Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      Калеб никогда не принимал наркотики и уж тем более не пытался их покупать, так что все его знания об этом вопросе были почерпнуты из немногого числа просмотренных им фильмов и сериалов. И он не мог припомнить, чтобы в них показывали, как сделки заключались, сидя на безвкусных диванах с цветочным принтом в гостиных, увешанных семейными фотографиями и уставленных декоративными тарелками, которые, казалось, не менялись уже лет пятьдесят. Здесь не было даже намёка на тот вонючий запах, что обычно витал в воздухе, когда у клуба курили травку. В доме пахло скорее духами какой-нибудь старушки и чем-то пряным, от чего Калеб вдруг остро почувствовал, насколько голоден.       Почему-то то, что дом не соответствовал его ожиданиям, только усиливало тревогу Калеба. Офелия хлопнула его по колену и бросила на него сердитый взгляд, безмолвно требуя прекратить бесконечно дёргать ногой. Он прижал ладонь к бедру, пытаясь унять нервное подёргивание, но это лишь усилило внутреннее напряжение, из-за чего казалось, что нога вот-вот сама рванётся и снесёт древний журнальный столик перед ними.       — Успокойся, — тихо прошипела девушка, расстёгивая пуховик.       — У меня очень плохое предчувствие, — прошептал он в ответ, покосившись на дверной проём, ведущий на кухню.       — Он торгует травкой и фальшивыми удостоверениями, он не Хайзенберг, — пробормотала Офелия. Она принялась теребить перед своей футболки, оттягивая его вниз так, что стал виден верх кружевного ярко-красного лифчика, который резко выделялся на фоне чёрного V-образного выреза.       — Ты что делаешь? — спросил Калеб. Каждый раз, когда он видел её вне работы, она обычно была укутана с головы до пят во что-то мешковатое.       — Облегчаю нам задачу убедить его дать нужную информацию.       Калеб отвёл взгляд, когда она сунула руку в лифчик, поправляя его.       — Тебе шестнадцать.       Его взгляд остановился на столе с небольшой экспозицией у той же стены, что и вход на кухню. Вокруг экспозиции горело несколько свечей, а сама она представляла из себя сборище из цветных и чёрно-белых фотографий, а также каких-то предметов, которые находились слишком далеко, чтобы он мог разглядеть их как следует. Было похоже на цветы, но ему требовалось подойти ближе, чтобы подтвердить свою догадку.       «Чёрт, мне бы реально надо к окулисту».       — А мужики — свиньи. Привыкай, — буркнула Офелия.       — Простите, что заставил ждать, ребята, я заваривал чай, — донёсся голос хозяина дома из кухни.       Калеб напрягся, когда Ичтака снова появился в дверях, медленно проходя внутрь и сдувая пар от полной до краёв чашки с цветочным узором. Его угольно-чёрные волосы были собраны в хвост, открывая линию волос, которая уже начинала редеть, и обветренное лицо, словно привыкшее к долгим дням тяжёлой работы под солнцем. Он был высоким и широкоплечим, из-за его внушительной фигуры маленькая чашка в его руке казалась крошечной.       Парень отпил глоток чая с молоком, затем поставил чашку на что-то похожее на вязаную подставку и медленно сел, внимательно изучая их взглядом, который задержался на вырезе Офелии чуть дольше, чем следовало.       «Боже, она была права. Мы все свиньи».       — Пару недель назад в Чикаго я попробовал потрясающий орчата-чай, и теперь от него просто зависим, — поделился Ичтака. На его лице играла тёплая улыбка, но что-то в ней только усилило беспокойство Калеба.       — Ты всегда ведёшь дела в доме престарелых или тебе просто нравится такой декор? — поинтересовалась Офелия.       Смех парня прозвучал резко. Натянуто.       — Нет, ничего такого. Это был дом моей абуэлы. Она оставила его мне после смерти, а я сентиментальный. Не смог бы избавиться от этих уродских диванов, даже если бы захотел. — Он прочистил горло. — Так чем могу помочь?       Офелия наклонилась вперёд, уперев локти в колени и используя руки, чтобы выгодно подчеркнуть грудь. Она одарила хозяина дома улыбкой — весьма убедительной — и произнесла пугающе сладким голосом:       — Ичтака, надеюсь, ты поможешь мне с одной странной просьбой.       У Калеба по коже пробежали мурашки. Мало того, что её грудь была достаточно обнажена, так что ему казалось, будто он совершает преступление, просто глядя на девушку, так ещё и её речь показалась ему неправильной. Часть его невольно задалась вопросом, что бы подумал Эндрю, если бы услышал, как она кокетничает таким приторным голоском — ведь однажды тот назвал её социопатичным роботом с пышной причёской.       — Фу, зови меня Ви. Ичтакой меня называет только мама, когда злится, — выдал парень, пытаясь изобразить обаятельную ухмылку.       — Хорошо, Ви, мне нужна твоя помощь, — сказала Офелия. Она подхватила прядь своей непослушной прически, вытягивая и закручивая её на палец. — Пару недель назад я была на вечеринке у подруги Дианы, и одна из старших девчонок украла мой телефон. У некоторых моих знакомых тоже пропали вещи. Похоже, в какой-то момент воровка выронила свой кошелёк, так что у меня есть только её фальшивое удостоверение, с помощью которого мы пытаемся вернуть украденное.       Она достала распечатку удостоверения прямо из лифчика, даже не пытаясь прикрыться. Весь этот момент Ви не отрывал взгляда от её декольте, поэтому он не мог не увидеть грудь, когда девушка вытащила бумажку. Калебу пришлось сильнее сжать ногу, тревога наполняла мышцы и вызывала желание пошевелиться. Если голос и поведение Офелии настораживали, то взгляд Ви был откровенно мерзким. Калеб был удивлён, что этот парень не залил себя слюной.       Девушка развернула бумагу и протянула Ви.       — С ней было четверо парней, думаю, они воровали вместе. Мне нужно просто выяснить, кто они такие на самом деле, чтобы вернуть наши вещи. Отец меня убьёт, если узнает, что я просрала телефон, — пожаловалась она, надув губы. — Обещаю, я не скажу этим ребятам, откуда у меня информация.       Ви сделал глоток чая, беря бумажку, и казался почти неспособным отвести взгляд от сидевшей напротив него несовершеннолетней «приманки». Когда он наконец посмотрел на лист, он закашлялся у края чашки, словно испугавшись увиденного, и пролил чай на рубашку и колени. Он положил бумажку и чашку на стол.       — Это она украла твой телефон? — спросил он, стуча себя кулаком в грудь, чтобы снова не поперхнуться.       Офелия кивнула.       — Да. Она и её мерзкие дружки.       Калеб сглотнул, и его кадык заметно дрогнул, пока в комнате стояла давящая тишина. Он снова посмотрел на стол со свечами и фотографиями, чувствуя, как щёки запылали стыдом за других — только сам он не понял, за Офелию или за Ви.       Ви покачивал головой из стороны в сторону, словно взвешивая все варианты.       — Допустим, у меня есть нужная информация. Но даже если так, я не уверен, что могу помочь, мэм. — Он произнёс эти слова, обращаясь к её груди.       «Насколько усердно мне потом придётся тереться, чтобы смыть с себя всю эту мерзость?»       — Мы заплатим, — выпалил Калеб. Ему хотелось выбраться отсюда как можно скорее. Смесь тревоги и отвращения от взгляда Ви постепенно разрушала краткий дофаминовый всплеск после автомобильной поездки.       — А ты, значит, умеешь говорить, — протянул Ви, его похотливый взгляд упал на Калеба и оставался не менее навязчивым. — Я, кажется, не услышал ваших имён.       Офелия вставила слово ещё до того, как Калеб успел ответить, её голос по-прежнему был настолько приторно-сладким, что она могла бы стать талисманом компании по производству аспартама.       — Это мой лучший друг Калеб, а я Офелия. — Она залезла в один из карманов пуховика и достала пачку наличных, скреплённую резинкой для волос. Повозившись с пачкой, она с нарочитой небрежностью раскинула купюры веером, после чего отсчитала пять стодолларовых банкнот и положила на столик перед собой. — По сто баксов за каждое имя. За адреса заплачу вдвое больше, если они у тебя есть.       Взгляд Ви скользнул по деньгам на столе и тут же заметался между Офелией и Калебом. Что-то вдруг изменилось в выражении парня, словно между бровями появилась едва заметная складка. Может, Калебу показалось? Язык тела Офелии ничуть не изменился, а она обычно отлично читала людей. Может, Калеб просто надумывал.       — По тысяче за каждого, — торговался Ви. Он снова поднял чашку, на его лице появилась ухмылка, и его взгляд вновь остановился на груди Офелии.       «Значит, он не только мерзкий, но и жадный».       — Согласна. — Офелия снова вытащила из кармана пачку денег и бросила её на стол. — Как я уже сказала, нам нужно вернуть свои вещи.       Готовность девушки отстегнуть такую баснословную сумму будто вывела Ви из его похотливого залипания на её грудь. Лицо парня внезапно стало серьёзным, словно до этого он лишь забавлялся, просто играя с ними.       — Если я проверю деньги, они окажутся настоящими? — Он потянулся через журнальный столик.       Калеб оттолкнул его руку, сам удивившись своей смелости.       — Извини, но прежде чем дать тебе к ним прикоснуться, мы должны убедиться, что у тебя действительно есть нужная информация, — произнёс он.       «Гениальная мысль — оттолкнуть руку человека, который, вероятно, знает всех крупных преступников округа».       Ви злобно посмотрел на него.       — Ладно. Пойду принесу, что у меня есть, но прежде чем вы уйдёте, я проверю деньги на подлинность, — сказал парень. Он ещё раз внимательно на них посмотрел и вышел из гостиной.       Калеб дождался, пока в глубине дома хлопнет дверь, и вскочил, его влажная ладонь всё ещё сжимала в кармане выкидной нож, а большой палец нервно скользил по кнопке выброса лезвия.       — Нам надо поскорее валить отсюда, — заявил он Офелии.       Та подтянула футболку вверх, и улыбка, ещё недавно игравшая на её губах, растворилась.       — Да неужели, капитан очевидность, — бросила она. — Ещё минута, и этот извращенец попросит меня звать его папочкой.       Калеб подошёл к столу у входа на кухню, уставленному фотографиями и свечами. На большинстве снимков были пожилые люди — статные и исполненные достоинства, их лица казались ещё более суровыми из-за пожелтевшей бумаги и чёрно-белых тонов. Но имелись также более свежие и цветные фото, на которых изображались люди с причёсками из восьмидесятых и девяностых. Чем новее казались снимки, тем современнее выглядели изображения. Среди горящих свечей были разбросаны золотистые и фиолетовые цветы, лук и головки чеснока. Экспозиция выглядела странно красиво, но в то же время вызывала мрачные и гнетущие чувства.       В центре стола было изображение, резко выделявшееся среди прочих. Рисунок, пронзённый дюжиной длинных игл, лежал плашмя и без рамки. На нём была изображена женщина в одежде, напоминавшей ему индейскую, со змеиными клыками во рту и младенцем, зажатым в руках, похожих на птичьи лапы. Калеб сильнее сжал рукоять выкидного ножа, выступы на ней впились ему в ладонь.       Что-то было явно не так.       — Ничего там не трогай, — предупредила его Офелия.       — Что это? — Он не мог оторвать взгляд от пронзённого иглами изображения. Для такой яркой и в целом приятной экспозиции оно выглядело слишком мрачно.       — Это офренда — алтарь с подношениями для почитания умерших. Но то, что он до сих пор стоит спустя столько времени после Дня мёртвых, — это уже очень странно, — заметила она с подозрением. — Ты в школе вообще ничему не научился?       — Я же бросил учёбу, помнишь? — Он нахмурился, глядя на картинку. — И я имел в виду вот это, в центре.       Офелия подошла к нему и встала рядом с офрендой, слегка оттеснив Калеба, чтобы занять место у центра алтаря. Она наклонилась к столу опасно близко, так что её волосы почти касались открытого пламени свечей. Глаза её сузились, и она сунула руку в карман пуховика.       — Дерьмо. Нам нужно сваливать, — пробормотала она.       Калеб услышал щелчок у неё под пуховиком и напрягся.       — Что? Что это за штука?       — Это тлахуэльпучи, — прошептала она. — У некоторых коренных народов Мексики, науа, он что-то вроде вампира. Но вот это, — она указала на иглы, торчащие из рисунка, — это странно. Тлахуэльпучи обычно остаются постыдной семейной тайной, которую скрывают, но к которой не проявляют открытой враждебности. Убить такого — значит передать проклятие тому, кто его убьёт. А все эти штуки — лук, чеснок, цветы белладонны — предназначены, чтобы отпугнуть его.       Калеб перевёл взгляд с неё на изображение, пытаясь представить, как это существо выглядело бы в реальности.       — И эти штуки работают?       — Нет, конечно, не работают. Если бы история с чесноком была правдой, нам пришлось бы нанимать новых поваров. Скорее всего, чеснок просто не нравился тем нескольким вампирам, которых удалось поймать за века, а потом история обросла деталями. — Она схватила его за руку. — Тут виден подчерк Солнечной Команды. Нам нужно валить прямо сейчас.       Калеб замер, почувствовав, как что-то твёрдое упёрлось ему в позвоночник, заставив руки взметнуться вверх и распахнуться в воздухе.       «Пожалуйста, только бы не пистолет. Прошу, только бы не пистолет». Сердце колотилось о рёбра, кровь словно застыла в жилах, а колени ослабли.       — Ладно, детишки, повернитесь медленно и осторожно, чтобы мы могли обойтись без лишнего насилия, — раздался голос Ви за их спинами.       Калеб мельком взглянул на Офелию, чтобы убедиться, что её руки тоже подняты, и лишь затем повернулся как можно медленнее, стараясь не спровоцировать парня, держащего его на прицеле. Он опустил взгляд, и его глаза вытаращились при виде, пожалуй, самого большого пистолета, который он когда-либо лицезрел. Тот даже выглядел нереально — скорее как реквизит из фильма.       — Это что, чёртов «Desert Eagle»? Ты издеваешься? — рассмеялась Офелия, даже не пытаясь вернуть прежний кокетливый тон, который она использовала ранее. — Вы все такие позёры? Сначала тот мелкий ублюдок с арбалетом, теперь эта штука? Парни, если у вас действительно такие маленькие члены, вы же знаете, что можете просто купить шикарные кабриолеты, чтобы поднять свою самооценку, верно?       — Офелия! — процедил Калеб сквозь зубы, не сводя глаз с Ви и его нелепого оружия. — Слушай, я-я не знаю, что, по-твоему, здесь происходит, но если мы тебя обидели...       — Хватит нести чушь, пацан. Я пять минут назад раскусил, кто вы такие, — огрызнулся Ви. Он отступил на шаг назад, его глаза метались между Калебом и Офелией, будто тот не мог решить, кто из них опаснее. — Босс скоро подъедет, так что давайте не будем устраивать сцену, где мне приходится пристрелить вот этого недоумка, и вместо этого вы двое просто вернётесь обратно на диван.       Офелия издала едкий смех, показывая, что ей вовсе не страшно.       — Хочешь поиграть в тонкие намёки на расизм в стиле полковника Чивингстона, или сразу перейти к откровенной жестокости?       Калеб лишь успел заметить, как у Ви дёрнулась губа, прежде чем тот набросился на неё, и рукоять тяжёлого пистолета ударила Офелию по лицу с отвратительным треском. Она не издала не звука. Только пошатнулась и ухватилась одной рукой за офренду, чтобы удержаться на ногах, а другую прижала к месту удара.       — Прекрати! — крикнул Калеб. Он кинулся вперёд, повинуясь инстинкту, который захватил его конечности.       Ви резко сунул пистолет Калебу в лицо, ствол уткнулся в щёку. В глазах хозяина дома пылала ярость.       — Не. Двигайся. Блядь, — прорычал он.       — Хорошо, хорошо, — сказал Калеб как можно спокойнее, не опуская рук. — Только не причиняй ей вред. Она просто девушка.       — Ты вообще не представляешь, в какое дерьмо влез, да, пацан? — Ви перевёл пистолет на Офелию, которая уже сидела на полу и держалась за лицо. — У этой девушки руки по локоть в крови, как и у её так называемого отца. И у неё даже нет этому оправдания.       — Да в чём твоя проблема? Я что, убила кого-то из твоей семьи? — спросила Офелия, не вставая. Она сплюнула на кремовый ковёр, и её слюна была смешана с кровью. — Или их убили из-за меня? Назови их имена. У меня отличная память. Я скажу тебе, какими были их последние слова.       Лицо Ви сменило тусклый загар на насыщенный багровы оттенок, словно он разучился дышать. Он переключил внимание с Калеба и прижал пистолет к её виску.       — Думаешь, это чёртова игра?! — взревел парень.       Она рассмеялась.       — Честно? Я… — Её прервал Ви, с силой опустив рукоять пистолета ей на руку, которой она держалась за офренду, и вместо слов она резко втянула воздух, стиснув зубы. Ви пнул её в спину, и она с кряхтением рухнула на пол.       Парень втиснул ствол пистолета ей в рот, металл звякнул о зубы.       — Скажи ещё хоть одно чёртово слово, и я нажму на курок.       Тяжёлый сладковатый запах проник в ноздри Калеба. Бензин. Воспоминание хлынуло в сознание, переплетаясь со страхом и паникой, норовя поглотить его целиком. В голове зазвучали мучительные вопли его брата. Нога Ника была раздроблена и зажата под искорёженными обломками приборной панели седана, а Калеб был бессилен помочь ему, так как сам оказался в ловушке из острых металлических и стеклянных обломков. Кровь слепила один глаз, а боль от огня, лижущего плечо, усиливалась. В тот момент он был беспомощен и всё, что он мог сделать, — это кричать вместе с братом.       Но больше Калеб не будет беспомощным.       Не раздумывая, он рванулся вперёд, всем телом врезавшись в Ви. Когда они оба упали на землю, Калеб вздрогнул, почти ожидая выстрела. Удары посыпались один за другим, пальцы впивались в кожу в отчаянной попытке найти опору. Сердце бешено колотилось в груди, каждое биение было громче предыдущего, а в голове звенела одна-единственная мысль: «Я больше никого не потеряю».       Глухой тяжёлый звук удара, когда кулак Калеба встретился с челюстью Ви, прокатился по комнате, по руке прошла волна боли, и кожа на заживающих костяшках вновь лопнула. Ви выставил предплечья перед лицом, чтобы заблокировать следующую атаку, а затем обхватил рукой шею Калеба, притягивая его лицо к земле.       На долю секунды мир перевернулся с ног на голову и застыл так, словно в замедленной съёмке. А затем воздух выбило из груди, когда Калеб рухнул на спину. Огрубевшие пальцы сомкнулись на его горле и сжали трахею, невообразимо тяжелый груз давил на грудь. Калеб вцепился в руки, сжимавшие его шею, хрипы и крики застревали в горле.       Зрение затуманилось по краям. «Я не могу умереть вот так». Каждый мускул Калеба дрожал от отчаяния, пока тьма затягивала взгляд, а перед глазами плясали искры света. Собрав остатки энергии, он резко вскинул руку, чтобы вцепиться в лицо Ви, и ударил ногой изо всех оставшихся сил. Но было поздно. Ви сильнее вдавил колено в грудь Калеба, прижимая его к земле.       — Лежи, блядь, и не рыпайся, — процедил Ви сквозь окровавленные зубы, вены на его шее и лбу вздулись.       Хватка Ви на горле Калеба усилилась так, что кости шеи напряглись, а кадык неприятно захрустел, вжимаясь в гортань. Лёгкие будто сжали в тиски и одновременно раздули до предела, и они пылали изнутри и снаружи. Его движения стали вялыми и бессвязными, казалось, жизнь в нём угасала, и надежды на помилование не было.       Раньше Калеб, возможно, даже почувствовал бы облегчение. После смерти матери было столько ночей, когда он засыпал на своём диване с надеждой, что больше никогда не проснётся. Раньше он представлял, что тихий уход приведёт его к матери, в каком бы мире она его ни ждала. Может, там был бы и Ник. Калеб никогда не хотел размышлять о том, как сложилась судьба его брата после того, как тот ушел той ночью, но часть его понимала, что, вероятно, Ник недолго продержался бы на улице в качестве наркомана.       Но теперь Калеб не был готов умирать. Пока нет. Не после встречи с Маркусом. Ещё столько всего предстояло сделать. Ещё столько всего нужно было пережить.       Он собрал последние силы, несмотря на жгучую боль в руках, и слабо ударил Ви кулаком в грудь. К большому удивлению, хватка Ви внезапно исчезла, и давление на грудную клетку Калеба ослабло. Он резко втянул воздух и пополз по ковру, пытаясь как можно скорее отдалиться от парня. Он прижал руку к горлу, ощущая, будто пальцы Ви всё ещё давят на кожу.       Воздух прорезал крик Ви, который походил на вопль раненого зверя.       Офелия прижала предплечье к горлу парня и крепко обвила ногами его талию, сцепив лодыжки у него на животе. Калеба замутило, когда она зубами вырвала кусок плоти из щеки и челюсти Ви, река крови хлынула по шее парня и расплылась по переду его рубашки.       Офелия сплюнула вырванный кусок плоти в сторону Калеба.       — Забери его чёртов пистолет! — крикнула она, всё её лицо было перемазано кровью.       Ви вскочил на ноги, пытаясь ухватиться за любую часть тела девушки, до которой мог дотянуться. Калеб, всё ещё с мутным и двоящимся зрением, начал ползать на четвереньках, кашляя и пытаясь найти, куда отлетел этот нелепо огромный пистолет.       Он услышал глухой удар о стену, от которого висящие на ней картины и декоративные тарелки задребезжали и заходили ходуном. Калеб обернулся на звук, как раз когда Ви вновь заорал, а пальцы Офелии впивались в тонкую кожу вокруг его глаз, пока парень раз за разом с силой врезался спиной вместе с ней в стену.       — Калеб! — воскликнула она снова.       Он кое-как вскочил, держась за подлокотник дивана с цветочным принтом, но ноги горели и ныли, будто они отчаянно желали уронить его обратно на пол. Ей нужна была помощь.       Ви ухитрился схватить Офелию за волосы и потянуть её вперёд, сместив свой собственный вес и швырнув её маленькое тело на пол, как тряпичную куклу. Из горла девушки вырвался глухой стон, и её глаза закатились.       — Ты, чёртова тупая предательница! — завопил на неё Ви, его лицо исказилось маской чистой ненависти. Голова Офелии безвольно откинулась в сторону, а веки задрожали. Парень отвёл ногу назад, готовясь её пнуть.       Офелия была крепкой, но не настолько, чтобы выдержать удар ногой в голову. Калеб выхватил из кармана выкидной нож, выпустил лезвие из рукояти и снова бросился на Ви. Они вместе повалились прямо под офренду, врезавшись в её ножки, и вокруг них вихрем посыпались фотографии и луковицы. Сердце Калеба бешено колотилось в груди, когда Ви прижал его к полу, их тела наполовину оказались под столом.       Ви с размаху ударил запястье Калеба о пол и врезал по внутренней стороне локтя. Резкая боль прострелила руку до самого плеча, и пальцы Калеба разжались, выпуская нож. Руки Ви снова сомкнулись у него на горле, в глазах парня пылал дикий огонь, а по лицу струился пот.       Одной рукой Калеб вцепился в запястье, сдавливающее его горло, а другой наощупь искал упавший нож. Нужно было найти его как можно скорее, а иначе ни ему, ни Офелии отсюда живыми не выбраться.       Пальцы нащупали край лезвия, бритвенно-острый металл рассёк ему кожу. Он попытался вдохнуть, впиваясь ногтями в запястье Ви в тщетной попытке ослабить его хватку, когда перед глазами снова поплыли чёрные точки.       «Я не умру сегодня».       Калеб кривился от боли, пальцами медленно подтягивая нож ближе, и заставлял себя смотреть на Ви сквозь слёзы, пока ладонь не обхватила лезвие. Он проигнорировал жгучий укус стали, когда лезвие рассекло его ладонь, и скользнул рукой вниз, к рукояти. Даже когда зрение почти погасло, он услышал ещё один стон со стороны, где лежала Офелия. «Мы не умрём сегодня».       — Просто перестань сопротивляться, пацан, — прорычал Ви, жилка на его лбу вздулась, будто готовая лопнуть. — Мы пытаемся тебе помочь!       Калеб зажмурил горящие глаза, собрал остатки сил в руке и резко взмахнул ею по дуге, пока кончик лезвия не встретил что-то твёрдое. От силы удара руку тряхнуло.       Сначала разжались пальцы Ви, а затем раздалось захлёбывающееся бульканье. Калеб почувствовал, как на его лицо капает что-то тёплое и густое, словно тяжёлые горячие капли дождя. Он открыл глаза, когда последние силы в хватке парня иссякли, и с ужасом увидел, как Ви откидывался назад с неестественно широко распахнутыми глазами и разинутым ртом. С его нижней губы непрерывно стекала струйка слюны и крови, а рука сжимала шею в том месте, где торчал нож, вошедший по самую рукоять.       — Ох, блядь! — Калеб, кое-как встав на четвереньки, выполз из-под офренды. Он хотел лишь причинить этому парню достаточно боли, чтобы заставить его остановиться. А не такое. Рука тряслась, когда он потянулся к рукояти, не в силах оторвать взгляд от непрекращающегося потока крови, вырывающегося изо рта Ви.       — Если вытащишь нож, он истечёт кровью меньше чем за пять минут, — простонала Офелия, ковыляя к нему. Она снова сплюнула, кровь и ошмётки кожи шлёпнулись на пол. Её взгляд был мутным и расфокусированным, но лицо оставалось жёстким, в нём нарастала тихая ярость.       Ви отползал назад, пытаясь опереться на ладони, но руки его подломились. Калеб отчаянно огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы остановить кровь, и его взгляд замер на скатерти офренды. Не раздумывая, он сорвал её, сбросив оставшиеся на алтаре вещи на пол. Калеб плотно прижал ткань к горлу Ви, отчаянно пытаясь остановить кровь.       — Вызови скорую! — закричал он Офелии.       Горло жгло от подступившей к нему желудочной кислоты, тёплая кровь пропитывала ткань и попадала на его раненую руку. Он посмотрел в глаза Ви, налитые кровью и широко распахнутые от страха, рот парня беспомощно раскрывался, пытаясь что-то сказать.       — Прости. Помощь уже едет, ладно? Всё будет хорошо.       — Чёрта с два, Красныш, — выдохнула Офелия, её голос звучал совсем рядом. — Я не буду вызывать скорую для этого куска дерьма.       — Просто вызови! Я, блядь, ударил его ножом! Я не могу быть причиной…       Слова Калеба оборвались, когда мир перед глазами залился красной пеленой. Голова Ви резко откинулась на землю, между глаз вдруг появилась дыра размером с монету, нос словно сплющился, а огромный комок из плоти, кости и скальпа мгновенно обнаружился у виска. По ковру разлетелись жирные, рваные куски, которые были похожи на пакетики с кетчупом, лопающиеся под ногами.       Последовавший звук был оглушительным, взрывной вибрацией он ударил по ушам Калеба, вытеснив из комнаты все прочие звуки. Калеб не мог пошевелиться, его взгляд был прикован к крови и ошмёткам мозга, собравшимся вокруг головы Ви.       Он уставился на кровь и серое вещество, разбрызгавшиеся по ковру, пытаясь понять, что видит. Калеб почувствовал на своём плече руку Офелии, которой она его трясла, голос девушки доносился словно из-под толщи воды и был едва различимым из-за звона в его ушах.       — Вот. Теперь я — причина.       Она присела перед ним, продолжая трясти его одной рукой, а в другой держа пушку. Она говорила ещё что-то, но он не мог разобрать ни слова. Калеб слышал только нарастающий пронзительный звон и не мог оторвать взгляд от пистолета в её руке.       От пистолета Ви.