Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      Калеб зажал ладонью рот, прекрасно понимая, что любой стон или всхлип мгновенно услышали бы вампиры, заполнившие комнату в конце коридора. Маркус резко отдёрнул его руку и сам накрыл его губы своими, вталкивая язык ему в рот.       Калеб судорожно вдохнул, когда Маркус отошёл от стены, к которой держал его прижатым.       — Я упаду, — простонал Калеб в шею Маркуса, обвивая лодыжками его поясницу и цепляясь за его плечи изо всех сил.       Маркус резко потянул его бёдра вниз, полностью входя в него. Он улыбнулся, когда Калеб тихо заскулил, прикусив губу в тщетной попытке не издать ни звука.       — Я тебя не уроню, — выдохнул Маркус ему в губы.       Ноги у Калеба задрожали, когда Маркус ускорил темп, раз за разом попадая точно в простату. Казалось, будто у его члена был компас, указывающий на нужное место, и он попадал в него без всяких усилий при каждом толчке, превращая Калеба в дрожащий клубок нервов. Но в такой позе, удерживаемый лишь сильными руками Маркуса и находящийся полностью в его власти, Калеб долго бы не продержался.       Он впился ногтями в спину Маркуса, когда напряжение стало нарастать. Его тело вытянулось струной, пока вампир осыпал его шею короткими укусами и поцелуями, шепча в кожу что-то непонятное на японском так, что казалось, будто Калеб умрёт, если не кончит прямо сейчас.       — Ещё, — просипел он, чувствуя, как поджались яйца. Калеб был на грани. Он хотел, чтобы Маркус кончил в него. Желал почувствовать, как его член пульсирует в заднице, пока изливается. — Сильнее.       Маркус замер всего на мгновение, его чёрно-янтарные глаза блеснули озорством, соответствующим ухмылке.       — Ах, да? — Он снова дёрнул бёдра Калеба вниз, на этот раз ещё жёстче, впиваясь пальцами в кожу так, что наверняка останутся синяки.       Калебу было всё равно. Ему нравилось, когда Маркус оставлял на нём следы. Они служили знаком для остальных, что он принадлежал только одному мужчине.       И этот мужчина трахал его так, будто пытался изгнать из него демона своим членом.       Маркус снова впечатал его в стену, удерживая одной рукой, а второй обхватывая горло и сжимая ровно настолько, чтобы в глазах заплясали звёзды.       — Б-блядь, ещё, — прохрипел Калеб, задыхаясь. Он уже не думал о других в пентхаусе. В его мыслях остались только он и Маркус. Единственные люди в мире, которые имели значение. Он отчаянно схватился за его бёдра, пытаясь заставить его войти ещё глубже.       Хрипящие стоны Маркуса быстро перешли в рычание, а лицо блестело от пота, пока он наблюдал, как его член входил и выходил из Калеба. Господи, вид Маркус, который доходил до состояния, когда в нём начинала расплываться человеческая сторона и проявлялся зверь, трахающийся с безудержной похотью, заставлял член Калеба пульсировать от возбуждения.       Калеб схватил Маркуса за затылок и сжал в кулаке густые чёрные с проседью волосы, отчаянно пытаясь набрать достаточно воздуха, чтобы заговорить. Он понимал, что издавал слишком громкие звуки. Не просто стоны. Почти вой. И ему было плевать.       — Укуси меня, — выдохнул он.       Маркус не колебался ни секунды, его клыки мгновенно нашли пристанище в нежной коже на шее Калеба. Та самая жгучая боль, которая когда-то заставила его потерять сознание, теперь толкнула его за грань. Он закричал, сам не разбирая собственных слов, тело свело судорогой, зрение сузилось до точки, а бёдра сами двинулись вниз, вгоняя член Маркуса ещё глубже, пока между ними выплёскивались одна за другой струи спермы.       Он всё ещё балансировал на пике оргазма, когда Маркус впился ногтями в его бёдра и кончил следом. Маркус стонал и рычал ему в шею, проводя языком по оставленной им кровоточащей ранке, пока продолжал толкаться и дёргаться внутри Калеба.       Казалось, Маркусу хватило сил лишь отступить на несколько шагов к кровати, прежде чем он рухнул на неё навзничь. Он содрогнулся всем телом, когда его член выскользнул из тесной дырки, и Калеб скатился с него.       Они лежали так, казалось, целую вечность, тяжело дыша и глядя в потолок, будто в его шероховатой поверхности скрывались тайны вселенной.       Первым нарушил тишину Калеб:       — Нам… наверное, стоит выйти.       Маркус перекатился на бок, чтобы взглянуть на Калеба, и протянул руку, мягко стирая кровь, всё ещё сочащуюся из свежего укуса на его шее.       — Зачем? Я могу провести отличный вечер здесь, с тобой, — сказал он, слизывая кровь с пальцев.       От вида Маркуса в этот момент по телу Калеба прошлась дрожь наслаждения. «Твой мозг окончательно и бесповоротно сломан этим мужчиной», — прозвучал критический голос в голове.       «И притом самым лучшим образом».       — Офелия всё это устроила. Думаю, она расстроится, если ты сольёшься, — напомнил ему Калеб. Он сел и дёрнул Маркуса за руку, вырвав у того стон, больше подходящий ленивому подростку, чем двухсотлетнему вампиру.       Ну, с сегодняшнего дня, двухсот однолетнему.       — Kусо, — пробормотал Маркус, потянувшись за брюками, которые всё ещё были аккуратно разложены на кровати.       Они быстро оделись, лишь ненадолго задержавшись в ванной, чтобы Маркус заклеил всё ещё кровоточащую рану на шее Калеба большим пластырем. При чём, ярко-красного цвета. Видимо, Маркус хотел, чтобы всем собравшимся вампирам было очевидно, из-за чего понадобился этот пластырь.       Калеб не возражал. Но ему, наверное, стоило обзавестись парой водолазок или всерьёз увлечься декоративными шарфами.       Маркус взял его за руку, когда они вышли из спальни, и впервые за неделю Калеб почувствовал, как в груди нарастала тревога от звуков, доносившихся из гостиной и кухни. Он ожидал, что на дне рождения Маркуса соберётся небольшая компания, но по шуму было ясно, что людей совсем не мало.       Калеб сглотнул, когда они с Маркусом вошли, а все в комнате замерли, обернувшись к ним. Гостей было так много. По помещению было рассредоточено по меньшей мере человек двадцать, и все держали в руках бокалы. Все без исключения выглядели до невозможного красивыми.       И все смотрели одинаково пристальным взглядом.       — Они все… — начал было Калеб шёпотом, чувствуя, как его щёки залились жаром.       — Да, — произнёс Маркус, сияя от гордости, и в уголках его глаз появились маленькие морщинки. — Кроме Офелии, конечно. Она просто странная.       Офелия прищурилась, глядя на отца из кухни, где наливала напиток, а перед ней на кухонном острове выстроились десятки бутылок.       — Ал’ахмак, — фыркнула она.       Тарик, стоявший рядом с ней на кухне, поперхнулся и выплюнул свой напиток обратно в бокал, прежде чем расхохотался.       Маркус ущипнул переносицу и вздохнул.       — Это всё равно ругательство, даже если на арабском, — пробурчал он. Мужчина на мгновение замер, чтобы собраться с мыслями, а затем улыбнулся многочисленным гостям: — Не стоит устраивать из очередного дня рождения целое событие, но я всё равно рад, что вы все здесь, — заявил он. — Это Калеб Уолш, мой парень.       Жар от щёк дошёл до ушей, а в животе всё перевернулось от последних слов. Он впервые слышал, как Маркус назвал его своим парнем.       — Я ожидаю, что вы все будете вести себя прилично рядом с ним. Он человек и не так вынослив, как вы, — добавил Маркус, обращаясь ко всем.       — Судя по звукам, вполне вынослив, — пробормотал один из вампиров в свой бокал и сделал глоток, его низкий голос тянулся с густым южным акцентом.       Калеб хотел провалиться сквозь землю.       Маркус поцеловал его в щёку.       — Ну-ну, мой маленький тогaки, ступай попроси Офелию приготовить тебе что-нибудь выпить. А с этими животными я разберусь сам.       — Алкоголь. Да. Хорошо. — Калеб кивнул, не отрывая взгляда от Офелии. На него пялилось слишком много народа. По крайней мере, когда он работал в клубе, на него обращали внимание лишь те, кто искал дорогу в туалет.       Он избегал чужих глаз, проходя через комнату, и пытался усилием воли согнать румянец с лица. Он буквально чувствовал на себя взгляды вампиров.       — Привыкай к тому, что на тебя будут смотреть как на кусок мяса, — бросила Офелия, передавая стакан Энджелу.       «Вот и ответ на мучивший меня вопрос». Калеб робко улыбнулся вышибале, проходя мимо него.       — Налей мне что-нибудь покрепче, — тихо попросил он, опираясь на кухонный остров и повернувшись спиной к комнате, где снова зашумели голоса.       — Покрепче в смысле «чтоб меня развезло к чёрту» или «чтоб я потом угодил в больничку»? — усмехнулась она, хватая высокий стакан.       Калеб оглянулся через плечо и встретился с глазами — нет, точнее сказать, с глазом — темнокожего мужчины с пиратской повязкой. Тот казался выточенным из стекла, а его единственный видимый глаз был полностью поглощён чернотой. Он мягко улыбнулся Калебу и поднял в его сторону бокал.       Прежде чем он успел опомниться, остальные вампиры сделали так же. На короткий миг подняли бокалы в его сторону, не прекращая своих разговоров.       — О, ты им нравишься, — заметил Тарик, когда Калеб отвернулся от гостей.       Он ссутулился. Такое внимание явно было чересчур. Он думал, что изменился после того, как на прошлой неделе вернулся к Маркусу с заброшенного склада на железнодорожной станции. Калеб чувствовал свои изменения, почти на уровне молекул. Но по всей видимости, достаточно было оказаться в комнате, полной вампиров, чтобы он снова ощутил себя маленьким и тревожным.       Хотя, возможно, дело было в другом. Ему хотелось сбежать, но в основном потому, что он боялся, что начнёт улыбаться. Внимание… было ему приятно. Довольно высокомерно, не так ли?       — Почему? — тихо уточнил Калеб у Тарика.       — Ты шутишь? Вы с Маркусом в очередной раз увели Общество подальше от города, прежде чем те успели до кого-нибудь добраться. Некоторые из них целовали бы тебе ноги, если бы не боялись, что Маркус переломает им за такое лица, — рассмеялся Тарик, вращая соломинку в игристом красном напитке. Он взглянул на Офелию. — Налей ему «Четырёх всадников».       На губах Офелии заиграла дьявольская ухмылка.       — О, отличный выбор, — согласилась она, потянувшись за бутылками.       Калеб простонал:       — Я же потом пожалею, да?       — Конечно, — ответила Офелия.       Он почувствовал, как у него скрутило живот, когда она перевернула вверх дном сразу четыре бутылки над шейкером. Ночь обещала быть долгой.       Калеб не смог сдержать улыбку. Офелия выглядела спокойной. В своей стихии. Когда он видел её за барной стойкой клуба, она казалась уверенной, но будто в любую секунду могла швырнуть бутылку кому-нибудь в голову. А здесь?       Здесь она выглядела почти счастливой.       Она поставила перед ним низкий стакан, до самых краёв наполненный алкоголем.       — Нужно выпить залпом, — проинструктировала она, выливая остатки из шейкера в свой стакан.       — Твой отец будет в ярости, если увидит, как ты это пьёшь, — заметил Тарик.       — И что он сделает? Посадит под домашний арест? За последние две недели я прострелила головы пятерым людям. — Она пожала плечами, затем потянулась через столешницу острова и чокнулась своим стаканом со стаканом Калеба. — До дна, Красныш.       Калеб зажал нос и влил напиток в рот, жмурясь, пока жгучая жидкость стекала по горлу. Если бы у ада был вкус, он был бы именно таким. Он потряс головой, как мокрый пёс. Калеб распахнул глаза и дёрнулся назад, когда заметил Луку и Маттео, стоящих по обе стороны Офелии и ухмыляющихся ему.       Маттео протянул ему маленькую бутылку воды.       — Эм, спасибо, — поблагодарил Калеб, принимая её. Затем он вспомнил, чему его учили Офелия и Маркус, пока он лежал без движения, приходя в себя после обморожения пальцев ног. Он коснулся рукой подбородка, а затем мягко отвёл её вперёд. — Спасибо.       Глаза Маттео загорелись, и он посмотрел на Луку. Они на мгновение встретились взглядами поверх головы Офелии, после чего Лука кивнул.       — Что они делают? — спросил Калеб у Тарика.       — Наверное, решают, не выжать ли из тебя сок, как из апельсина, за то, что ты выучил одно слово на языке жестов, — произнёс Винсент у него за спиной.       Калеб снова дёрнулся. «Да чтоб вас, они все доведут меня до сердечного приступа». Он бросил взгляд на блондина и чуть отступил в сторону, освобождая ему место у острова.       — Им не нужно, эм, использовать жесты, когда они говорят друг с другом? — поинтересовался он. Винсент отрицательно покачал головой. — Это что, какая-то вампирская фишка?       — Это фишка близнецов. Жутковато, правда? — ухмыльнулся Винсент. — Должен признать, лютик, ты у нас с огоньком, да?       Кровь прилила к его щекам, но от смущения или от выпитого, он сам не понял. Калеб ничего не ответил и просто отхлебнул воды.       — Я тут кое-что разузнал для тебя, — продолжил Винсент, потянувшись к одной из бутылок без этикетки, которая стояла перед Офелией. Та резко оттолкнула его руку. — В радиусе ста шестидесяти километров не нашли ни одного тела без левой руки, так что можно считать, что твой брат благополучно смылся.       — И в Чикаго он тоже не вернулся, — добавила Офелия, наливая ещё один напиток, похожий на смесь крови и виски.       Лука что-то показал Калебу жестами, но тот ничего не понял.       — Штаб-квартира Общества в Чикаго знает, что здесь произошло, но, похоже, пока не собирается присылать подкрепление, — перевёл Винсент.       — Мой брат не с ними? — спросил Калеб.       Винсент покачал головой.       — Судя по моим источникам, нет, — сказал блондин. — Впрочем, я не удивлён. Он убил одного из своих. Если люди из Общества это выяснят, он тоже станет для них мишенью. Убийство собственных членов у них под строжайшим запретом.       — Ох. — Он опустил взгляд на бутылку воды в своих руках, сосредоточившись на тепле в животе. Всю неделю он старался вообще не думать о Нике. А каждый раз, когда мысли возвращались к нему, Калеба тревожил не крик Ника. Гораздо страшнее были взгляд и лицо, которые стали суровыми и казались лишёнными всего, что напоминало его брата.       И ещё то чувство, когда Ник удерживал его голову, чтобы Хендерсон мог вырвать ему зуб…       Он машинально провёл языком по пустому месту, с облегчением отмечая, что лунка наконец затянулась, а во рту больше не стоял вкус крови и стальных плоскогубцев. Боль всё ещё немного мучила, но не так сильно, как само воспоминание о произошедшем. Какая-то часть Калеба надеялась, что Ник, где бы он ни был, образумится. Брат сможет понять, что не все вампиры плохие, ведь так?       — Стоит мне оставить его с вами на пять минут, и он уже в полном расстройстве, — произнёс Маркус, обвивая руками талию Калеба сзади и притягивая его к себе.       На этот раз Калеб не дёрнулся. Он улыбнулся, когда Маркус поцеловал его в макушку. Пьянящий запах сигарет и сахарного печенья окутал его, отгоняя мрачные мысли. Он сможет побеспокоиться о Нике позже. Сейчас ему хотелось просто побыть рядом с Маркусом. Он и так слишком много времени провёл, терзаемый воспоминаниями, которые невозможно было исправить.       Одно лишь присутствие Маркуса удерживало его на ногах и не давало разуму утонуть в прошлом.       — Я ничего не сделал, — бросил Винсент.       — Вот и продолжай в том же духе, — ответил Маркус с игривой ноткой в голосе. — Нгабо хочет поговорить с тобой о новом поставщике на юге. С его помощью мы избежим ещё одной катастрофы, если охотники на севере снова вмешаются в поставки.       — Ну наконец-то, мать твою, — пробурчал Винсент.       Маркус развернул Калеба к себе лицом.       — Пойдём, посидишь со мной, — сказал он, ласково убирая кудри со лба Калеба. — Все хотят с тобой познакомиться.       Калеб нервно выглянул из-за плеча Маркуса. В пентхаусе действительно было много народу, и половина даже не пыталась скрывать свои любопытные взгляды. И всё же несмотря на то, что он знал, кем они являлись и что плескалось в их бокалах, Калеб их не боялся. Даже Винсента. Просто все они выглядели такими… сильными. И красивыми. Куча сильных, красивых, пьющих кровь вампиров.       И среди них — он.       — Я не знаю, — прошептал Калеб, уткнувшись лбом в плечо Маркуса. — А вдруг я им не понравлюсь? Я… я не такой, как Офелия. Я не вписываюсь в их компанию.       — Не прячься, — мягко попросил Маркус. Он приподнял его подбородок и нежно поцеловал. У Калеба подкосились колени. Ему не удавалось понять, сам ли он расслабился или Маркус ненароком использовал на нём свою силу, однако губы вампира постепенно стирали тревогу из его мыслей. — Они не просто мои друзья, Калеб. Они моя семья.       Он обхватил лицо Калеба ладонями, как будто хотел запечатлеть этот миг навсегда и не дать ему исчезнуть. Поцелуй лишил Калеба дыхания и пробудил жгучую жажду большего, словно Маркус пытался выразить в нём всю свою любовь.       — Теперь это и твоя семья тоже.       — Фу, — скривилась наблюдавшая за ними Офелия.       — И она тоже, — усмехнулся Маркус, прижавшись лбом ко лбу Калеба.       Прохладная кожа Маркуса приятно касалась разгорячённого лица Калеба. Он закрыл глаза и кивнул, не в силах сдержать расползающуюся по губам улыбку.       Да. Такое положение дел его устраивало.