Колыбель из разъёбанных рёбер

Блестят рогатина, вилы и кованый цеп! Крестьянский рассудок от лютой злобы свиреп! Берут самострел, аркан и гарроту, Ступая на топь и гнилое болото! В их дланях — чекан, секира, клевец, Несут в логовище свой ржавый конец! Сжимают мушкет, острогу, бердыш, Пока предвещает беду эта тишь! Бросают мотыгу, заступ и плуг, Рисуя с отчаяньем сомкнутый круг! В челе — остервенение, в чреслах — оцепенение! Грядёт отпевание, грядёт погребение! В лесу — лишь кощунство, скверна и мрак! Готовится в чаще убойнейший брак! Забыты псалмы, кадило и ладан, Лесной вурдалак — он безжалостно жаден! Их шептун прочитал им кривой заговор, Но монстр в ветвях — это их приговор! Идут за околицу, в дол, на погост, Финал у наваждения страшен и прост! Дробь и картечь! Стрелы и лук! Страх издаёт полумёртвый свой звук! Силки и петля! Удавка и плеть! Тварь принесла удушающую сеть! Злость и тоска! Трепет и жуть! Нежити шаг — это млечный, блядь, путь! Вздыблена шерсть! Слюни и гниль! Вся эта рать превращается в пыль! Но вот наваждение! Злая, кровавая лярва! Её когти-грабли — жестокая жатва! Ломает хребет, разрывает утробу, Отправит отродье их в тёмную робу! Вскрывает их грудь, выдирая их жилы, Для чудища — пир, для крестьян — лишь могилы! Вонзаются клыки, сдирается шкура, Для падали плоть — это просто структура! Разрублены сулицы, сломан их крест, Оформлен от леса кровавый арест! Ошмётки суставов! Разорванный мозг! Народ перед бешенством — тающий воск! Изорваны вежды, прокушена выя! Для оборотня кровь — святая стихия!