Чёрт!

***

Сынмин был уверен, что Чан похож на брехливого пса, и совершенно не ожидал, что тот воплотит свою угрозу в жизнь, вернувшись на следующий день. Причём не с пустыми руками, а с пакетом полным контейнеров с домашней едой. — Я же сказал, что не открою, — ворчал Сынмин в домофон, рассматривая куцое черно-белое изображение поверх кнопок, в котором угадывалась знакомая фигура. — А я сказал, что обязательно вернусь. Давай быстрее, пока рагу полностью не остыло, — раздалось из динамика и перед камерой потрясли белым пакетом. Сынмин хотел возмутиться, в конце концов, это его квартира и Чана действительно не звали — он имел полное право ему отказать. С другой стороны, там в пакете наверняка вкусное рагу, и шанс на ещё один массаж. Постучав лбом о косяк в лихорадочных раздумьях, Сынмин нажал на кнопку домофона, сразу открыл дверь и ушёл на диван, не собираясь стоять и дожидаться. Работы на сегодня было не так много, но он планировал делать вид бурной деятельности. Нога всё ещё побаливала: при ходьбе её больше не простреливало болью, но долго стоять тоже было невыносимо. Чан влетел в квартиру шумным, буйным вихрем. — Привет, милый! — крикнул он, как только захлопнулась дверь, и ехидно засмеялся, рождая в Сынмине желание подлететь и дать подзатыльник. Какой, нахрен, милый? Уши, правда, будто кипятком ошпарило от обращения, но оно явно было произнесено с целью подразнить. Чанбин тоже часто говорил что-то премерзко милое, а потом ржал на сынминовыми ворчаниями. Впрочем, нога не простила бы этого порыва, поэтому пришлось сидеть нахохлившимся воробьём и готовиться пронзить Чана взглядом насквозь, как острым кинжалом. Тот, правда, ни капли не впечатлился, лишь подмигнул, чмокнул воздух, по-хозяйски деловито прошёл на кухню и принялся шуршать пакетом. — Тебе долго ещё работать? — Да. — Прервёшься покушать? — Нет. — Окей, через десять минут тогда пообедаем. Непробиваемый. Сынмина злило это мнимое управление его жизнью, словно у Чана было на это право, и одновременно до мурашек на плечах была приятна забота. Да и что говорить, видеть красивого, крепкого парня, готовящего тебе еду, было похоже на сцену из какого-то супермелодраматичной дорамы. И это… приятно? Но были непонятны мотивы Чана, решившего свой последний выходной день провести в Тобонгу и конкретно, в квартире Сынмина, словно они лучшие друзья. Вместо того, чтобы заниматься проектом, Сынмин на долгое время подвис, разглядывая спину суетящегося Чана. Тот чувствовал себя очень раскрепощенно и легко, словно видел эту кухню не второй раз в жизни. Он что-то напевал себе под нос, качал головой, отчего длинные, бликующие от яркого солнца серёжки в ушах звонко бренчали. — Готово! — громко оповестил Чан и Сынмин тут же опустил глаза вниз, напустив на себя крайне сосредоточенный вид. Залип, как подросток! Всё то время, пока на столике перед ним возникали ароматные блюда и посуда, он старался не поднимать взгляд, воровато выглядывая только тогда, когда Чан отходил на кухню, а потом снова прятался за экраном, когда возвращался. Это было по-детски тупо, но Сынмин совершенно не хотел показывать свой интерес и давать повод для новых шуток. — Всё, спускайся, — Чан ласково потрепал его по колену и привычно разместился на полу, как и в прошлый раз. В его светлых коротких волосах терялись солнечные лучи, отчего они остановились чуть ли не прозрачными. Сынмин пару раз демонстративно громко щёлкнул мышью, потом набрал какой-то, не имеющий смысла текст, удалил его и с видом, словно его оторвали от важного дела, закрыл ноутбук и отложил в сторону. Затем аккуратно стёк вниз и с голодной жадностью оглядел заставленный домашней едой стол. Последний раз он так ел, когда был в гостях у Чанбина. К нему на неделю приехала сестра, и готовила она божественно. Сынмин там чуть не прописался, а ещё удачно дрался за кусочки поджаренного мяса с Чанбином, всегда проигрывающим неравную битву. — Приятного аппетита, — выдавил из себя Сынмин, чтобы не прослыть неблагодарным. Чан кивнул и пододвинул к нему пустую тарелку. Они ели молча. Был слышен только хруст кимчи или маринованной редьки, стук палочек о посуду, звук дуновения, чтобы остудить горячий бульон. Если это всё действительно приготовил Чан, то он богически хорошо в готовке. Конечно, не сравнится с тем, что готовила мама, когда Сынмин приезжал домой, но тоже очень хорошо. Живот наполнился приятной сытной тяжестью, тело разомлело. Он качнул больной ногой и замер, когда ощутил теплое прикосновение к щиколотке. Чан продолжал есть, как ни в чём не бывало, пока его рука покоилась на ноге Сынмина. Словно так и должно быть. Словно это нормально. Словно Сынмин просил. Вчерашний массаж был хорош. Боль действительно стихла, немного ушёл отёк и стало легче ходить. Сынмин бы однозначно его повторил, если бы только был уверен, что шаловливые руки Чана не полезут дальше. Ему было неловко от их разговора тогда и того, что Чан посчитал, что он возбудился. Наверняка, в его жизни было много людей, которые загорались, как спички от одного лишь прикосновения. Сынмин же просто чувствовал приятную негу от поглаживаниий, возможно он и заострял внимание на то, какие горячие и сильные руки были у Чана, но точно не для того, чтобы распалить себя мыслями о сексе. А эти сообщения? Какой же кринж. Реально, если бы Чан встретился ему в приложении и начал бы подкаты с таких тупых сообщений, то сразу бы улетел в блок. Но к сожалению у Чана был бэкграунд в виде десяток вечеринок, и Сынмин знал, каким он может быть и если честно, такой топорный флирт и подкаты даже добавляли ему очаровательности. Да, хотелось стукнуть по башке, но в тоже время притянуть за уши, и пока Чан верещал бы от боли, поцеловать. Чмокнуть вот в эти красные от томатной заправки губы и прекратить истерику. Впрочем, отрицать, что у Чана красивый голос, Сынмин всё равно не мог. Будь они в другой ситуации, возможно он бы и смог его зажечь, но когда это были пустые голосовые сообщения, призванные скорее потешить своё эго, чем действительно возбудить… ну такое. — Налить ещё бульона? Тебе нужны силы для восстановления, — разорвал пелену размышлений своим вопросом Чан, и Сынмин кивнул скорее машинально, чем выражая желание, а потом с грустью смотрел на свою ногу. Кожу на щиколотке, которую ещё недавно поглаживали, теперь неприятно холодило. — Спасибо, — кивнул Сынмин, принимая из чужих рук тарелку с бульоном. — Ты очень вкусно готовишь. — Я рад, что получилось вкусно, — просиял Чан, качнув головой. Ударившиеся друг о друга серёжки стройно зазвучали. — Оставил тебе немного бульона, мяса и овощей. Как минимум на завтра должно хватить. — Зачем ты это делаешь? — не удержался от вопроса Сынмин. Чан пожал плечами. — Мне не сложно. — Это не ответ. — Ответ. Тебе нужна была помощь, я её оказал. Вчера заметил, что у тебя пустой холодильник, а ты со своей ногой вряд ли сможешь выйти в магазин… — Есть доставка, — напомнил Сынмин, Чан отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. — Ага, или есть я, который может приготовить еды и покормить тебя. — Зачем? — с нажимом спросил Сынмин и крепко сжал ложку в пальцах. Чан растерянно моргнул, свёл брови к переносице и на какое-то время завис, как зависает ноутбук, когда ему нужно обработать много информации за раз. Подождав с минуту и не получив ответа, Сынмни пощёлкал пальцами перед его лицом. Чан очнулся и снова моргнул. — Просто? — неуверенно предположил он. — Почему я не могу сделать это просто так? — Просто так принести еду человеку, с которым знаком от силы пару дней? — Мы знакомы с тобой больше. — То, что мы были с тобой в одной тусовке какое-то время не означает, что мы «знакомы». Просто видели друг друга. Если бы сломала ногу та же Бэй, я бы вряд ли прискакал к ней с едой. — Я бы прискакал, если бы знал, где она живёт, — пожал плечами Чан, и Сынмина до глубины души удивило скорее не само заявление, а то с какой искренностью оно было произнесено. Он посмотрел на Чана будто бы новым взглядом и понял, что тот ни капли не юлил и действительно бы пришёл на помощь, даже если бы не звали. Сынмин не такой. Нет, он не бесчувственный чурбан, но предпочитает не распыляться на людей, который не несут для него ценности. Будь плохо Чанбину или Чонсоку — другу со школы, — Сынмин бы, конечно, сорвался с места, но ради малознакомых людей, с которым вас опосредованно связывает порно-игра раз в неделю? Точно нет. Хотя… вот чайник. Воспоминание так сильно ударило по вискам, что перед глазами потемнело. Чан ведь тоже был из этой малознакомой тусовки, но Сынмин зачем-то решил ему помочь, и теперь ему оплачивали добром на добро. Чёрт. Говорило ли это о том, что Сынмин просто становился с возрастом сентиментальнее, или о том, что Чан становился ему ближе, чем просто малознакомый чувак с вечеринки? — Что? — недовольно протянул Чан, явно обеспокоенный тем, что пауза затянулась. — Удивлён, что ты не работаешь в волонтёрском центре, раз у тебя такое доброе сердце, — съязвил Сынмин. — Я работал. Когда был студентом и было много времени. Сейчас его не так много и редко туда заглядываю, — по лицу Чана прошла тень, он вздохнул и отложил палочки. — Я не бросаюсь на помощь каждому встречному и всё же считаю, что мы знакомы дольше, чем два дня. Плюс ты мне сам помог совсем недавно. — Ты отплатил мне уже сполна. — Но не до конца, — неожиданно скинув с лица уныние, Чан снова воспрял духом и хлопнул в ладоши. — Доел? Садись на диван, я сделаю массаж. — Опять будешь приставать? — недовольно пробурчал Сынмин, всем своим видом показывая, что ему это неинтересно. Чан игриво подмигнул. — Только если сам попросишь. Кстати я взял масло, чтобы нам обоим было полегче. Сынмин не знал, что крылось в этом «полегче», потому как для него масло лишь усилило ощущение чужих рук на коже. Теперь он не закрывал глаза и внимательно смотрел то на двигающиеся руки, то на сосредоточившегося на массаже Чана. Ему не хотелось потерять контроль, как вчера и попасть впросак, но контролировать свой рот, из которого периодически вылетали стоны, он всё равно не мог. Слишком приятно и хорошо становилось от растирающих движений и мягкого массаж у щиколотки. Плечи вновь обсыпало мурашками, и даже локти зачесались, когда и до них докатилась судорога от приятной истомы. Сосредоточившись на самом массаже Сынмин не сразу услышал тихое пение, а когда понял, что это не галлюцинации и не распевка соседей сверху, то упёрся взглядом в рот Чана и затрепетал сильнее. Мотив был знакомый, но слов не разобрать, да и если честно, Сынмина больше завораживало движение пухлых губ и то, насколько сконцентрированным выглядел Чан. Наверное, он бы смог стать профессиональным массажистом и имел бы крепкую базу из клиентов, падких на красивых, крепких мужчин с нежными руками, умеющими промять каждую мышцу. Вид увлечённого и будто бы немного выпавшего из реальности Чана, продолжающего самозабвенно мурлыкать себе под нос, отчего-то вызывал улыбку. Такую глупую и простую, как и пойманное за хвост ощущение абсолютного счастья. — Всё, — довольно произнёс Чан, в последний раз нежно массируя щиколотку и поглаживая её ладонью. Он подался вперёд на секунду, словно хотел чмокнуть в лодыжку, но потом тряхнул головой и резко выпрямился, поднимая голову. Чтобы не прослыть неблагодарным засранцем, Сынмин открыл было рот для смущённого «спасибо», как на лицо Чана вернулась прошлая игривость, смешанная с придурковатой хитростью. — Как у нас сегодня обстоят дела? Понравилось больше, чем вчера, или ты запретил себе возбуждаться? — поинтересовался Чан и гнусно захихикал. Сынмин захлопнул рот и едва сдержал порыв пнуть горе-юмориста пяткой в лоб. Жалко было терять эффект от массажа. Не просить же сделать его ещё раз. — Ничего я себе не запрещал. Просто массажа щиколотки недостаточно для того, чтобы я возбудится, — проворчал Сынмин и аккуратно отсел, с сожалением вызволив ногу из тёплого плена ладоней. — Могу расширить область, — поиграв бровями, предложил Чан. Было непонятно — это он предлагал всерьёз или пытался таким образом выбесить провоцирующими действиями. С одной стороны лицо его буквально светилось паскудностью, в глазах прыгали чёртики, но в то же время он не выглядел достаточно расслабленным для таких игр и очень внимательно следил — считывал — за реакцией на свои слова. — Обойдусь, — сухо отбрил Сынмин и посмотрел время на телефоне. — Тебе разве не пора? — Снова гонишь? — просиял Чан и демонстративно размял шею, качнув головой сначала в одну сторону, затем в другую. Серёжки снова зазвенели и заблестели пойманные солнечными лучами. Интересно, они сейчас холодные? Нагреваются ил от солнца? А если взять и подержать во рту? Сынмин мысленно себя ударил по лицу, осудив за глупые идеи, и чуть не упустил момент для ответа. Он постарался звучать непринуждённо. — Абсолютно нет. У тебя последний выходной перед рабочей неделей. Хорошенько отдохни. — Раз не гонишь, то посижу у тебя, — хлопнул себя по коленям Чан и поднялся. Сынмин с ужасом проследил за ним. — Приберусь пока. Раскидаю еду. Тебе долго ещё работать? — Часа два, — зачем-то выпалил Сынмин, вместо того, чтобы сказать, что он занят по самую маковку до глубокого вечера. Чан серьёзно кивнул и принялся убирать посуду со стола, дав понять, что эти два часа он не будет отвлекать. Хотя по сути, его вообще надо было вогнать и не разрешать хозяйничать в своей квартире. Впрочем, Чан всё же отвлекал. То внезапно начинал разминать плечи или мышцы и взгляд волей-неволей соскальзывал с папок со слоями в сторону раковины, где после быстрой разминки вновь что-то напевающий себе под нос Чан начинал двигать в такт бёдрами, и хвала Богам, что у Сынмина болела нога, иначе бы больше ничего не удержало на месте — настолько велико желание подойти, положить ладони на обтянутые джинсами бёдра и притянуть — или даже скорее вжать — к себе. То Чан стоял около окна и смотрел вдаль на раскрывающие красоты и опять же хотелось подольше задержать взгляд на том, как бликовали от солнца белые волосы, как играли тени на красивом лице, и как в целом спокойно и одухотворённо выглядел Чан в этот момент. Словно рассматривал картину в галерее, а не лес и линию горизонта. Руками он упирался в широкий подоконник, и Сынмин не мог избавиться от внезапно озарившей его картинки, где Чан был сидел на этом подоконнике, а Сынмин стоял между его ног и смотрел ему в глаза. В этот момент обязательно должен быть закат, чтобы осветлённые волосы красиво рефлексировали розовым и оранжевым и чтобы замаскировать собственный румянец на лице. От таких мыслей неприятно крутило в животе, и Сынмин елозил на диване в попытке найти удобную позу. В конце концов Чан и вовсе сел рядом, и абсолютно нагло стал вмешиваться в рабочий процесс, задавая вопросы и беспрестанно тыча в экран пальцем. Сынмин пару раз щёлкнул зубами в угрозе откусить, но она не возымела действия. Его ещё и в щёку после этого ткнули и назвали «милым». Беспрецедентная наглость. Которую, меж тем, он сам позволил. Окажи Сынмин уверенное сопротивление, то Чан, наверняка бы отстал сразу, как попросили, но уверенности в отказе не было. Они ощущали это оба. В последний раз, когда Чан снова спросил про отличие сухих и мокрых кистей, терпение лопнуло. Сынмин свернул окно редактора, открыл браузер и в строку поиска вбил «Как заставить незваных и надоедливых гостей уйти из твоей квартиры?». Сразу за ухом раздался оглушительный и сверх меры заразительный хохот. Сынмин обернулся с самым строгим видом, но в итоге не смог сдержать улыбки, глядя на Чана, дрыгающегося на своём кусочке диване и держащегося за живот так, словно тот сейчас надорвётся от смеха. Уши его покраснели в тон щекам. — Это не смешно! — пытаясь сохранить остатки хозяйского самообладания, недовольно прикрикнул Сынмин, и ощутил сильную потребность продлить чужой смех, уже больше напоминающий лай умирающей собаки. В момент как Чан отнял руки от живота, Сынмин мстительно пощекотал его за бока и почувствовал, как эйфория от выигранной битвы разливается по венам — Чан заверещал и чуть не стёк на пол, начав извиваться ужом на горячей сковородке. И этот человек старше его? И вот этот человек работал какую-то серьёзную работу и имел в подчинении людей? Вот этот вот человек, который не знает меры и как ребёнок пытается перетянуть на себя внимание? Сынмин покачал головой и демонстративно отодвинулся на край дивана. С работой надо было заканчивать — спина начинала болеть от неудобной позы. Чан на какое-то время успокоился. Главное — какое-то. Он улёгся на диван, пятками упершись в сынминово бедро и тот даже напрягся на секунду, посчитав, что дальше последует атака, но ничего похожего не произошло. Только ухо и левую щёку жгло от пристального внимания. Сынмин продолжил работать и отвлекался только на движение чужих ног — то они мягко давили на бедро, то чесала одна другую, и в итоге, чтобы успокоить их, в следующий раз, когда лодыжки скрестились, Сынмин машинально положил на верхнюю ладонь и чуть надавил, как бы прося не мешать ему. Его послушались. Сынмин доделывал работу и ласково гладил лодыжку, стараясь не задумываться глубоко о смысле и значения этого действия. Обрисовывал большим пальцем линию белоснежного следика, указательным тёр выступающую косточку. Непонятно, как там было Чану, но Сынмина это здорово успокоило. Отправив последние правки менеджеру, он захлопнул ноутбук, совершенно не понимая, что делать дальше. Допустим, сначала надо убрать ладонь, а что де… — Верни, — раздался твёрдый приказ и толчок пяткой в бедро. Сынмин послушно вернул ладонь обратно, сжав узкую лодыжку, и выгнул бровь. — Я массаж делать не умею. — Мне и не нужно. Можешь просто погладить, — позволил Чан и, вновь упершись пяткой в его бедро, потянулся. Он запрокинул руки за голову, сцепил их в замок, вытянулся стрункой и с наслаждением закряхтел. Сынмин завороженно смотрел как волокна мышц красиво натянулись на его руках. — Ты забавно морщишь нос, когда тебе что-то не нравится. Сынмин тут же сморщил нос и Чан снова расхохотался. — Теперь ты морщишься, потому что тебе не нравлюсь я? — Как ты догадался? — с притворным удивлением ответил Сынмин и забрался большим пальцем под край джинс, чтобы погладить тёплую кожу и там. Тоненькие волоски покорно гнулись под давлением. — Я наблюдательный, — важно сказал Чан и покачал ногой. Его расслабленный вид притягивал взгляд. В нём не было чего-то сверхъестественного — Сынмин насмотрелся на подобные фотографии в профилях в приложении для вирта, — но Чан выглядел очень воздушно, как бы это не звучало странно для почти качка, а ещё напоминал домашнюю кошку, или даже пса, выпрашивающего ласку. Безобидно. Что скорее всего было обманом, потому как там за ласковой нежностью в глазах читалось сияющее озорство. Сынмин уверен, что если бы они в тот злополучный день гуляли вдвоём, то ноги бы подвернулись у обоих. Сочетание мужественной силы и детской наивности манило Сынмина больше всего. — Погладь ещё, — попросил Чан, удобнее устроил голову на подушке, прикрыл глаза и расслабился. Сынмин от подобной наглости аж рот раскрыл, но не смог так ничего вымолвить, зато ладонь стала двигаться без его ведома. Погладив не укрытую следиком часть стопы, Сынмин на пробу залез под край джинс наполовину ладони и насколько позволяло пространство погладил, как просили. Чан коротко улыбнулся и расцепил ноги. Второй рукой было лезть неудобно, поэтому пришлось чередовать: сначала уделить внимание левой ноге, потом правой. Залезать сначала под левую штанину, затем под правую. Сынмин был достаточно смел для того, чтобы скользнуть рукой выше к колену, но узкость джинс не оставляла ему и шанса для такого манёвра. Не просить же Чана снять штаны? Сынмин невольно облизнулся, представив эту картину, и замер, пойманный взглядом. Увлёкшись поглаживанием, он упустил момент, когда Чан открыл глаза и теперь наблюдал за ним с внимательностью затаившегося хищника. — Я выполнил задачу? — хрипло уточнил Сынмин, убирая ладонь и чувствуя себя в крайней степени глупо и не к месту. — Ну… ещё можно погладить тут, — Чан приподнял край полосатой футболки, оголяя живот, и сразу закрывая. — Или тут, — он указал на линию бедёр. — Или тут, — плечи. — Ещё можно спину. Хочешь, перевернусь? — Только если в своём гробу, — поджав губы, проворчал Сынмин, чётко ощущая, как его на что-то разводили. Это было похоже на подкаты в приложении, только они были наяву и времени для придумывания реакции не было. — Интересный фетиш, — серьёзно кивнул Чан. — Предложу Джексу на следующую вечеринку по случаю Хэллоуина. Ты был в прошлом году? — Нет. — Жаль. Я пришёл без костюма и Соми разрисовала мне живот, грудь и плечи кровавыми подтёками. — Удивительно, что не отпечатками губ, — фыркнул Сынмин, почувствовав неприятное жжение в груди при упоминании Соми. — Тогда она не была столь одержима. — буднично ответил Чан. — Линзы мне одолжил Бэм, а волосы были и так красные. — А внизу? — Рваные скинни. У Джекса нашлась лишняя накладка на зубы и вот недо-Дракула готов. — Ты похож на того, кто умеет сосать кровь, — заметил Сынмин, продолжая невольно гладить чужие лодыжки. Успокаивало почему-то. — Я и не только кровь могу сосать, — подмигнул Чан и широко заулыбался, заметив, как перекосило лицо Сынмина. — Кошмар. У тебя поэтому нет постоянного партнёра? Все кринжуют с твоих шуток? — Я его и сам не ищу, — просто ответил Чан и стал аккуратно мять ему бедро пятками. — Развлечься — окей, а что-то серьёзное — это сложно, муторно, ну и… да, мой юмор не всем нравится. Ты, кстати, тоже тот ещё фрукт. — Почему? — Окей, мы все странные. Все, кто ходит к Джексу на игру. Но у тебя плюсом ещё вирт. Наталкивает на мысль, что ты тоже не ищешь чего-то серьёзного. — Я сложный человек и мне сложно понравиться, — размыто ответил Сынмин, не собираясь раскрывать душу перед человеком, который пусть и был ему симпатичен, но не настолько, чтобы сильно откровенничать. — Насколько? — заинтересовано вскинулся Чан и приподнялся, не отрывая стопы от сынминового бедра, которое уже горело. — У меня в чёрном списке профилей раз в пять больше, чем в белом. Если не понравился внешне — блок. Начал разговор с фотки члена — блок. Назвал меня деткой — блок. Записываешь голосовые, когда не просят — блок. Используешь словечки типа «дырки» и «хуец» — блок. Кринжовые шутки — сразу блок. Я не за шутками туда прихожу. — У тебя отбор строже, чем на стриптизёра Лилии на Каннаме, — от неподдельного восхищения в голосе Сынмин даже смутился. Но не надолго. — Откуда ты знаешь? Пробовался? — колко поинтересовался он. — Джебом-хён пробовался по молодости. Сейчас-то у него больная спина и суставы, а когда-то мечтал крутиться на пилоне и сражать мужиков наповал. — И что произошло? — Сразил управляющего клуба, — хохотнул Чан в кулак. — И его карьера оборвалась даже не начавшись. Зато теперь он порядочный семьянин, и если и танцует стриптиз, то лично для Джинёна. — Никогда не был в Лилии, — задумчиво пробормотал Сынмин и вздохнул. Лилия — была местом притяжения большинства нетрадиционной тусовки Сеула. Каждый хотел туда попасть хотя бы однажды, но билет стоил как половина почки. — И не стоит, — посоветовал Чан. — Пафосно, душно, дорого. Если так хочется посмотреть на танцующих мужиков сходи в Паблик на Итэвоне или Шелтер. Марк, кстати, знает управляющего Паблика, и может помочь достать билеты. Если стремаешься один, могу сходить с тобой. Я был там пару раз — милое местечко. Ноль удивления, что Чан был в таких местах. Он создан для них — ярких, дорогих, кричащих о роскоши. Чана легко представить в обтягивающей майке и кожаных штанах, с кучей блёсток, рассыпанных по бледной коже рельефных плеч, с лёгким макияжем и вот этими его серёжками в ушах. У Сынмина из одежды для клуба только прямые джинсы и белая оверсайз футболка. Ну и честно говоря, побаивался он таких мест. Впрочем домашних вечеринок он тоже побаивался, и где он сейчас? Возможно и стоило попробовать что-то новое и расширить свою зону комфорту. Виртуальный флирт и секс начинали ему постепенно приедаться. — Я потеряюсь на твоём фоне, — фыркнул Сынмин и покачал головой. — Чанбин вернётся и попрошу отпустить Джисона со мной. Чан выглядел недовольным его ответом. — В таких местах много разного сброда. Это Джекс отбирает адекватных людей на вечеринки, а туда заходят все. Поэтому лучше иметь подкрепление посильнее пугливого Джисона. — С тобой я не пойду! — возмутился Сынмин. — На тебя слетится весь клуб. Так что помощи будет не больше, чем от «пугливого Джисона». — Пойдём втроём, — решительно кивнул Чан, будто всё решил. — Чем больше народу, тем лучше. Чанбина возьмём? — Он не любит такие места, — качнул головой Сынмин. — Хотя если пойдёт Джисон, то он может и приклеится, чтобы проследить за сохранностью своего драгоценного. — Но сначала тебе нужно выздороветь. С больной лапкой не потанцевать. А там, кстати, можно танцевать с танцорами за отдельную плату. — Я не умею танцевать, — порозовев, попытался отказаться от этой идеи Сынмин, но Чана это нисколько не смутило. Он махнул рукой. — Всегда есть приват. Ты сидишь на стульчике, вокруг тебя трётся красивый, пластичный парень. Тогда можешь и с больной ногой идти, раз двигаться не планируешь, — рассмеялся Чан и Сынмин почему-то рассмеялся вместе с ним, хотя честно говоря, штука была такая себе, но зато хохот был настолько заразительный, что невозможно было сдержаться. Ещё эти дурацкие ямочки на бледных щеках, появляющиеся каждый раз при улыбке и завораживающие похлеще глаз. Сынмин бы ткнул в них пальцем, если позволили. Или укусил бы за щёку. Она виделась созданной для укуса. Морок исчез, стоило Чану скромно уточнить про туалет, и когда он исчёз, то Сынмин посидел ещё некоторое время на диване, почувствовав странное опустошение от чужого отсутствия. Чтобы избавиться от этого ощущения и размять мышцы от долгого сидения, он встал, немного прошёлся, морщась от дискомфорта в левой ноге, а потом подошёл к тому окну, у которого с час назад стоял Чан. Солнце преодолело зенитный рубеж и клонилось к закату, окрашивая небосвод розовой пылью. Господи, сколько времени они провели вместе? Казалось, что не больше двух часов, но видимо намного больше. Сынмин не ожидал, что с навязавшимся в гости Чаном будет так легко. Обычно он дико бесился с незванных гостей и пытался их поскорее выпроводить. Чана он тоже пытался выпроводить, но всё нехотя, несерьёзно и на самом деле желая, чтобы тот остался. Полоска леса под линией горизонта казалась иссиня зелёной. Небо было испещрено тонкими лентами пористых облаков. Сынмин перенёс вес на правую ногу, чтобы было легче стоять и невольно вздрогнул от вкрадчивого шёпота на ухо. — У тебя тут красиво. Он не услышал хлопок двери туалета и погруженный в свои мысли не ощутил чужое присутствие за спиной. Долго ли Чан там стоял? И как вообще смог так тихо подобраться? От плеч и вниз по рукам пробежали мурашки. Сынмин дёрнулся, но не стал оборачиваться, сильнее вглядываясь в таинственную дымку над лесом. — Одно из немногих, что мне нравится в этой квартире — это вид из окна. — А ещё тут есть широкий подоконник, на котором ты явно любишь сидеть, — шёпот обжёг шею, пустив по телу прохладную судорогу. Сынмин удивлённо вскинул брови, замешкавшись с ответом. Впрочем, сделать этот вывод было просто: здесь лежали оставленная книга и подушка. — Действительно люблю, — согласился Сынмин и голос его подвёл, позорно сорвавшись — Чан прильнул к его спине грудью, а ладони умостил на боках. Вверх наглости, но ему уже и так было много позволено сегодня, и новое возмущение скорее всего будет вновь проигнорировано. Смысл тратить силы? — Тебе не больно стоять? — У меня растяжение, а не перелом. Чан не ответил и они продолжили молча стоять и смотреть в окно. По крайней мере Сынмин надеялся, что они оба это делали, и что его затылок не подвергся тщательному рассматриванию, словно в нём было что-то интересное. Тёплое дыхание коснулось шеи, запустив новую волну ещё не успевших схлынуть с прошлого раза мурашек, и Сынмин бессознательно качнулся назад. Ладони исчезли с боков, чтобы сцепиться в замок на его животе. Они, наверняка, выглядели странно, но них никто не смотрел, кроме стремящегося к горизонту солнца. Решив, что в эту игру могут играть двое, Сынмин завёл руку назад и погладил Чана по бедру. Они оба забавлялись, играли, как на вечеринках у Джексона, и тут явно не было какого-то серьёзного подтекста, но отчего-то живот крутило сильным волнением и трепетным ожиданием следующего шага. Чан если и удивился, то незаметно — даже дыхание не изменилось. А может быть он и ждал, что Сынмин сделает что-то, что даст ему повод продолжить. Поэтому он так настойчиво желал остаться здесь сегодня? Вечеринка у Джексона прошла. Искать нового партнёра долго и муторно, а Сынмин тут рядом и… вообще-то он уже один раз ему отказал. И либо Чан из тех, кто добивается поставленных целей, либо просто глупый, который не понимает с первого раза. — Мой голос действительно тебя не возбуждает? — хрипло прошептал Чан в самое ухо не ожидавшему такой подставы Сынмину, который задрожал всем телом и чуть не осел в кольце его рук от подогнувшихся коленей. В таких обстоятельствах ответить «нет» было бы очевидным враньём. Пусть Сынмин и не возбудился мгновенно, но чувствовал эту зарождающуюся щекотку внизу живота. — Совсем-совсем? — продолжил Чан и добил, потеревшись носом о внешний хрящик уха. Сынмину пришлось вцепиться в замок его рук, чтобы не рухнуть вниз. — Это низко, — с трудом прохрипел он в ответ, сглотнул и добавил, пытаясь совладать с дыханием: — Твои голосовые были отвратительны. Мне такое не нравится. — А так нравится? — подло промурлыкал Чан, губами обхватив мочку губами потянув вниз. Он знал досрочный ответ, потому что Сынмин дрожал так, что вместе с ним, скорее всего, дрожал весь дом, как при землетрясении. — Серьёзно? Ты напросился в гости, чтобы потешить своё самолюбие и убедиться, что твой голос может быть сексуальным для меня? — вместо ответа было решено пойти в атаку, чтобы хоть как-то защитить себя и своё эго. — Нет, — теперь шёпот обжёг второе ухо, запустив ещё одну волну мурашек. — Но я решил воспользоваться моментом, чтобы узнать наверняка. Чан снова потёрся носом в местечке под мочкой, а потом невесомо поцеловал хрящик. — Однажды мне предложили озвучивать корейские порно-мультфильмы, но не сложилось с графиком, но я успел взять несколько уроков у преподавателей, как сделать голос сексуальным, — говорил блядский Чан своим блядским голосом в самое ухо, и Сынмин распадался на части от его плотности и завораживающего эффекта, становящегося сильнее с каждым словом. Это не просто голосовое в мессенджере, которое можно проигнорировать. Это человек из плоти и крови, которого нельзя игнорировать, потому что как минимум ты стоишь в кольце его рук, а как максимум, тебе сильно нравится то, как реагирует тело на простой голос. — Мне надо сесть. У меня болит нога, — механически произнёс Сынмин, пытаясь выиграть себе хоть какие-то очки. — Хорошо, — подозрительно легко согласился Чан, опустил руки, чтобы в следующее мгновение, когда Сынмин развернётся, подхватить под бёдра и поднять его так легко, словно тот ничего не весил. Вскрикнув от неожиданности, Сынмин машинально обнял Чана за шею и прижался, сцепив ноги за его спиной. Левую лодыжку прострелило болью, но уровень поднявшегося адреналина нивелировал её. Ягодицы горели от ощущения чужих ладоней. Сердце колотилось как сумасшедшее, и Чан, прижавшийся щекой к его груди точно слышал его предательски частый стук. — Так лучше? — довольно поинтересовался он и по-кошачьи заурчал. Обстановка отчасти напоминала розыгрыши с потенциальном партнёрами для вирта. Но переписываться и управлять ситуацией — было легко, а молниеносно реагировать в жизни Сынмин не умел и терялся. Вечеринки не в счёт — там определённая атмосфера и плюс-минус понятная цель всех гостей, оказавшихся на игре. Сейчас же он в своей квартире на руках человека, выбивающий почву из-под ног в прямом и переносном смысле. — Лучше, — проглотив колючий ком в горле, прохрипел Сынмин вместо желаемого «Быстро поставь меня на место!». Чан победно ухмыльнулся и чуть подкинул его, чтобы удобнее перехватить. Он забавлялся с ним, как с маленьким ребёнком или игрушкой, которую проверяешь на прочность всеми подручными методами. Быть игрушкой в чужих руках, честно говоря, было обидно. — Не ожидал, что ты такой лёгкий, — задумчиво протянул Чан, подкинув его ещё раз. Он приготовился сделать это вновь, но Сынмин болезненно сморщился, и не стал. — Думал, что намного тяжелее. — Окей, силач, — Сынмин ободряюще похлопал Чана по плечу. — Ты очень сильный, я понял. А теперь поставь меня на место. Но его не послушали. — Лучше посажу на диван, как принцессу. Чан донёс его и усадил на прежнее место, потом сел на корточки и с минуту массажировал больную ногу, даря облегчение. — Ну всё. Пойду, пока ты меня не погнал ссаными тряпками, — весело усмехнулся он, приподнялся и чмокнул ошарашенного Сынмина в нос. Так просто и обыденно, словно делал это на ежедневной основе годами. — Насчёт Паблика уточню у Марка и напишу. Забрав свою сумку с пустыми контейнерами, Чан скрылся в коридоре. Мотнув головой, чтобы снять наваждение, Сынмин поднялся и осторожно дошёл до прихожей. Несмотря на то, что он всё это время пытался выгнать напросившегося гостя, сейчас ему сильно не хотелось, чтобы тот уходил. Но и предложить было нечего. — Какие у тебя планы на остаток дня? — тихо спросил Сынмин у Чана, натягивающего в этот момент джинсовку. Тот задумался. — Мм… доехать домой, посмотреть аниме, возможно позвоню родителям, а вечером прогуляюсь с Ханной, если она свободна. Ханна — это моя сестра. А ты? Сынмин неопределённо качнул плечами. — Я практически обездвижен. Буду сидеть дома и втыкать в ноут. Возможно позвоню Чанбину, чтобы послушать его истерики насчёт того, как быстро спелась его сестра с Джисоном. — А как же что-то горяченькое? — уточнил Чан, поиграв бровями. Что-то в его тоне — резкое и тяжелое, — напрягло Сынмина, но сразу не получилось уловить, что именно. — Возможно, — уклончиво ответил он. — Не знаю. В последнее время попадаются сплошь идиоты, а с теми, с кем я давно, уже не то. — Ах да, — закивал головой в согласии Чан. — Твой отбор. Совсем забыл. Ну что ж… желаю найти кого-нибудь адекватного и снять напряжение. Сынмин проглотил «спасибо» и бездумно уставился на белые мыски чужих кроссовок. Если бы он был чуть активнее и ответил бы на игру Чана около окна, то как бы продолжился их вечер? Продолжился бы он в принципе? Эта мысль сверлила голову всё то время, что Чан, присев на корточки, завязывал шнурок. Безумно хотелось перейти черту их шутливого флирта, но одновременно было безумно страшно делать это не в обстоятельствах вечеринки. — Чан, — тихо позвал Сынмин, испугавшись звука собственного голоса. — М? — заинтересованно поднял голову тот и глаза его блеснули в темноте коридора, как у доверчивого домашнего пса. Сынмин не знал, зачем его окликнул. Имя само сорвалось с губ, как капля дождя с козырька крыши. Хотел ли он его поблагодарить, или сказать «до встречи», или сделать что-то ещё, чтобы задержать его на подольше? — Нет, ничего, — мотнул головой Сынмин и кисло улыбнулся. Не стоило начинать то, что с восьмидесятипроцентной вероятностью могло не выгореть. Не стоило играть там, где Сынмин не чувствовал уверенности. Не стоило поддаваться сладкому соблазну и думать, что им заинтересованы так же сильно, как и он. Чан сщурил глаза и сканирующим взглядом, вверх-вниз, осмотрел Сынмина, будто проверяя на правдивость. Потом взгляд его смягчился, а сам он поднялся, пяткой об носок снял зашнурованный кроссовок и сделал шаг вперёд. Сынмин тут же отступил назад — он не знал, что его ждёт, но интуиция подсказывала, что ничего хорошего. А ей он привык доверять. — Что-то забыл? — тихо спросил он, чтобы заполнить гнетущую тишину. — Забыл, — с некоторой заторможенностью ответил Чан и кивнул для убедительности. Затем сделал ещё шаг, второй. Сынмин упёрся лопатками в стену и задержал дыхание. Волнением скрутило живот и вспотели ладони, которые он постарался незаметно вытереть о шорты. Правую руку сразу поймали и чуть потянули на себя. Сынмин безвольно поддался, потянулся всем собой, словно этого и ждал, но не мог принять решения самостоятельно. Его обдало тем трепетным волнением, что и на вечеринках Джексона, когда ему выпал Чан, и атмосфера вокруг мгновенно приняла интимный оттенок. Он ожидал, что Чан его обнимет, но Чан его поцеловал. Вот так совершенно просто прижался губами к его губам и необычайно мягко и аккуратно поцеловал, пустив по телу лёгкие электрические волны, что даже подушечки пальцев закололо. Когда воздуха перестало хватать, они оторвались друг от друга, подышали ровно секунду и снова притянулись, растерев между своими ртами все застрявшие в горле слова. Сынмин обхватил Чана за шею, как ещё недавно около окна, а тот посчитал это за знак и подхватил его вновь на руки, прижимая к стене для дополнительной опоры. Поцелуй пришлось разорвать. Губы горели огнём. — Если бы не твоя нога, — прохрипел Чан, осоловело рассматривая Сынмина, и не закончил. Мученически простонав, он спрятал лицо на его груди и зарычал, пустив вибрацию по всему телу. — То что? — тихо переспросил Сынмин, сам проклиная то дурное желание перепрыгнуть ступеньки. Вместо ответа Чан его снова поцеловал. Но не нежно, как в первый раз, а жадно, голодно, передавая весь свой пыл, заряжая своей страстью. С губ он перекинулся на шею, всасывая горячим ртом чувствительную кожу, отпуская и всасывая вновь, лаская её языком. Сынмин забился в его руках пойманной птицей, крепче скрестил лодыжки за спиной, даже не почувствовав привычной боли, и затерялся пальцами среди коротких окрашенных волос, сильнее надавливая на затылок Чана, чтобы тот не вздумал прерваться. Его подкинуло. Спина неприятно обтесала стену, а горячий рот стал исследовать другую сторону шею, оказавшуюся ещё более чувствительной. Было хорошо. Было неимоверно хорошо и приятно, и наслаждение накатывало приятными волнами после очередного поцелуя в шею. — Если ты так будешь стонать, мне придётся воспользоваться твоим туалетом ещё раз, — прохныкал Чан в ближайшую передышку и снова трогательно ткнулся лицом ему в грудь. — Выходить в люди со стояком — такой себе перформанс. Сынмин обожгло этими словами сильнее, чем когда он в детстве полез голыми руками в кипяток. В голове билась ярко мысль, что Чан возбудился от его стонов, в то время, как у самого Сынмина едва наклёвывалось это самое возбуждение. Не потому, что он себя заставлял, а потому что оно всегда, как забытый родственник, приходило откуда-то издалека. — Тогда тебе надо прекратить и поставить меня на место, — с трудом пробормотал Сынмин и всем собой потянулся вниз, вынуждая себя опустить. — Дрочить в моём туалете могу только я. Чан рыкнул, сопротивляясь предложенному плану, но в моменте сдался и аккуратно отпустил Сынмина, проследив, чтобы тот безопасно встал на обе ноги. Они постояли ещё немного рядом, дырявя друг друга смущёнными взглядами, потом Чан крутанулся на месте — несдержанно резко и зло, — и вернулся к своим кроссовкам, нацепив их за доли секунды. Уши его пылали, вся шея пошла красными пятнами, Сынмин бы хотел в центре каждого оставить по поцелую. — Ты меня обманул, кстати, — сказал напоследок Чан, когда одной ногой был за порогом. Сынмин удивлённо моргнул. — Ты отлично целуешься. И хлопнул дверью. Не громко хлопнул, но и не тихо прикрыл — а так, чтобы показать, что, конечно, уходит, но совсем не по своей воли. Сынмин бы ринулся следом, да только чертова нога вряд ли позволила, да и чтобы он сделал? Остановил и пригласил обратно? Вздор. Минутное помутнение. Чан слишком любвеобильный и быстро загорающийся. Он сгорит раньше, чем загорится сам Сынмин. Это всё не имело смысла. Посмотрев ещё некоторое время на закрытую дверь, Сынмин по-военному вытянулся в струнку, глубоко вздохнул, резко выдохнул и пошёл в комнату. Звонить он никому не стал, только лёг на кровать, чтобы дать ноге отдохнуть и бездумно скролил ленту, давая мозгу возможность разложиться до состояния вязкой слизи, чтобы растопить в ней все мысли. Потому что думать, что могло бы произойти дальше, если бы не нога, было одновременно приятно и очень больно, как от несбывшихся надежд или разбившейся вдребезги мечты. Когда через полтора часа в Инстаграмме пришло сообщение от Чана с текстом «Если вдруг ты беспокоился, я дома», Сынмин долго думал, что ответить. Кусал губы, смотрел на потолок, листал ленту, чтобы отвлечься. Зашёл в приложение, чтобы посмотреть, есть ли кто интересный, кто сможет перебить его болезненную одержимость Чаном, но никого не нашёл и вернулся в Инстаграмм. Сынмин: Не беспокоился. Ты большой мальчик. Чан: Ох, если бы ты только знал, как двояко это звучит 😋 😋 😋 Сынмин: Я знал. Чан: Воу. Это вирт?! Чан: Со мной? Чан: Я польщён! Чан: И почему я раньше не догадался, что мы могли бы продолжить вот так. Перепиской. Сынмин: Потому что мы ничего не будем продолжать. Чан: Зануда. Чан: А я как раз только переоделся. Чан: Могу отправить фото. Чан: Надо? Сынмин зарычал в подтащенную к лицу подушку. Вот так на расстоянии он был явно смелее, чем один на один. Чан продолжал с ним шутливо флиртовать, и так и подмывало ему ответить той же монетой. Сынмин: Нет. Сынмин: Я на тебе сегодня насмотрелся уже. Сынмин: Просто подрочи и иди гулять. Чан: Окей, я подрочу. Что ещё мне сделать, Сынмини? Уменьшительные имена были под запретом. По крайней мере в переписках с виртуальными партнёрами. Сынмина всегда сквикало, когда ему писали «Сынмини» и он просил так не делать. Тех, кто не слушался — отправлялись в блок. «Сынмини» от Чана звучало иначе. Оно звучало мило, но не так мило, что хотелось блевать. По-другому мило. Разрушительно мило и ласково. Сынмин: Помыться. Чан: Гигиена важна! Согласен. Чан: А я могу думать о тебе, когда трогаю себя? Чан: Или одной рукой дрочить, а второй переписываться с тобой? Сынмин: Как здесь добавить в чс? Чан: 🤣 🤣 🤣 🤣 🤣 🤣 🤣 🤣 🤣 Чан: Научу сразу после, как отправлю дикпик. Сынмин: Фу. Не надо мне показывать свой член. Чан: Кто сказал, что я буду показывать свой? Сынмин: Чужой тоже не надо. Чан: Хорошо, не буду. Чан: Выздоравливай скорее. Сынмин: Чтобы ты смог ко мне пристать? Внутри всё натянулось в ожидании ответа и замерло. Сынмину начинала слишком нравиться их игра, она захватила его и в общем-то он даже допустил мысль, что можно было бы развлечься в переписке с Чаном, но следом пришёл ответ. Чан: Чтобы вместе погулять. Чан: Хочу посмотреть на ту лестницу, с которой не смогли справиться твои красивые длинные ноги. Сынмин настолько оторопел от сообщения, что сразу закрыл мессенджер и отбросил телефон. Странно. Всё происходящее с ними — странно. Они балансировали на краю большой пропасти, баловались, проверяли выдержку друг друга, тыкали палками. Оно казалось игрой — простой и незамысловатой, и возможно стоило всё обрубить, чтобы не дать разрастись этой игре и не захватить Сынмина больше, чем должно было. Но к своему сожалению он был азартным. И ему всегда было интересно, что будет дальше. Какие трудности его встретят на новом уровне, как далеко он сможет зайти и не пораниться. Возможность получить разбитое сердце его беспокоила, но не так сильно, как возможность узнать, каким ещё мог быть Чан, таящий внутри себя много любопытного. Чтобы отвлечься, Сынмин снова нажал на иконку с персиком и потратил больше часа на чтение анкет и поиск партнёра, но всё не то: слишком смазливый, слишком мало информации в профиле, слишком грубый, просто слишком. В конце концов он сдался под звук урчащего живота. Вспомнилась оставленная в холодильнике Чаном еда и стало как-то разом тепло. Сынмин отложил телефон, прикрыл глаза, вспоминая сегодняшний день, переключился на вчерашний. Потом перед глазами всплыла сцена в такси и следом их первое исполнение желаний. Губы закололо от фантомного поцелуя. Он с силой зажмурился, представив как эти губы когда-то касались его живота и груди, как горячий, мокрый язык щекотно слизывал дорожки мороженого с кожи, и сунул руку себе под футболку, пальцами обрисовывая те места, где когда-то лежал шарик риса и салат из водорослей. Калейдоскоп событий крутился перед глазами разноцветными пятнами, как пёстрые юбки кочевников, желающих тебя загипнотизировать и обокрасть. Сынмин задрал футболку и гладил себя по животу, бокам и груди, на пробу ковырнул твёрдые соски и заёрзал на постели, когда тело прострелило первым ощутимым возбуждением. В ушах зазвенел голос Чана, который Сынмин не отказался бы послушать ещё раз. С недовольным стоном он потянулся к телефону, открыл Инстаграмм, по пути замечая, что Чан всё ещё был онлайн, и долистал их переписку до голосовых сообщений. В прошлый раз они ему не понравились, но сейчас… сейчас были другие обстоятельства и игривые «Я могу так» или «Ещё вот так» послужили хорошим топливом для полноценного возбуждения. Сынмин перевернулся на бок, между ног зажал подушку, поправив в трусах полувставший член так, чтобы было комфортно, и стало медленно тереться о неё, по кругу мысленно пуская все приятные моменты воспоминаний. Первая игра, голодный взгляд, вторая игра, дрочка Чана и его красивый член, такси, поцелуй. Снова игра, ощущение того трепета, что сводило живот; чужое рычание, горячий рот на его теле. Вторая игра и разомлевший Чан в его объятиях — послушный и мягкий. Громкий стон и вид белых капель на рельефном животе. Массаж вчера — приятный и дарящий облегчение. Поцелуй сегодня и их лёгкий флирт у окна. Как только плёнка кадров заканчивалась, Сынмин запускал их вновь и вновь, пока они все не соединились в одну непрерывную ленту. Он весь вспотел — так отчаянно тёрся о подушку, выгибаясь всем телом, когда удавалось поймать волну ускользающего наслаждения и хотелось продлить её подольше. Затем подушки стало мало, и он поставив на воспроизведение голосовые, отбросил её в сторону, приспустил шорты вместе с руками и стал самозабвенно себе надрачивать, в конце вбиваясь в кулак с такой силой, будто вместо кулака была чья-то задница. Он стонал, скулил, матерился сквозь зубы и весь вспотел от усилий, но ему было необходимо догнать маячащий где-то впереди грандиозной силы оргазм, поэтому включал голосовые сообщения вновь и вновь, пока телефон предательски не соскользнул вниз, глухо ударившись на пол. Сынмин выругался сквозь зубы, крепко сжал член одной рукой у основания, а второй накрыл головку и стал растирать капли предэклята круговыми движениями, чувствуя, что он уже близко. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Он упёрся пятками в матрас, не обращая внимание на боль, которая лишь добавила пикантности моменту, выгнулся дугой и застыл, стараясь не проебать этот драгоценный момент. Бешеный стук сердца стоял в ушах, по виску стекал пот, тело потряхивало от медленно накрывающей неги, а потом вспышка, показавшийся оглушительным собственный стон, его подкинуло от разорвавшихся фейерверком острых чувств и опустило вниз. Живот, бёдра и руки оказались залиты горячей спермой. Комната расплывалась перед глазами. Сынмин загнанно дышал и от охватившей его эйфории не чувствовал тела, только лёгкость и бабочковый трепет. Он облизнул сухие губы и широко улыбнулся, довольный тем, что получилось не только удержать возбуждение, но и дойти до конца. Оглушительного и до жути приятного. Силы вернулись к нему не скоро. Он на дрожащих ногах добрался до душа, помылся, переоделся и, испытывая небывалый голод, ушёл на кухню, где его ждала оставленная Чаном еда.

***