От ненависти до... ну, ты понял

Частная клиника доктора Со располагалась в современном здании с панорамными окнами и приятной тишиной в коридорах. Пахло антисептиком и чем-то цветочным. Мать Чанбина, которая официально не работала, но постоянно помогала в клинике, расставляла повсюду орхидеи. Считала, что это снимает у пациентов стресс. Чанбин влетел в вестибюль, даже не взглянув на администраторшу тетю Чхве. Та только рот открыла, но он уже скрылся за поворотом. Ему было не до светских бесед. Вчерашний «несчастный случай» все еще отдавался тупой болью в паху, а воображение рисовало самые страшные диагнозы. Вдруг там что-то… сломалось? Оторвалось? Встало не на место и больше никогда не встанет как надо? Дверь в кабинет отца он распахнул без стука. Доктор Со, сидевший за столом с какими-то бумагами, медленно поднял голову. — Па, — выпалил Чанбин, тяжело дыша. — Проверь. — Добрый день, сынок. Нет, я не занят. Конечно, входи, — отец отложил ручку и с интересом уставился на него. — Что проверять? Домашку? Дневник? Ты, кажется, перепутал кабинеты. Школа, дальше по улице. — Пап, я серьезно. Проверь. Там… в общем, вчера был несчастный случай. И я хочу убедиться, что все… ну… функционирует. — Надо же, — протянул он. — А я-то думал, что у меня сын. По крайней мере, семнадцать лет назад вроде был. Ты же помнишь, что я гинеколог? — Пап! — Ну хорошо-хорошо. — Отец откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе. — Давай проясним. Ты, часом, не упал «случайно» на какой-нибудь предмет, который мог бы где-нибудь застрять? Ну, знаешь, бывают такие предметы. Овощи, фрукты, мелкая бытовая техника. Чанбин побагровел. — Я ничего в себя не засовывал! — Ладно-ладно, не кипятись. — Отец широко улыбнулся, явно наслаждаясь ситуацией. — Ну, раз ты так настаиваешь… Раздевайся ниже пояса и садись в кресло. Ноги на подставки. — Так сразу?! — А ты хотел, чтобы я сначала чай попил? — Доктор Со уже натягивал перчатки. — Давай-давай, не стесняйся. Я тебя в подгузниках видел. И без подгузников тоже. Ничего нового надеюсь не увижу. Чанбин обреченно вздохнул и начал расстегивать джинсы. Отец отвернулся к инструментам, но плечи у него подозрительно вздрагивали. — Ты там смеешься, что ли? — мрачно спросил Чанбин, укладываясь в кресло. — Нет-нет, что ты, я же профессионал. Просто анекдот вспомнил. Через минуту он уже сидел в смотровом кресле, глядя в потолок и стараясь думать о чем-то отвлеченном. О таблице умножения. О династии Чосон. О чем угодно, только не о том, что прямо сейчас происходит в этом кабинете. Доктор Со работал молча и быстро, без лишних комментариев, спасибо ему за это. Когда осмотр закончился, он стянул перчатки и ухмыльнулся. — Ну, что я могу сказать. Орган в норме. Не отпал и не отпадет. Ушиб мягких тканей, ничего серьезного. Дня три поболит и будешь как новенький. Можешь продолжать свою бурную социальную жизнь. — У меня нет бурной социальной жизни! — взвыл Чанбин, натягивая джинсы. — Это был несчастный случай! Да почему никто никогда не верит? — Разумеется, — доктор Со кивнул с выражением «я все понимаю, просто ты мне не рассказываешь». — Ладно, одевайся. Пойдем, провожу тебя. А то еще потеряешься в коридоре, упадешь на что-нибудь… — Па! Отец хмыкнул и, придержав для сына дверь, вышел вместе с ним в коридор. Там их уже ждала госпожа Со. С планшетом в руках, в светлом медицинском халате поверх обычной одежды, она выглядела как главный организатор всего этого места, и по сути так оно и было. Увидев мужа и сына, она расплылась в улыбке. — О, мои мужчины! А я как раз шла к тебе. — Она поцеловала мужа в щеку и перевела взгляд на Чанбина. — Милый, ты что здесь делаешь? Заболел? — Профилактика, — хором ответили отец с сыном и переглянулись. — По мужской части, — добавил доктор Со. — Это правильно, — госпожа Со кивнула. — Мужское здоровье это важно. Кстати, Чанбин, тут в холле очень приятные люди. Мистер и миссис Хван. Ты, кажется, знаешь их сына? Чанбин похолодел. — Они… здесь? — Да, у них плановый прием. Ой, а вот и они! Из-за угла показались мистер и миссис Хван. Миссис Хван первой заметила Чанбина и буквально просияла. — О! Чанбин-и! Какая удача! А мы вас вчера так неловко застали… Чанбин выдавил улыбку и поклонился. Рядом стоял отец с непроницаемым лицом (но Чанбин знал: уши у него уже горели от любопытства). — Здравствуйте. Извините за вчерашнее. Это было… э-э-э… недоразумение. — Сын нам все объяснил, — сказала миссис Хван, и Чанбин замер, прикидывая какую несусветную чушь мог рассказать Хёнджин. — Он сказал, что вы друзья. Мы так рады! Чанбин моргнул. Друзья? Хёнджин назвал его другом? Перед родителями? — Это прекрасно! — миссис Хван прижала руки к груди. — Знаете, у нашего Хёнджина никогда не было много друзей. Мы часто переезжаем из-за работа супруга. То в Штаты, то обратно. Хёнджин вечно новенький. Он привык быть один. И мы так волновались, что в этот раз он опять ни с кем не сойдется… — Но тут появился ты, — добавил мистер Хван, и его взгляд был полон такой искренней благодарности, что Чанбину стало почти стыдно. — Мы очень рады, что у него появился такой хороший друг. «Хороший друг» — это было, мягко говоря, преувеличением. — Спасибо, — сказал он вслух. — Хёнджин… он… интересный человек. — О да! — миссис Хван засмеялась. — Это мягко сказано. Но вы, кажется, его понимаете. Я видела, как вы вчера заботились друг о друге. Чанбин представил, что именно она видела вчера и если это в ее понимании «забота», то у семьи Хванов очень своеобразные представления о нежности. — Да, — сказал он, стараясь сохранить невозмутимое лицо. — Мы… заботимся. Постоянно. — Как это мило, — госпожа Со, которая все это время слушала с улыбкой, наконец подала голос. — Я и не знала, что у тебя такой близкий друг. Почему ты не рассказывал? — Потому что… — Чанбин замялся, — это недавно. — Мы приглашаем вас в гости, Чанбин, — вдруг сказал мистер Хван. — Как-нибудь на выходные. Приходите, поужинаем. Хёнджин будет рад. Ну конечно Хёнджин будет «рад». С ножом и вилкой в руках, причем нож, скорее всего, полетит в гостя. Но вслух сказал: — Спасибо. Я подумаю. — Конечно, приходите! — миссис Хван легонько коснулась его плеча. — И не обращайте внимания на Хёнджина. Если он будет вредничать — это от смущения. Он на самом деле очень вас ценит. Чанбин сомневался, что «ценит» — правильное слово. Но спорить не стал. Родители Хван наконец ушли на прием, а госпожа Со повернулась к сыну и посмотрела долгим, проницательным взглядом. Доктор Со стоял рядом и откровенно лыбился. — Хёнджин, значит? — спросила мать. — Просто одноклассник. — «Просто одноклассник», из-за которого ты прибежал к отцу на осмотр, а его родители рассыпаются в благодарностях. Ну-ну. Я все поняла. — Мам! — Я молчу. Иди. У тебя наверняка куча дел. Вечером поговорим. Чанбин сбежал из клиники с чувством, что его жизнь окончательно вышла из-под контроля.

***

Дома за ужином Чанбин сидел мрачнее тучи. Родители переглядывались, но вопросов пока не задавали — ждали, когда сын сам дозреет. И он дозрел. — Мам, — сказал Чанбин, откладывая ложку, — а зачем вообще родители Хёнджина были в клинике? Ну, сегодня. Они что, тоже на профилактику? Или у них что-то… серьезное? — Ох, милый, это чудесная новость! — она прижала руки к груди. — Миссис Хван беременна! Четвертый месяц. Это такое счастье! Чанбин моргнул. Мозг, все еще переваривавший «профилактику» и шуточки отца, на секунду завис. А потом в голове что-то щелкнуло. Хёнджин. Единственный и неповторимый принц всея школы. Старший брат. Кому-то придется делить с ним дом, внимание и, возможно, корону. — Счастье, да… — повторил он медленно, и уголки его губ поползли вверх. Но мать истолковала этот оскал по-своему. — Вот и я говорю! — она всплеснула руками. — Может, и нам завести младшенького? Ты уже совсем взрослый, скоро в университет. А в доме так тихо. Братика или сестричку… Чанбина передернуло так, будто он увидел живого таракана в своем рисе. — Фу, нет… — вырвалось у него с искренним отвращением. — Фу. Отец отложил палочки и уставился на сына с выражением глубочайшего сочувствия. — Сынок, — сказал он голосом человека, который сейчас скажет что-то очень мудрое. — То, что ты, гей, не значит, что гетеросексуальный секс — это что-то мерзкое. Нельзя так оскорблять близких людей. Мы с мамой, знаешь ли, иногда тоже… ну, ты понял. Чанбин подавился воздухом. Щеки вспыхнули с такой скоростью, будто кто-то чиркнул спичкой прямо у него под кожей. Он открыл рот, чтобы возразить, но не смог издать ни звука. Только что-то среднее между «мам» и «пап», слипшееся в бессвязное мычание. — Ой, ну правда, милый, — госпожа Со засмеялась. — Папа дело говорит. Мы с ним, между прочим, еще очень даже… — МАМ! — Ладно-ладно, молчим, — доктор Со поднял руки в примирительном жесте, но его усы плясали от сдерживаемого хохота. — Мы просто хотим, чтобы ты вырос толерантным человеком. В том числе и к своим родителям. Госпожа Со повернулась к мужу, и они, все еще посмеиваясь, синхронно хлопнули друг друга по поднятым ладоням. Чанбин смотрел на них во все глаза. — Вы закончили? — спросил он ледяным тоном, который, увы, плохо сочетался с цветом его лица. — Почти, — отец вытер выступившую слезу. — Мать, дай ему добавки. А то он такой бледный, когда не краснеет. — Я не краснею! — Как скажешь сын. Чанбин уткнулся в тарелку, мечтая провалиться сквозь нее, сквозь стул, сквозь пол и желательно доехать прямиком до квартиры Хванов. Там, по крайней мере, его враг сидел с ледяным лицом и не догадывался, что скоро станет старшим братом. А Чанбин знал. Знал раньше него. Эта мысль медленно, как рассвет, озарила его сознание. Он перестал хмуриться. Сначала его губы дрогнули, потом растянулись в коварной улыбке. — Ты чего улыбаешься? — насторожилась мать. — Просто рад за Хванов, — ответил Чанбин, и это была почти правда. — Очень рад. Он представил завтрашний день. Коридор. Шкафчик Хёнджина. И свой голос, небрежный такой: «Привет, старший братик. Как спалось? Погремушки еще не купили?» И глупое, непонимающее лицо Хёнджина. — Кстати, мам, — Чанбин пододвинул к себе чашку с чаем, — а что обычно дарят новорожденным? Есть какие-то традиции? Отец и мать переглянулись. А потом снова дали друг другу пять, на этот раз тихо, под столом, чтобы сын не заметил. Завтра будет очень, очень веселый день.