Колыбель из разъёбанных рёбер

Мир захлебнулся собственным дыханьем, Рассыпав бисер слов в седую пыль. Я стал его последним наказаньем, Я превратил его агонию в утиль. Смотри, Долл, небо выцвело до стали, В нём больше нет ни звезд, ни лишних птиц. Мы тени тех, что в Гараже восстали, Стирая пот с застывших, мертвых лиц. Я вырезал из времени надежду — Она гноилась, как открытый перелом. Я сбросил жизнь, как ветхую одежду, И запечатал Вавилон во льдом. Твои ресницы в инее застыли, Как тонкие эскизы мертвенного сна. Мы этот мир на атомы дробили, Чтоб воцарилась в мыслях тишина. Не бойся, Долл. Здесь больше нет имён. Нет пульса, что сбивает мерный ритм. Наш новый век в химдыме покрещён, Он выжжен ядом, холодом обрит. Я принесу тебе в ладонях этот прах — Остатки тех, кто смел еще дышать. Я выжег шум. Я вытравил их страх. Теперь нам некому мешать. Спи в ледяной, прозрачной колыбели, Пока над миром стелется роса. Мы сделали всё так, как мы хотели: У пустоты теперь твои глаза. Пусть сталь поет под пальцами моими, Пусть Белый Шум ласкает твой покой. Я стер свой след. Я позабыл свое имя. Я — просто Пепел. Я — навеки твой.