Колыбель из разъёбанных рёбер

Наш стеклянный Эдем разъебало в пылающий прах, И расплавленный Портленд блюёт под багровым закатом. Я свои же кишки удержал на дрожащих руках, Кроя блядское небо отборным, раскатистым матом. Там, в тенях, словно черви, копошатся ублюдки и слизь, Ожидая, когда этот город накроется тьмою... Но ты скалишься хищно: «А ну, сука, встань и дерись!», Словно ангел распада, зависший во мгле надо мною. Ты вбиваешь мне в мясо зубила пылающих скоб, Вместо нитей — циан, как смола из котлов Флегетона! Мы забились с тобой в этот смрадный, бетонный окоп, Где кухонный тесак на бите — это скипетр Плутона! Я разъёб череп Харрису, вмазав ублюдка в металл, В этом блядском Тартаре торгуют лишь вырванной глоткой! Я — изодранный Цербер, чей вой эту тьму разрывал, Ты — чумная Геката с безумной, звериной походкой! Пусть в железную дверь бьётся стая слепых мертвецов, Пусть гниющий Левиафан тонет в своей же блевоте! Мы — последний оскал из отбитых, шальных гордецов, Что сожгли гуманизм в этой дикой, кровавой работе. Мой разорванный шрам стянут намертво скобой и злом, И твоя алебарда ждёт хруста чужого виска... Я снесу им ебала пудовым чугунным кайлом, А ты вырежешь ад острием своего тесака!