На грани ролей

      Через открытое окно проник прохладный воздух, заставив Лосяша съёжиться и накинуть на себя одеяло с головой. Рубашка измялась, словно скомкали лист бумаги, брюки неудобно перевернулись, создавая тесноту в ногах, желание их снять было сильным как никогда.       Мужчина приложил руку ко лбу, чувствуя лёгкую прохладу. Голова нещадно болела, пульсировала в висках, словно несколько молоточков одновременно стучали по черепной коробке, и вот вот разрушат её. Тело затекло от однотипного положения на кровати, сводя судорогой каждую группу мышц, при любом движении. Глаза с трудом открылись, чуть побаливая, рассматривая узор обоев на стене. В голове всплыл вчерашний вечер. Он заплакал. Рыдал как девчонка, у которой отняли конфетку. Жалкий, немощный, вызывает лишь сострадание. Другими словами Лосяш себя назвать не мог. И всё никак из мыслей не исчезала Нюша. Сердце ещё болело, дыхание учащалось, когда он представлял её в компании мужчин. Такую хрупкую, одинокую, наивную. Он представлял как зайдёт в дом, где Нюша сидит в центре компании, чужие руки блуждают по ней. Сжимают до красноты оголённые бёдра, руки, словно хищные змеи обвились вокруг талии, и они везде, везде, словно множество змей, не одна. Нет, Лосяш не должен об этом думать, он делает только хуже. Какой толк от этого всего, если он как грёбаный параноик лежит в кровати, не в силах встать, и пойти к ней. Посмотреть в глаза, сказать всё, что думает. И он не знает, что тяжелее. Наблюдать за ней такой, раскрепощённой, постыдно сексуальной, в непозволительно короткой юбке или платье, или видеть как она отворачивается от него, после признания, не желая даже проходить мимо его дома, что уж говорить о посещении. — Нет, Лосяш. Ты себя накручиваешь. Нюша дома, с ней всё хорошо. Она просто гуляла. До поздна. Но гуляла ведь. А свежий воздух очень полезен для здоровья. Наверняка она букет полевых цветов собрала, и он красуется у неё в вазе на подоконнике, а стебельки она обмотала лиловой ленточкой, как и всегда. А сейчас время раннее, она ещё спит. Дома. Одна. Да, точно. Именно так. — мужчина на пару секунд замолчал, а после по дурному засмеялся. — Ха-ха, да кого я обманываю? Себя что ли? Точно себя. Мне кажется я схожу с ума. Но ведь ничего не случилось? Ничего. Значит и переживать не о чем. — он вздохнул. — Не о чем.

***

      Нюша шла по тропинке, приглушённо постукивая каблуками. Вчерашние события смутно витали в подсознании, но один фрагмент она запомнила чётко. Конфликт с Совуньей. И вроде бы она успокоилась, но где-то на периферии, отголоски фраз напоминали ей, как надменно с ней разговаривала женщина, как лезла не в своё дело, и как пыталась научить жить, сама не до конца осознав, сколько ошибок сделала, которые так и остались невыученным уроком жизни.       Сцена виднелась на горизонте, но солнце слепило так ярко, что Нюше пришлось прикрыться рукой, чтобы сфокусировать взгляд. Помимо сцены в поле зрения попал домик справа, из окна которого виднелся Лосяш, с закатанными рукавами до локтей, с кружкой предположительно чая, подрагивающими руками, и мокрыми красными глазами. Девушка остановилась, впав в ступор. Ноги словно онемели, не повинуясь идти дальше.       Он плачет?       Это был единственный вопрос, который Нюша смогла сформулировать в голове. Она никогда не видела, чтобы Лосяш плакал. Она в целом никогда не видела, чтобы мужчины плакали. Они всегда представлялись для неё сильными, могущественными, серьёзными, способные лишь на романтику и несколько эмоций, на подобии смеха. Но сейчас перед ней был виден разбитый, с явным сожалением в чём-то. Словно потерял близкого человека.       Может его эксперимент не удался? Но он никогда не был настолько раздосадован. В первый раз его таким вижу.       Нюша не знала что делать. Ей нужно было на репетицию, она не может просто так её пропустить, это её работа. Но и его она бросить не может. Хоть и кричала вчера, что ей никто не нужен, но совесть просто не позволяла пройти мимо.       Она глянула на сцену, а после направилась к окну домика, пробираясь через нескошенную траву, которая была ей чуть ли не по пояс. Туфли испачкались в грязи, а роса на листочках впитывалась в одежду, местами делая её влажной. Лосяш смотрел куда-то в сторону леса, не сразу заметив, что трава колышется, а сквозь неё пробирается настойчивая Нюша, обламывая намокшие ветки под ногами. Он резко смахнул слёзы, пытаясь сделать задумчивый серьёзный вид, сложно размышлял над чем-то, но быстро понял, что девушка заметила его издалека, когда ещё даже не подобралась к дому, и его притворный вид только докажет, что он что-то скрывает.       Последняя ветка у домика под подошвой хрустнула, заставив девчушку ойкнуть и схватиться за оконную раму, дабы не упасть. Лосяш еле заметно улыбнулся от этого. Девушка выпрямилась, заглядывая мужчине в глаза. — Что-то случилось? — спросила Нюша, рассматривая его лицо, словно на нём написаны причины его плохого настроения. — Нет нет, всё хорошо. Просто…кошмар приснился. Вот. Так испугался, как ребёнок. Давно таких снов не видел. — он издал смешок, но он получился больше нервным, чем забавным. Нюша с недоверием посмотрела на него, ставя руки на талию. — Ты не умеешь врать, Лосяш. Никакой это не сон был. У тебя же что-то случилось. Ты не хочешь говорить об этом? — мужчина уставился взглядом в кружку, где мельком было видно его отражение в крепко заваренном чае. Да, врать он не умел. Или не хотел? Всё равно же надеялся рассказать ей, как соберётся. Только вот никак не получалось. Не собраться. Не сказать. Каждый раз в горле ком появлялся. Противный, с глупыми словами, с которых можно только лишь посмеяться. Она не воспримет это всерьёз. Как обычно отшутится, переведёт тему на более непринуждённую, оставив Лосяша с багажом недосказанностей, глупостей и ярым желанием прижать её к стене и поцеловать. Настойчиво, до недостатка кислорода, до головокружения, до звона в ушах. — Не сейчас. Может быть позже. Это не подходящий момент для такого разговора. — он сделал глоток. — Давай я сегодня вечером приду к тебе и поговорим об этом. Сейчас у меня репетиция, мне нужно бежать. — она махнула ему рукой, после одобрительного кивка, и двинулась в сторону сцены. Лосяш провёл её взглядом, после чего посмотрел вперёд, делая ещё один глоток чая, и думая:       Сегодня вечер будет интересным.

***

— Где моё золотце? Где Нюшечка? — повышенным на октаву голосом спрашивал Геннадий, расхаживая вперёд назад, пока Яков высматривал её среди деревьев, домиков и тропинок. Девчушка насколько могла быстро шагала к месту, совершенно не желая опаздывать.       Пунктуальность — залог успеха. — повторяла Нюша, каждый раз собираясь на какое-либо мероприятие. Если хочешь произвести хорошее впечатление, опаздывать будет неприлично и не уважительно по отношению к людям. Да и сейчас цели задерживать репетицию у неё не было. Так сложились обстоятельства.       Геннадий обернулся, когда услышал тихие вздохи за спиной. Нюша была прекрасна как никогда. Белое лёгкое платье, чуть выше колена, туфли лодочки, которые блестели. Не зря девушка пол дороги стирала с них налипшую грязь. — Нюшенька, а вот и ты. Мы уже заждались. — мужчина сложил опущенные руки в замок, рассматривая девушку. — Простите, немного задержалась. — она ловким движением убрала красную прядку за ухо, которое украшала небольшая серёжка с ромашкой. — Ничего страшного, Нюша, со всеми бывает. Давай приступать к работе. Сегодня придётся постараться, будут чувственные эпизоды, нужно выложиться на максимум. В прочем, как ты и умеешь. — ответил мужчина, поправляя свою оранжевую шляпу, отходя к сцене. Она выдохнула, и расслабилась. Её не отругали, да и к тому же не вспомнили про вчерашний эпизод, иначе она сгорела бы со стыда. Портить о себе впечатление такой ерундой как опозданием было бы слишком глупо, и по детски. Но она же уже не ребёнок? Поэтому и вести себя стоило соответственно. Не опаздывать. И не нырять пьяной в одном нижнем белье в море в грозу. Хорошо, что выпила она не так уж и много, иначе пришлось бы ещё и вылавливать её из воды. Позор то какой.       Нюша тряхнула головой, отгоняя стыдливые воспоминания, и двинулась к сцене, где её уже на стульчике ждал сценарий, а на первом ряду сидели Геннадий и Яков, терпеливо выжидая, когда девушка начнёт прочитку.       Чуть позже на репетицию подошёл и Бараш, который должен был играть отверженно-влюблённого поклонника Нюши. Его блеющий тембр голоса добавлял той самой нерешительности, стеснения, присущий всем парням, млеющим от красоты юной, обворожительной девушки.       Нюша взглянула на него, поприветствовала, но не решилась начать тот самый разговор, что преследовал её со вчерашнего вечера. Бараш был её лучшим другом, ссорились они всего пару раз, и то по мелочи, занимались каким-то ребячеством, и терять его, ей не очень то и хотелось. Они продолжили репетицию уже вместе, и Нюша делала вид, что всё хорошо, пока не заметила около ограждения выжидающую её Совунью. Разговаривать не хотелось. Вспоминать вчера тоже, она была всё ещё обижена, и хотелось уколоть её так же, как и Совунья поступила вчера, но зная женщину, она не уйдёт, пока Нюша с ней не поговорит.       На площадке объявлен перерыв, после того, как девушка несколько раз запнулась на одной и той же фразе. Совунья ждала. Взглянула на сидящий мужчин, один из которых прикуривал папиросу «Беломор», зажимая меж двух пальцев длинный бумажный мундштук. Ветер уволок табачный дым в сторону женщины, заставляя ту прикрыть нос, чуть закашлявшись.       Нюша спустилась со сцены, подходя к металлическому ограждению. — Нюша, нам нужно поговорить. — начала Совунья, на что Нюша сразу же ей ответила. Резко, вспоминая своё вчерашнее недовольство. — О чём? Нам не о чем говорить. Я всё сказала вчера. Не нужно лезть ко мне, и в мою жизнь. Я достаточно взрослая, чтобы принимать решения, гулять где хочу и до скольки хочу, а главное с кем хочу. Ты не в праве меня учить и опекать. Никто из вас не в праве это делать. — Но деточка, как же так? Мы всегда были так близки с тобой, а сейчас ты просто отворачиваешься от меня. Ото всех нас. Ты всегда приходила ко мне за советом, я тебя всегда слушала и помогала. — Это было в прошлом. У меня начинается новая жизнь. Возможно я вообще уеду отсюда. — Нюша сделала паузу, ненадолго повисла сочувственная тишина, после чего девушка продолжила. — Извини, мне нужно работать. — и двинулась обратно к сцене. Совунья ещё какое-то время стояла озадаченная, но вскоре направилась к Кар-Карычу.

***

— Ходите, любезнейший. — проговорил Кар-Карыч, рукой показывая на шахматную доску. Партия оказалась затянутой и тяжелой для раздумий, но помогла Лосяшу отвлечься от беспокойных мыслей. Оставаться один дома, в преддверии странно-пугающего вечера он не мог. Руки тряслись, потели, словно на улице была неимоверная жара, голова не соображала, поэтому перебирать заключения и химикаты оказалось плохой идеей. Лосяш это понял уже после того, как получил химический ожог в районе запястья, опрокинув колбу с фенолом. Совунья помогла обработать рану, но рука продолжала болеть, вынуждая мужчину ограничить ею пользование на какое-то время. Карыч сидел в кресле-качалке, вытянув ноги и попивая кофе, пока соперник раздумывал над ходом. За открытым окном шелестела листва, создавая некую методичную мелодию.       Передвинув короля на одну из клеток, мужчина заявил: — Шах!       В этот момент скрипнула дверь, и в дом тихо вошла Совунья. Лицо было поникшим, плечи опущены как и голова. Она молча прошла к дивану, присев, упираясь взглядом в одну точку. Мужчины переглянулись, не понимая причину такого настроения у всегда позитивной женщины. Казалось Совунью ничего не может выбить из колеи, забрать её озорной нрав и сбить весёлый оптимистичный настрой. Пока Лосяш и Карыч думали как начать разговор, женщина их опередила, выдав: — Нюша хочет уехать. — глаза присутствующих округлились размером с жестяную монету номиналом пять рублей. Они уставились на Совунью, не в силах сформулировать какой-либо вопрос. — Она сказала, что мы ей больше не нужны. Её ждёт будущее где-то далеко от нас. — она вздохнула. — И без нас.       Лосяшу казалось, что его только что убили, воскресили и теперь долго мучительно пытают. По коже пробежались мурашки. Паника схватила разум и сжала гортань заставляя замолчать. Рука на мгновение перестала болеть. Они ей больше не нужны. Но как? Как она может такое говорить, когда утром сама подошла к нему и предложила вечером поговорить о том, что его тревожит. Она увидела его, пробралась сквозь мокрую, заросшую траву, липкую приставучую грязь, ломая под собой острые ветки, говорила с ним мягко, предложила помощь. А теперь она как снег на голову обрушила, что не желает иметь с ними никакого дела. И с ним тоже. И уехать. Куда она собирается уехать? Это же её дом. Она не может просто так всё оставить. — Надо же что-то сделать. Не можем же мы просто так её отпустить! — решительно сказал Лосяш, оглядывая Кар-Карыча и Совунью. Женщина подняла на него глаза, которые буквально говорили, что они бессильны. Нюша приняла решение. Лосяшу, как и всем остальным оставалось только смириться с ситуацией и не терять самообладание, хотя давалось это с тяжким трудом.

***

      Закончив с работой, Нюша двинулась в сторону домика Лосяша. Ноги побаливали от долгого ношения каблуков. Сегодня она задержалась. Уж слишком долго ей не давалась та фраза, да и Бараш часто допускал ошибки, вынуждая проговаривать реплики раз за разом.       Время заходило за восемь вечера, на улице уже стемнело и похолодало. Любопытство поглотило девушку, ожидая рассказа от мужчины, что же его могло так расстроить, но подойдя к дому, она заметила, что свет не горел. Окна зашторены, ничего не разглядишь, да и темно было, глаз выколоть можно.       Может заснул?       Нюша постучала. Ответа не последовало, поэтому попыталась ещё. Но даже через несколько минут громких стуков дверь не открылась. Не поддавалась, как бы она её не толкала. Она стояла с надеждой, что он просто не слышит. Что сейчас откроет дверь, и она зайдёт. Сядет на диван, он как обычно любезно нальёт ей облепиховый чай с лимоном и мёдом, достанет её любимое печенье, которое как считает Нюша портит фигуру, но с удовольствием съест, даже не заметив, что Лосяш почти не притронется к нему. Сядет перед ней в рубашке, с расстёгнутым верхом, и комнату будет освещать лишь настольная лампа, стоящая неподалёку. И их разговор затянется на долгие несколько часов. Вероятно настолько, что Нюша не в силах будет идти обратно домой, и устроится на мягкой, тёплой постели мужчины, что тот ей предложит, а сам переместится на не менее удобный для него диван, укрываясь пледом, и нащупывая рукой выключатель лампы.       За спиной послышались приглушённый шаги, и с небольшим страхом и надеждой Нюша обернулась, ожидая увидеть там Лосяша, но вместо него, перед ней предстали Геннадий и Яков. — Нюша, а что ты так поздно тут делаешь? — спросил Яков, пока его друг рассматривал пустующий дом. — Я к другу хотела зайти, а его вот дома не оказалось. Мы с ним договаривались. Видимо забыл, ушёл куда-то, или дела появились, он не сказал. — она обхватила ладонью локоть, с грустью оглядывая дом позади. — А мы как раз проходили, заметили тебя. Может тогда к нам зайдёшь? Раз у тебя освободился вечер, посидим, поболтаем. Как ты на это смотришь? — спросил Яков, беглым взглядом проходясь по девушке. Нюша посмотрела в ответ, но промолчала.       Может Лосяш ещё придёт? Я же обещала поговорить с ним. Вдруг это что-то важное? Возможно он просто вышел прогуляться, или зашёл к кому-нибудь на пару минут, и сейчас вернётся?       Девушка окинула взглядом поляну, лес позади домика, вглядываясь в темноту. Но не увидев даже малейшего шевеления листьев или веток, констатировала факт, печально-раздражённо:       Не придёт.       Она взглянула на стоящих перед ней мужчин, и кивнув, двинулась за ними, последний раз с надеждой оборачиваясь на домик и окрестность рядом.

***

— Проходи, располагайся. — Яков указал девушке на мягкий белый диванчик, на котором Нюша сразу же устроилась. Руки лежали на коленях, глаза бегали по комнате, осматривая каждую деталь. Яков присел рядом, что-то рассказывая. В каких-то моментах широко раскидывал руки, где-то активно жестикулировал, с закинутой ногой на ногу. Нюша слушала в пол уха, больше предпочитая изучение помещения, в котором находилась, но громкий голос мужчины и его задиристый смех заставлял послушать хотя бы часть монолога, который он с придыханием рассказывал. Геннадий ходил где-то в комнате, рядом с входом, поправлял что-то, глупую оранжевую шляпу повесил на металлическую вешалку у двери, где красовались несколько ветровок и кофт. Женских или мужских Нюша не могла разобрать. В приглушённом свете она едва ли видела свои руки, постоянно поправляла юбку платья, волнуясь, что она поднялась выше обычного, прядь волос как и всегда поправляла за ухо. — В общем вот так. Этот домик отстроила наша команда. Не в палатках же нам всё время жить. Хочется какого-то комфорта. Тем более долина у вас замечательная, красивая. Такая же как ты. — Яков взглянул на неё, ожидая какой-то благодарности за комплимент, но услышал лишь: — Да, и вправду красивый дом, ваши ребята молодцы. — мужчина сделал вид, что его не смутило то, что Нюша не отреагировала на комплимент, поэтому продолжил восхваления помещения, указывая рукой на стену справа от девушки. — А вон там у меня грамоты висят, как лучший продюсер года. — он по дурному одёрнул бабочку на шее, оскаливая зубы в улыбке, но Нюша даже не повернулась. Всё пыталась в полумраке разглядеть, что же написано в висящих на стене рамках.       Казалось Яков сейчас придёт в бешенство. Уже второй раз, и Нюша совершенно не обращает на него внимания. Да к чёрту эти грамоты, как вообще можно на них смотреть, когда перед ней сидит он? Мужчина, в расцвете сил, в самом соку, готовый проливать баллады о её красоте. О её стройных ножках, узкой талии, миниатюрной груди, что открывается в вырезе платья, которое он хотел бы сорвать с неё. И её действительно интересуют эти паршивые грамоты?! Яков уже несколько раз подумал о том, чтобы выкинуть их, лишь бы она смотрела только на него. Но при этом он понимал, если хоть на каплю он позволит себе отрицательную эмоцию в её сторону, то никакого секса не будет, и все их с Геннадием старания просто пойдут коту под хвост. Поэтому успокоившись, он сказал: — Может быть выпьем? У нас есть хорошее итальянское вино. Очень вкусное. — Нюша повернулась на него, краем глаза заметив, что Геннадий включает магнитофон с музыкой. Тихая, ненавязчивая мелодия заполонила комнату, играя где-то на фоне, не прерывая диалог, и не отвлекая. — Можно. — ответила девушка, в голове осуждая себя несколько раз за то, что снова будет пить.       Не кажется ли тебе, Нюша, что ты начала этим злоупотреблять? Надо прекращать. Но я не могу сейчас отказаться. Так паршиво на душе. Вот почему Лосяша не было дома? Должна же быть какая-то веская причина, по которой он так грубо оборвал нашу встречу. Но думать, что с ним что-то случилось не хочется. Может он и не хотел разговаривать? А я как дура настырная пришла, настояла на разговоре, толком то и не договорившись с ним. Просто поставила перед фактом. И он дурак, что не отказался. Теперь сиди думай, где он и что с ним. Да и к чёрту. Пусть катится далеко и надолго, если ему не нужна помощь и поддержка. Мне и тут хорошо. Сейчас выпью вина, и расслаблюсь.       Девушка прикрыла глаза и откинулась на спинку дивана на долю секунды, пока не услышала хлопок. Яков уже открыл бутылку, кинув на стол корковую пробку. Маленький цилиндр со стуком ударился об поверхность, перекатываясь к краю. Тёмно-красная жидкость струйкой полилась в бокал на длинной ножке, несколько капель отскочили, пачкая рукав пиджака мужчины. Один бокал он отдал Нюше, другой взял себе, и снова присел на диван. — Гена, может принесёшь фруктов? А то некультурно пить без закусок. — мужчина кивнул, и вышел из комнаты, оставляя Якова и Нюшу наедине.       Девушка опустошила залпом первый бокал, вызвал некое удивление со стороны мужчины, но он без вопросов снова наполнил его. Уже после третьего, их разговор шёл почти безостановочно. Нюша пьянела на глазах, и по её виду ей это безусловно нравилось. Яков же только допивал второй бокал, всё более игриво и пошло посматривая на девушку.       Разговаривали о каких-то глупостях, слишком резко меняя темы, не следя за повествованием. Они смеялись, шутили, где-то просто вели дискуссию. И когда взгляд девушки затуманился, рука Якова сразу же оказалась на её оголённом бедре, что любезно открыла задравшаяся юбка. Нюша указательным пальцем надавила на вырез платья, всё больше и больше открывая взор на грудь. Рука мужчины помогла, и в конечном итоге, две округлости с набухшими сосками уже не прятались за лёгкой тканью. Яков заслонил девушку, впиваясь в её губы с животной дикостью, одна рука массировала грудь, оттягивая сосок, вторая же всё дальше проходила под подолом платья, доходя до ягодиц. Тихий стон вырывается из уст Нюши, когда Яков переходит на шею, задевая ключицы и мочку уха. Её тоненькая рука сжимала его плечо от перевозбуждения, вторая притягивала к себе всё ближе и ближе. — Я принёс фрукты. — в комнату зашёл Геннадий с большой плоской тарелкой, на которой красовались виноград, дольки апельсина, яблока и груши.       Яков встрепенулся, мгновенно соскакивая с девушки, застёгивая наполовину снятую рубашку, учащённо дыша. Нюша поправляла платье, пытаясь остудить пылающие щёки. Геннадий осмотрел их обоих понимая, что зашёл слишком не вовремя. — Я пойду. Как-то неважно себя чувствую. — произнесла девушка, вставая, и направляясь к двери. После того, как дверь захлопнулась, Яков громким голосом, с явным возмущением накинулся на Геннадия. — Вот кто тебя просил именно сейчас заходить?! У меня почти получилось! Если бы не ты, я бы уже трахал её на этом чёртовом диване как и хотел! — Да откуда я знал, что ты тут вытворяешь? Мог бы и предупредить вообще-то. — Ладно, чёрт с ним. Надеюсь она ничего не надумает лишнего. А если будет спрашивать, что-нибудь придумаем. — он взглянул на Геннадия, который всё ещё стоял с тарелкой фруктов. — Ну чё стоишь? Давай неси, я проголодался.