Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      Калеб думал, что уже познал боль во всех её проявлениях. С него соскребали обожжённую плоть, лицо заживало после аварии, а за последний месяц его били, пинали, толкали и душили — всё это познакомило его с целым пиршеством разновидностей боли. Он считал, будто сможет выдержать что угодно.       Он сильно ошибался.       Плечи буквально вопили от боли из-за того, что их зафиксировали в неестественном положении: руки были заведены за спинку стула и туго зафиксированы пластиковыми стяжками. По крайней мере, он больше не чувствовал мучительного покалывания в ладонях, потому что приток крови к ним был полностью перекрыт. А вот со ртом дело обстояло хуже: кровь и слюна стекали с распухших губ, левая сторона челюсти пульсировала болью.       Когда с его головы впервые сняли мешок, сырые бетонные стены пахли плесенью, но несколько быстрых ударов от женщины по имени Ракель наполнили его ноздри запахом крови, мгновенно заглушив все остальные. Калеб не узнавал здания, в котором они находились, однако несколько электрических фонарей освещали помещение, обнажая бесчисленные слои граффити и подгнившие плети растений, пробивающиеся через трещины в стенах.       Какое бы заброшенное строение охотники ни выбрали для своей импровизированной пыточной, он его не узнавал, а это означало, что даже если бы ему удалось сбежать, он бы заблудился и слонялся по улицам в одних лишь боксерах.       — Эндрю, иди проверь, готовы ли остальные. Мы не уверены, что он придёт один, — приказал Хендерсон. Седовласый мужчина вертел на подносе вырванный у Калеба зуб.       — Мне нужно сначала кое-что у него спросить, — тихо ответил Эндрю, засунув руки в карманы и прислонившись к двери.       Калеб посмотрел вверх из-под нависших на глаза волос, мышцы шеи натянулись и щёлкали, сопротивляясь напряжению в плечах и спине. Эндрю стоял молча, пока Хендерсон вырывал ему коренной зуб, лицо парня было каменным, а в глазах всё ещё горела та же ярость, что и прежде. Калеб знал: если он снова попытается заговорить, его просто ударят, поэтому он молчал, держа рот приоткрытым, чтобы не глотать ещё больше крови.       — Где мой кузен? — задал вопрос Эндрю, медленно приближаясь. — Я знаю, они что-то с ним сделали.       Калеб уставился на парня, которого начал считать другом. Его так и подмывало заорать, требуя ответа, как давно тот связался с Обществом? Вся его доброта и дружба была лишь способом подобраться к Маркусу?       — Я не знаю, о ком ты говоришь, — выплюнул Калеб. Его тело неудержимо дрожало в путах, смесь холода и ужаса лишь усиливала боль в плечах.       — Наконец-то он заговорил, — протянул Хендерсон. Он закурил сигарету и кивнул Эндрю. — У тебя есть две минуты, потом присоединишься к остальным.       Эндрю присел перед стулом на корточки, его глаза, полные смеси гнева и печали, оказались на одном уровне с глазами Калеба.       — Я видел, как трое из вампирской шайки выходили из его дома, а всё, что мы нашли, — это лужа крови на ковре. Я знаю, ты был там вместе с ними и с той сукой. — Несмотря на его спокойный тон, лицо Эндрю дёрнулось, словно он едва сдерживал ярость.       Калеб опустил глаза. Образ Ви, захлёбывающегося собственной кровью, всплыл в его сознании, но воспоминание было далёким, почти размытым. Казалось, будто он видел эту картину в кино, а не участвовал сам. Возможно, дело было в холоде или боли, но в тот момент, впервые, ему было всё равно, что Ви мёртв. Калеб просто не хотел, чтобы Эндрю узнал то, что знал он.       — Я понимаю, они, наверное, заставляли тебя делать ужасные вещи, но мы здесь, чтобы тебе помочь, — мягко убеждал Эндрю. Он положил руку на колено Калеба. — Я лишь хочу знать, что случилось с Ичтакой. Он единственная семья, что у меня осталась.       Рука Эндрю на голой коже показалась ему слишком горячей. Чужой. Ярость вспыхнула в венах Калеба, как кислота, и он плюнул в лицо парня кровью.       — Не трогай меня! — рявкнул он, резко дёрнувшись в путах.       Пальцы Ника впились в свежую рану от укуса на ключице Калеба.       — Не делай так, а то мы снова наденем на тебя мешок, — пригрозил он будничным тоном, будто обсуждал погоду.       «Что, чёрт возьми, они с тобой сделали?»       Калеб поморщился, когда Эндрю ударил его кулаком по колену.       — Просто скажи мне!       Хендерсон снова поднял плоскогубцы и помахал ими перед лицом Калеба.       — Мы можем вырвать ещё один зуб, если он не заговорит, — предложил он и провёл языком по своим верхним зубам. — Технически он должен мне ещё два.       — Я же сказал, что ты можешь забрать только один, — огрызнулся на него Ник. Он ослабил хватку, но совсем чуть-чуть. — Калеб, расскажи Эндрю, что случилось с Ви.       Калеб наблюдал, как кровь капала с подбородка на боксеры. Жгучий холод и боль в челюсти почему-то усиливались от самого присутствия Ника. От сознания, что тот просто стоит рядом и позволяет всему этому происходить…       На Эндрю он злился, но по отношению к Нику его гнев превратился в оголённую боль, просачивавшуюся в его озябшие кости.       Было легче, когда он думал, что Ник мёртв.       — Я не знаю, куда они дели его тело, — тихо произнёс Калеб.       С губ Эндрю сорвался короткий вздох. Ник вышел из-за спины Калеба, схватил Эндрю за воротник и рывком поставил на ноги.       — Иди помоги Ракель, — прохрипел он, толкая парня к двери. — Убедись, что есть только один вход и один выход.       Лицо Эндрю покраснело, вены на шее вздулись, а рука нервно дрожала у бедра.       — Мы ещё не закончили этот разговор, — процедил он Калебу, и даже в бледном свете лампы было видно, что его глаза блестели от слёз.       — Кто нажал на курок? — спросил Хендерсон, как только хлипкая дверь захлопнулась за Эндрю. — Ты или та маленькая метиска, которую оно воспитывает?       Калеб стиснул челюсть, игнорируя боль, отдававшую в переднюю часть черепа. Они называли Маркуса «оно», а Офелию — метиской. В таких словах явно был расистский подтекст. Калеб не хотел делать мишенью охотников и Офелию.       Во время первого раунда допроса он молчал.       «Сколько монстров обитает в этом городе?»       «Как их зовут?»       «Есть несколько постоянных посетителей клуба. Укажи на тех, кто точно монстр».       «Что они собираются здесь делать?»       Он был близок к тому, чтобы сказать правду и признать, что не знает ответов на большинство их вопросов, однако после того, как Ракель набросилась на него за молчание — и, вероятно, потому что он вырубил её тогда в переулке — он потерял всякое желание сотрудничать, даже чтобы потянуть время. Он вспомнил слова Тарика: «Они считают, что лучший способ выполнить свою миссию — спасать людей любой ценой, даже если для этого приходится их убивать».       — Это сделал я, — сказал он, не поднимая глаз. Если бы они увидели его взгляд, то поняли бы, что он лгал. — Я его убил.       — Давай пока оставим этот маленький факт при себе, подальше от Эндрю, — посоветовал Хендерсон Нику. — Он сейчас слишком эмоционален и похерит весь план, если мы его этим дожмём.       Ник кивнул, его бесстрастное лицо стало чуть более напряжённым, словно какая-то эмоция пыталась вырваться наружу. Он присел перед Калебом на корточки и повернул к нему экран мобильного телефона.       — Посмотри и скажи, где он.       Калеб сначала едва узнал человека на фотографии, но через несколько мгновений понял, что это Адам. Тот выглядел здоровым и удивительно счастливым, на лице не было синяков и бинтов.       — Я не знаю, — признался Калеб.       Брат улыбнулся ему, и на мгновение Калеб увидел проблеск жизни в его глазах, словно в них вспыхнула надежда.       — Наконец-то честность. Давай продолжим. Сколько времени Грейвс держал тебя взаперти, прежде чем начал играть с тобой в семейную жизнь? — поинтересовался Ник. Он ткнул пальцем в заживший укус на шее Калеба, кожа там всё ещё оставалась грубой и неровной после того, как её разорвали. — Должно быть, у него огромное самообладание, раз на твоём теле так мало следов.       Калеб попытался отдёрнуться от грубого прикосновения, но лишь сильнее напряг плечи, вырвав из себя болезненный стон.       — Я не понимаю, о чём ты, — процедил он сквозь зубы. Он закрыл глаза, пытаясь остановить слёзы, уже подступившие к ним.       — Тебе нечего стыдиться, юноша. Твоего брата к тому моменту, как мы его нашли, уже два года держали в ящике, — равнодушно заметил Хендерсон. — Полагаю, тебе стоит считать себя счастливчиком. Большинство хозяев держат свои испытания на куда более коротком поводке.       Он не смог сдержать слёз, хотя знал, что от них лицу станет только холоднее.       — Ник, это правда? — прошептал он.       Ник мрачно кивнул и поднял изуродованную руку.       — После того как я ушёл из дома, я поехал в Чикаго. Пробыл там всего неделю, прежде чем он меня похитил. Раньше я думал, что нет ничего больнее ломки от опиатов, — сказал он, уставившись на обрубок, который остался от его среднего пальца. — Он отрезал от меня по кусочку каждый раз, когда я пытался сбежать. По костяшке за раз. Так что поверь мне, Калеб, я понимаю, через что тебя заставил пройти этот монстр.       Калеб дёрнул ногой, пытаясь топнуть по полу, но не смог — пластиковые стяжки крепко притягивали его босые ноги к ледяному бетону.       — Да как же ты не понимаешь? Здесь всё совсем не так! — закричал он. — Он не запирал меня в ящике и не пудрил мне мозг. Он любит меня.       Ник несколько мгновений смотрел сквозь него, словно не замечая тихого хохота Хендерсона за спиной.       — Значит, он из тех хозяев, — пробормотал Ник себе под нос. Он задрал край боксеров Калеба до самого бедра, вонзив пальцы в его ногу, чтобы остановить судорожные попытки вырваться. Кончиком пальца он провёл по следу укуса от вчерашней ночи, и его верхняя губа дёрнулась от отвращения. — А вот и то, что я искал. Похоже, он основательно тебя дрессировал. След свежий.       — Убери от меня свои чёртовы руки! — огрызнулся Калеб. Он резко подался назад, и передние ножки стула на мгновение оторвались от пола. — Я сочувствую тому, что с тобой случилось. Правда сочувствую. Но произошедшее с тобой не имеет никакого отношения ко мне и Маркусу. Никакого. Он не испытывал меня, не дрессировал, не принуждал и вообще ничего подобного не делал. Я люблю его.       Рука Ника зависла у рта, его невозмутимое выражение дало трещину, а лицо приобрело зеленоватый оттенок. Он начал давиться рвотными позывами, с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к углу комнаты. Калеб отвернулся от него, когда Ник начал блевать, и посмотрел на Хендерсона, который наблюдал за происходящим то ли с сочувствием на лице, то ли с чистым любопытством. Трудно было понять.       — У Ника всё ещё есть тяжёлые воспоминания, которые ему нужно проработать, — объяснил Хендерсон, заметив взгляд Калеба. — Чем старше монстр, тем труднее его удовлетворить. Знаешь, какие извращённые вещи способен вытворять пятисотлетний монстр, лишь бы развлечь себя? Чтобы заставить жертву полюбить себя? Зрелище не из приятных. У бедняги Ника нет ни сантиметра тела, который не выглядел бы как карта боли.       — У нас заканчивается время, — прохрипел Ник из угла.       Хендерсон задумчиво затянулся сигаретой.       — Мм, пожалуй, ты прав, — согласился он. Мужчина подошёл к Калебу с зажжённой сигаретой в руке. — Давай покончим со всем побыстрее. Ты назовёшь нам имена каждого монстра, который бесчинствует в этом паршивом городишке, или мы пустим тебе пулю между глаз, прежде чем ты успеешь увидеть, как мы убьём твоего хозяина.       Калеб поднял взгляд на Хендерсона и с лёгким удивлением заметил, что его лицо ничего не выражало. Никаких эмоций, никакого мнения, только безразличие, пока тот затягивался сигаретой и смотрел на Калеба в ответ. Словно продавец в магазине, который давным-давно потерял душу и просто выполнял свою работу на автомате. Неужели для него всё происходящие лишь рутина? Терроризировать Калеба и Маркуса, вытворять с его братом какую-то хрень, которая его сломала — всё это для него просто скучная работа?       — Я не собираюсь вам помогать, — процедил Калеб.       Хендерсон усмехнулся.       — Уверен? — Он сделал ещё одну долгую затяжку, а затем ткнул Калеба во внутреннюю сторону бедра, прижав раскалённый кончик сигареты прямо к следу укуса.       Калеб не смог сдержать крик, когда боль пронзила его бедро, пальцы ног судорожно сжались на холодном бетоне, а плечи, казалось, готовы были отвалиться от тела, как только он забился в конвульсиях. Он с трудом пытался перевести дыхание, когда Хендерсон отступил на шаг.       — Последний шанс, малец. Мы заставим тебя заговорить, если захотим. Ты ведь всё ещё должен мне несколько зубов.       Калеб уставился на Хендерсона, и его гнев, боль и страх постепенно растворились в странном спокойном безразличии, пока охотник продолжал ему угрожать. Он знал, что должен бояться. Это были те же самые люди, которые сожгли ребёнка заживо на глазах у отца. Те, кто целенаправленно охотился на вампиров только за то, кем они являлись, независимо от того, представляли ли те угрозу или нет. После того как Хендерсон вырвал у него коренной зуб, Калеб должен был выдать имена, возраст и описание внешности всех известных ему вампиров, и даже просто тех людей, кого он лишь подозревал.       Но он этого не сделал. И не сделает. Он был слишком уставшим. Слишком разочарованным. И уже был сыт по горло всем происходящим. Ему просто хотелось вернуться в квартиру Маркуса, свернуться рядом с ним на диване и смотреть очередной дурацкий фильм про супергероев, о котором Маркус потом будет трещать без умолку как минимум час. После того как они посмотрят все бонусные сцены.       От этой мысли на его лице появилась улыбка. По крайней мере, если он умрёт, то с хорошими воспоминаниями.       — Я ни хрена вам не скажу, так что делайте что хотите, — бросил он, и улыбка всё ещё держалась на его лице. Не переставая улыбаться, он раскрыл рот как можно шире, давая понять, что позволит Хендерсону выдрать все зубы до последнего.       Хендерсон нахмурился, затем вздохнул.       — Боюсь, твой брат зашёл слишком далеко, — сказал он Нику, который уже перестал блевать и стоял у двери. — Ты знаешь, что гласят правила.       Ник коротко кивнул, не отрывая взгляда от пола, и вытащил пистолет из-за пояса. Его лоб прорезали морщины, когда он поднял руку. Она дрожала так, что трясся весь пистолет. Ему пришлось зафиксировать прицел двумя уцелевшими пальцами другой руки, дыша так громко, что Калеб слышал каждый вдох.       — Я люблю тебя, — выдавил Ник.       Калеб крепко зажмурился. Значит, вот как всё закончится. Среди всех возможных сценариев собственной смерти, которые он когда-либо воображал, вариант получить пулю в голову от собственного брата точно не значился. Он сжал кулаки за спиной — по крайней мере, ему так показалось, потому что он давно перестал их чувствовать. Будет ли больно?       Громкий грохот прокатился по зданию где-то далеко от комнаты, в которой они находились, и Калеб открыл глаза. Он знал этот звук. Он не смог бы забыть его, даже если бы захотел. Ник опустил пистолет и посмотрел на Хендерсона.       — Оно здесь, — произнёс Хендерсон, и его ухмылка превратилась в беззубый оскал.       Послышались быстрые шаги. Бег. Дверь распахнулась, и внутрь ворвался Эндрю с широко распахнутыми глазами, с паникой и брызгами крови на лице.       — Нам нужно уходить! — закричал он, захлопывая дверь за собой и наваливаясь на неё всем телом, чтобы удержать закрытой. Он сжимал мачете обеими руками так сильно, что пальцы побелели от напряжения.       По коридору разнёсся нечеловеческий крик, заставив всех троих членов Общества вздрогнуть. Грудь Калеба сжалась.       Маркус был здесь.