бы позвал тебе на обучения сотни таких кузнецов высшего класса. – Он гордо заявил об этом, словно он и правда бы это сделал. —В этом нет необходимости, господин. Вы уже многое для меня сделали. Я не могу просить вас о большем. – Этот диалог насквозь пропитан не нужной и лживой вежливостью. Их отношения не выходили за рамки избалованного господина и вынужденого работать юнца. —Ладно, так уж и быть. Обработай этот день, получи свою оплату за этот месяц и иди домой. И попросишь контракт у бабки. —Спасибо господин Чен! Шесть лет ему было, когда он начал тут работать и одиннадцать, когда закончил. Ему было почти семь, сейчас ему почти двенадцать. Всё циклично. Это длинная и изнурительная ночь закончилась. Он вернулся под утро в дом. К своей сестре, что недавно проснулась. —Кай, может ты уже перестанешь там работать. Господин Лим сказал мне, что он обучит тебя кузнечному делу. Ты должен перестать там работать. – Сестра сидела за столом, в ожидании того, когда ей подадут еду. Старший брат уставший после работы готовил для неё, хотя она просила его лечь спать. —Перестань. – Кай подал еду и погладил свою сестру. —Я уже уволился. Так что можешь больше не волноваться об этом.