Где есть возвращение — там и дом.

Послушай, я не хотел быть полукровкой. © Персей Джексон, «Перси Джексон и похититель молний».

Я со стоном откинула одеяло, от пищаний будильника голова раскалывалась. Не стоило вчера читать книжку и поздно ложиться. На задворках сознания мелькали картины недавнего сна, но, как всегда бывает со снами, они сбегают, стоит тебе попытаться их удержать. Плюнув на странный сон, направилась в ванную, я бы с радостью поспала подольше, но вот незадача, сегодня школьная экскурсия, настоящая адова пытка, которую никак не прогулять. С такими безрадостными мыслями о сне и покое, сидела в школьном автобусе, пока остальные двадцать восемь дефектов, среди которых мой брат, шумели так, что голова раскалывалась, а учителя на это смотрели сквозь пальцы, в первую же минуту поездки махнув на всё рукой. Всё ещё раздумывая об ощущениях странного сна, я силой дёрнула брата, чтобы хоть на миг он усидел на одном месте. — Да заткнись ты, перестанешь на неё обращать внимание, сама же отстанет. — Но ты видела, что она творит! — с возмущением посмотрел на меня Перси. — Она опять достаёт Гроувера! Предмет нашего спора, а именно Гроувер Андервуд, хиляк и лёгкая мишень задир и всяких отморозков, пытался разрешить ссору. — Да всё нормально. Я люблю арахисовое масло. — И он увернулся от очередного снаряда Нэнси Бобофит, редкостной дуры и занозы в заднице. — Ну всё, хватит. — Попытавшегося встать Перси я пнула в ногу, пока Андервуд пытался вразумить его, напоминая, кто из нас находится на испытательном сроке. — Пенелопа… — как-то невпопад уронила я, когда вспомнился момент из сна, красивая и до одури печальная женщина с синими глазами смотрела на меня(?) — Что? Перси и Гроувер с беспокойством переглянулись. — Ты в порядке? Кто такая Пенелопа? В ответ лишь неопределённо пожала плечами, не зная, что ответить на это. — Да так… Перед сном мифы читала, может, поэтому вырвалось, не берите в голову. Я в порядке, в полном. По лицам можно было понять, мне мальчики не поверили, но не настаивали, и всю поездку до музея мы провели в тишине. Мистер Браннер — наш учитель латыни, немолодой мужчина в коляске с электроприводом, один из немногих взрослых, кто мне по-настоящему нравился — и как учитель, и как человек, — вёл экскурсию по музею. Он ехал впереди в коляске, а мы шли за ним по просторным гулким коридорам, мимо мраморных статуй и витрин с древней черно-оранжевой глиняной посудой. Учитель собрал нас вокруг каменного столба тринадцать футов высотой с большим сфинксом наверху и стал объяснять, что это погребальный знак, стела с могилы девочки примерно нашего возраста. Потом заговорил о резьбе по бокам. Я слушала, это правда было интересно, но все остальные болтали, и каждый раз, когда Перси одёргивал их, наша вторая сопровождающая — миссис Доддз — злобно на нас с братом поглядывала. Миссис Доддз вела у нас математику. Это была невысокая тётка родом из Джорджии. Она всегда ходила в чёрной кожаной куртке, хотя ей уже стукнуло пятьдесят. Вид у неё был такой суровый, что сомневаться не приходилось: такая запросто протаранит «Харлеем» твой шкафчик. В Йэнси она появилась в середине учебного года, когда у нашей предыдущей учительницы случился нервный срыв. С первого дня миссис Доддз записала Нэнси Бобофит к себе в любимицы, а нас с братом считала исчадиями ада. Когда она тыкала в одного из нас крючковатым пальцем и сладеньким голоском говорила: «Ну, дорогуша», я знала: придётся месяц оставаться после уроков. Даже мой образ пай-девочки не спасал от её дрянного характера. Когда Бобофит в n-раз «остроумно» пошутила, не выдержала уже я. — Твой рот что, всегда изрыгает чушь полную? И как всегда по закону подлости, все услышали это, если класс захохотал, то мистер Браннер остановил свой рассказ. — Мисс Джексон, — обратился он ко мне, — У вас есть что добавить? Я смущённо покачала головой: — Нет, сэр. Мистер Браннер указал на рисунок на стеле: — Может быть, расскажете, что здесь изображено? Я посмотрела на резьбу и почувствовала облегчение, потому что и правда знала, что это. — Это Кронос пожирает своих детей. — Да, — кивнул мистер Браннер, которого мой ответ явно не устроил. — И он это делает потому, что… — Потому что, — старательно пыталась изложить длинный миф в лёгкий рассказ. — Уран, отец Кроноса, не очень жаловал своих детей, и тогда его жена с детьми решили свергнуть его. Последний удар нанёс младший, Кронос своим серпом и стал правителем, но перед этим его отец проклял его, отчего он стал бояться, что собственные дети свергнут его также, и стал пожирать своих детей. Но его жена, титанида Рея, устав от этого, заменила младшего сына — Зевса камнем, маленького бога Рея скрыла, и вырос он, вися на дереве, представляю, будущая гроза мира пускает слюни и гадит, привязанный к ветке дерева. — От этого класс зашёлся смехом, даже взрослые пытались удержать улыбку. — И решил отомстить отцу, и с помощью Метиды, своей первой жены, он с хитростью дал ему снадобье, по некоторым источникам вино, что полная чушь, ведь бога вина и виноделия Диониса на тот момент даже не планировалось, так вот, от снадобья которого он проглоченых детей изрыгнул… — Фу!!! — Так из Кроноса вышли его дети в порядке заглатывания, Гера, Посейдон, Деметра, Аид и наконец Гестия. А после, собрав братьев и сестёр, а также союзников, стали воевать с титанами находившими на стороне повелителя времени. Десять лет спустя боги одержали победу. Разрезали папку по частям, как и Урана, спасибо, что не оскопили, и кинули в Тартар, ну и… Всё, конец. Так закончился золотой век каннибализма. Рядом с Перси Нэнси Бобофит зашептала подружке: — Можно подумать, в жизни нам это пригодится. Прикинь, устраиваешься ты на работу, а в анкете написано: «Объясните, почему Кронос сожрал своих детей». — И как же, мистер Джексон, — сказал Браннер, неожиданно обращаясь к брату, — это может, по справедливому замечанию мисс Бобофит, пригодиться в жизни? — Съела? — пробормотал Гроувер. — Заткнись, — зашипела Нэнси, лицо которой стало ярче ее рыжих волос. Нэнси села в лужу. Мистер Браннер был единственный, кто не пропускал ни одного постороннего слова, сказанного у него на уроке. Не уши у него, а радары, хотя чутьё говорило, что тот был больше чем просто классным учителем в коляске. Глаза у него были не как у среднестатистического учителя, скажем так. — Я не знаю, сэр. — Перси пожал плечами, лишь немного подумав над ответом. — Ясно. — Учитель выглядел разочарованным, он снова обратил на меня внимание. — Мисс Джексон… Может вы…? Я немного подумала, прежде чем ответить. — Что ж… Мораль всей басни такова… Не стоит тянуть в рот что попало, а также путать камень с младенцом. — Браннер с иронией посмотрел на меня, ожидая более серьёзный ответ. — Миф о Кроносе учит, что попытки удержать власть любой ценой и страх перед будущим могут привести к саморазрушению, а время неизбежно несёт перемены, даже если они не то, чего ты желаешь, а также о неумолимости судьбы, и оно так или иначе возьмёт своё, и не стоит бежать от пророчеств. В попытке переиграть оное, Кронос лишь получил по заслугам, и божества, несмотря на всё своё могущество, не так мудры, безгрешны и чисты, как о них ведают последователи, и любое действие имеет своё последствие. Глаза мистера Браннера сверкнули, когда он посмотрел на меня, как на лучшую ученицу… Что на самом деле было так. Я хорошо знала латынь. — Полный зачёт, мисс Джексон. Это было очень подробное и превосходное объяснение. Даже я не мог лучше рассказать. На этой оптимистичной ноте позвольте объявить, что настало время ланча. Не проводите ли Вы нас обратно, миссис Доддз? Ребята двинулись к выходу: девчонки держались за животы, а парни толкали друг друга и вели себя как тупицы. Мы с Гроувером хотели пойти за ними, но мистер Браннер вдруг позвал: — Мистер Джексон. Похлопав Перси по плечу, повела Гроувера на улицу к фонтану. Пока остальной класс устроился на ступеньках музея, откуда можно было наблюдать за пешеходами, снующими по Пятой авеню. Собиралась гроза: в небе клубились такие чёрные тучи, каких я над городом никогда не видела. Такая погода с самого Рождества, а также эта чёртова погода влияла на нас с Перси, хотя ни я, ни он не замечали за собой такой чувствительности к погоде. Вернулся брат в скверном настроении. Понятно, очередная лекция о жизни, впрочем, ничего удивительного, Браннер был, мягко говоря, не от мира сего, ещё одна монетка в копилку необъяснимых странностей нашей жизни. — Оставил после уроков? — спросил Гроувер. — Не, — ответил Перси. — Это же Браннер. Вот если бы он ещё хоть иногда оставлял меня в покое. В конце концов, я же не гений. Я похлопала его по плечу. — Не стоит над этим зацикливаться, мозги расплавятся, если, конечно, от них что-то ещё осталось. На моё ехидство Перси шутливо хлопнул меня по руке, но было видно, что напряжение его слегка покинуло. — Можно мне твоё яблоко? — На это я с нежностью закатила глаза, кто о чём, а Гроувер о еде. Делать было нечего, так что я, достав из рюкзака блокнот, решила зарисовать женщину из сна. Какая-то часть меня твердила сделать это, и почему-то чем больше я вспоминала детали, тем больше на меня накатывала тоска, по чему-то далёкому и такому родному. Перед нами возникла рыжая проблема, Нэнси Бобофит со своими мерзкими подружками — видимо, ей надоело обчищать туристов — и вывалила остатки своего обеда прямо на колени Гроуверу. — Ой! — улыбнулась она, показав кривые зубы. Веснушки у нее были такими оранжевыми, будто кто-то пшикнул ей в лицо жидкими «Читос». Я поджала губы, зная своего вспыльчивого брата, я готовилась к тому, чтобы удерживать его от драки. Но произошло нечто более необъяснимое. Казалось, что вода схватила девочку и кинула в фонтан. — Перси меня толкнул! Рядом тут же возникла миссис Доддз. Ребята перешёптывались: — Ты видел… — …вода… — …она её как будто схватила… Не будь я свидетельницей этой сцены, не поверила бы их словам. Но было ясно одно (и более реалистично): у Перси снова неприятности, а это значит неприятности у меня тоже. Убедившись, что с бедняжкой Нэнси всё в порядке и пообещав купить ей новую футболку в сувенирной лавке музея, и т. д. и т. п., миссис Доддз повернулась к нам. Глаза её горели торжествующим огнём, будто Перси сделал что-то, чего она ждала весь семестр. — Ну, дорогуша… — Знаю, — буркнул Перси. — Месяц с ластиком и учебниками. — Это неправда, миссис Доддз! — начала протестовать в попытке не получить ещё один промах, за которую нас могут выгнать из школы, видит бог, за шесть лет мы достаточно школ сменили. — Она сама, пытаясь толкнуть нас, упала в фонтан. — Идите за мной, — скомандовала миссис Доддз. — Постойте! — вскрикнул Гроувер. — Это я. Я толкнул её. Мы с братом в изумлении вытаращились на друга, который был известен тем, что боялся взглянуть на миссис Доддз, не то чтобы выступать против неё, прикрывая нас. Она так посмотрела на него, что его пушистый подбородок задрожал. — Не думаю, мистер Андервуд, — сказала она. — Но… — Вы. Останетесь. Здесь. Гроувер в отчаянии перевел взгляд на меня. — Все нормально, дружище, — брат попытался успокоить его. — Спасибо. — Дорогуши! — рявкнула миссис Доддз. — Ну же. Нэнси Бобофит усмехнулась. Я смерила ее фирменным взглядом, в котором читалось «убью тебя позже». А потом повернулся к миссис Доддз, но ее на месте не оказалось. Она стояла на верхней ступеньке у входа в музей и нетерпеливо махала рукой, чтобы мы поторопились. Как она умудрилась так быстро там оказаться? В отличие от брата, которому был диагностирован СДВГ, я ничем таким не страдала и ещё больше не понимала происходящее. Ну не может же у абсолютно здоровой меня, быть такие провалы, как у Перси. Это ещё одна странность нашей жизни. Мы последовали за миссис Доддз. На середине лестницы я оглянулась и посмотрела на Гроувера. Он был бледный и то и дело переводил взгляд с нас на мистера Браннера, будто хотел, чтобы тот заметил, что происходит, но мистер Браннер был поглощен книгой. Я снова посмотрела наверх. Миссис Доддз опять исчезла. На этот раз она оказалась внутри здания, в дальнем конце вестибюля. Пришлось идти за ней дальше по музею. Догнали мы ее, только когда снова попали в зал греко-римского искусства. Кроме нас здесь никого не было. Отлично, если она захочет убить нас, продав наши органы на чёрном рынке, никто ей не помешает. Класс, офигенно просто. Миссис Доддз стояла, скрестив руки, перед большим мраморным фризом с изображением греческих богов. В горле у нее странно рокотало. Да мне и без этого рычания было бы не по себе. Страшновато оставаться один на один с учителем, особенно если это миссис Доддз. И на фриз она смотрела как-то странно, будто хотела стереть его в порошок… — Из-за вас у нас проблемы, дорогуши, — сказала она. Злить ее мне не хотелось. И я ответила: — Да, мэм, мы понимаем. Она одернула манжеты кожаной куртки: — И вы решили, что вам это сойдет с рук? Взгляд у нее был не просто сердитый. Он был злобный. Она учительница, с тревогой убеждала себя. Она не сделает нам ничего плохого. — Мы исправимся, мэм, — пролепетала я. Здание сотряс удар грома. — Мы не дураки, Аталанта Джексон, — продолжала миссис Доддз. — Рано или поздно мы вывели бы вас на чистую воду. Сознайтесь сами и будете меньше страдать. Я не понимала, о чем она говорит. Я с недоумением посмотрела на брата, наткнувшись на такой же взгляд. — Ну? — настаивала она. — Мэм, я не… — Время вышло, — прошипела она. А потом случилось нечто невероятное. Ее глаза засветились как угольки из жаровни. Пальцы вытянулись, превращаясь в когти. Куртка изменила форму и стала большими кожистыми крыльями. Это был не человек. Перед нами была сморщенная старуха с нетопыриными крыльями, когтями и пастью, полной желтых клыков. Еще чуть-чуть — и она разорвет нас на куски. Но тут все стало еще невероятней. Мистер Браннер, который еще минуту назад был на улице, показался в дверях галереи с ручкой в руках. — Эй, Перси! — крикнул он, кидая ему ручку. Миссис Доддз бросилась на меня. Я, взвизгнув, увернулась, и ее когти царапнули воздух прямо у меня над ухом. Стань господня, что за хрень творится. Ручка, которую Браннер кинул Перси, теперь была бронзовым мечом (ксифос, как подсказал мозг), тем самым мечом, которым мистер Браннер размахивал во время викторин. Миссис Доддз развернулась и кровожадно посмотрела на Перси. — Умрите, дорогуши! — прорычала она. И полетела прямо к нему. Меня охватил ужас. Единственное, что я смогла сделать, — кинуть в неё свою заколку, отвлечь её от брата. Происходящее дальше смахивало на сцену из фильма или книги, ведь Перси, до этого не умеющий драться мечом, просто взмахнув им, заставил миссис Доддз рассыпаться. Можно было подумать, что миссис Доддз — песчаный замок, попавший под струю мощного вентилятора. Она в мгновение ока рассыпалась облаком желтой пыли, оставив после себя лишь запах серы, предсмертный вопль и жуткий холодок в воздухе, как будто ее красные глаза-угольки все еще за мной следили. Я передернула плечом, в зале мы остались одни, ни Браннера, ни Доддз. Меч заново стал простой ручкой. — Пиздец… — непроизвольно вырвалось изо рта. На это Перси заторможенно кивнул. Я с беспокойством схватила брата за запястье, оно было тёплым и я могла чувствовать учащенный пульс. — Это… — от собственного хриплого голоса я приморщилась и прокашлялась. — Нужно узнать, что это за срань, а пока пойдём, не знаю сколько ей потребуется прийти, и проверять не хочу. Я нахмурилась, пока вела брата за собой, откуда мне, черт возьми, известно, что миссис Доддз может вернуться, если я собственными глазами, увидела как она стала буквально пылью. Стоило выйти на улицу, как обнаружилось, что хлынул дождь. Гроувер сидел на краю фонтана, держа над головой карту музея. Нэнси Бобофит по-прежнему стояла неподалеку, мокрая после заплыва в фонтане, и жаловалась своим мерзким подружкам. Увидев нас, она сказала: — Надеюсь, миссис Керр всыпала вам как следует. — Кто? — удивилась я. — Наша учительница. Прикинь?! Решив проигнорировать это безумие, я выплеснула на девочку всё своё раздражение от непонимания. — Знаешь что? Она не всыпала нам, но похвалила нас за то, что мы тебе сделали, и сказала чтобы мы продолжали в том же духе. Клянусь, двенадцать лет назад твои родители сделали что-то не так и люди до сих пор смеются с этого. Шутка заключается в том, что это «что-то» — твоё рождение, а объясняю я это, потому что ты так тупа, что твои куриные мозги не способны понять и оценить всю соль шутки. Адиóс амиго! Я потянула брата к Гроуверу. Он же и спросил Гровера, кто такая миссис Керр. — Кто? — сказал он. Но перед этим он замялся и не посмотрел на нас, поэтому я решила, что он обманывает. — Не смешно, чувак, — заметил Перси. — Дело серьезное. В небе загрохотало. Я хмуро посмотрела на небо, словно оно было источником всех проблем. Мистер Браннер сидел под красным зонтиком и читал книгу, словно все это время не двигался с места. Перси, более сконфуженный, подошёл к нему. Я из чистого любопытства пошла за ним, всё происходящее напоминало массовый пранк. Он поднял голову и рассеянно взглянул на брата: — А, вот и моя ручка. В следующий раз захватите собственные письменные принадлежности, мистер Джексон. Он отдал мистеру Браннеру ручку. — Сэр, а где миссис Доддз? Он недоуменно посмотрел на Перси: — Кто? — Вторая сопровождающая. Миссис Доддз. Учительница математики. Он нахмурился и подался вперед, вид у него был озадаченный. — Перси, с нами на экскурсии нет миссис Доддз. И насколько я знаю, в Академии Йэнси никакой миссис Доддз никогда не было. Ты себя хорошо чувствуешь? Я в сомнении сузила глаза, но решила пока что, не наседать на учителя. Если я не найду ответы происходящему в книгах, — не зря же, эта хрень произошла в греко-римском зале, — то тогда уже можно начать слежку за ним. До сих пор я спускала странности Браннера и Гроувера с рук, но похоже, стоит придётся более тщательно следить за ними. Хотя стоит признать, актерские способности учителя находились на высоте. Ему бы не в школе прозябать, а в большой Театр.