ЧЁРТОВ МАГ И ПРОКЛЯТЫЙ КОРОЛЬ

Джисон мгновенно распахнул глаза и стал жадно глотать воздух, будто только что вынырнув из воды. Но оказался он отнюдь не в тёплой постели рядом с Минхо, а посреди той самой проклятой поляны. Он валялся в зеленовато-голубой траве, раскинув руки, весь мокрый от пота, и ощущал себя выброшенной на берег рыбой. Привстав, он осмотрелся. На небе высоко светила Голубая Луна, но от неё не веяло чем-то зловещим и магическим, будто она и не была настоящей, а просто освещала поляну лёгким голубым цветом. — Это сон? — пробормотал он. Джисон встал на ноги и огляделся. Всё то же самое: округлая полянка, пенёк посредине и густой лес вокруг. Только теперь он видел этот сон не чужими глазами какого-то ребёнка, как раньше. Он сам был тут и уже стоял на «запрещённой» поляне. Вспомнив, что тот мальчик сначала прятался в тени, он инстинктивно обвёл взглядом округу. Заметив тень в глубине, он уставился на неё. Это был не ребёнок, а уже высокая, смутная фигура. — Ты — вампир!? — прошипел Джисон, сжимая кулаки. Но тень стояла неподвижно. Нет, она висела в воздухе. Отреагировав на его слова, тень немного дрогнула, и её осветил бледный голубой свет. Джисон увидел полностью тёмную, длинную, парящую фигуру человека. На ней не было лица — пустая, живая тень… Она дотронулась до дерева своими длинными чёрными пальцами, будто боясь выйти на поляну полностью, и обратила на Джисона невидимый взгляд, словно спрашивая разрешения: «Правда, можно?» Тень казалась неловкой и стеснительной, будто лесной зверёк. Джисон, сам не осознавая почему, понимал эти неловкие жесты. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их обдумать: — Выходи. Солнца нет, только луна, — произнёс он безэмоционально. И тень будто даже воспрянула духом. Она осторожно вылетела на поляну и, стоя на почтительном расстоянии от Джисона, начала меняться под лунным светом. Силуэт уплотнялся, темнота стекала, как вода, обнажая бледную кожу, тонкие запястья, длинные пряди волос цвета воронова крыла. Король увидел перед собой юношу в одной лишь белой ночной сорочке. Взгляд его был растерянным и пугливым, а босые ноги ёжились на холодной траве. Король следил за этим преображением и не мог оторвать взгляда от такого зрелища. От любопытства он сделал первый шаг на встречу, забыв об осторожности. Но человек не сдвинулся с места, лишь с надеждой уставившись на него, будто на своего спасителя. Но в отличии от Джисона, он боялся, весь сжался, защищая лицо длинной прядью волос. Джисон встал прямо напротив скрюченной в страхе фигуры. И та подняла на него глаза: красная радужка, а из чуть приоткрытого рта выпирали небольшие клыки. Король весь затрясся от злости, уже замахиваясь на него рукой, но её остановили. Позади них стоял Лино, чрезмерно широко улыбаясь. — Ты, видно, думаешь, что я тут делаю? — сказал он, будто вообще ничего необычного не произошло. — Я проник в твой сон, чтобы помочь тебе с вампиром и завершить ритуал, который начал Минхо. Джисон непонимающе уставился на него, не ожидая увидеть тут этого призрака. — Кстати, как ты его назовёшь? — с улыбкой спросил Лино. Сознание Джисона будто щёлкнуло переключателем, и на лицо вновь наплыла злость. — Что?! Ему и имя надо дать после всех его злодеяний?! Ты смеёшься надо мной?! — Он терпел так много лет, не в силах с тобой поговорить, ты не кормил его, игнорировал, ненавидел, боялся, а он вообще-то тоже тогда был ребёнком! — Лино подошёл к бедному парнишке и приобнял его за плечи, убирая длинные волосы назад. Джисон обомлел: тот выглядел почти так же, как и он сам, только чуть моложе — прямо как Минхо и Лино! Лино заметил его немой, полный потрясения взгляд и нахмурился. — Не гляди так. Ничего удивительного, что он со временем принял твой облик. Это норма для пробудившихся душ в чужом теле — искать хоть какую-то опору в облике хозяина. — Какие ещё души, пробудившиеся в теле?! — Джисон смотрел на Лино, будто тот нёс несусветную чушь, раздражаясь еще больше. — Минхо, тварь, конечно, он не хочет рассказывать ему об этом сам... — тихо пробормотал Лино, потирая переносицу. Потом его лицо смягчилось, и он, уже приятным, бархатным тоном, обратился к парнишке: — Ну-ка, дай руку... Он неуверенно протянул Лино свою руку. Тот аккуратно подвёл вампира к пню. Паренёк, казалось, доверял ему безоговорочно и покорно уселся на пенёк, скрестив ноги, опустив ладони на колени и не смея поднять головы, будто ждал приговора. У Лино словно из воздуха оказалась в руках резная деревянная расчёска. Он встал позади парня и стал бережно, медленно причёсывать его спутанные волосы. Каждый раз, когда гребень застревал в узле, по лицу парня пробегала судорога боли, но он не издал ни звука. Лино разделил шелковистые пряди на три части и начал заплетать аккуратную, тугую косу, доходившую почти до самого копчика. Затем он отлучился к небольшому лесному прудику и вернулся с ведёрком, полным чистой воды. Смочив край своего рукава, он принялся осторожно отмывать лицо, шею и руки парня от грязи. Неизвестно, могли ли так колдовать в реальности Минхо и Лино, но сейчас последний буквально взял из воздуха одежду: длинный халат-платье. Оно явно было не женским, кажется, такие носили и мужчины в древности, нежно-зелёного цвета с белым подолом. Паренёк стал выглядеть опрятно и вполне приятно. Так и не скажешь, что это он убил всю королевскую семью. Его невинные, широко распахнутые глазки, которыми он бездумно смотрел куда-то вдаль, действительно напоминали потерянного ребёнка, а не древнее чудовище. Лино взял его за руку, и тот встал с пня, следуя за ним. Маг не мог налюбоваться. Паренёк выглядел так хрупко и невинно, словно юная дева. — Он такой красивый, и совсем беззащитный, Джисон, посмотри... он не монстр... он маленькая редкость... — проговорил Лино, будто обращаясь в пустоту, но его слова чётко врезались в уши короля. Джисон остолбенел, внутри него смешались гнев и полное непонимание, борясь между собой и создавая ураган в голове. Лино его только что отчитал, так ещё и говорит такие нежные слова по отношению к этому чудовищу? Он уже открыл рот, чтобы выпалить это, но был остановлен одним жестом руки. — Ты должен дать ему имя, — спокойно и неумолимо повторил Лино. — Да какое ещё имя?! — Джисон сорвался на крик. —  Он убийца! На этом всё! Я бы оторвал ему голову прямо на месте, засадил осиновый кол в сердце, распорол ему внутренности, разделил его на две части, одну закопал, а вторую утопил! Паренёк быстренько спрятался за спину Лино, пугливо выглядывая из-за неё. Он вцепился в его рукав и дрожал от страха. Лино посмотрел на юнца, погладил того по голове и смиренно улыбнулся. — Похоже, вместе с магией от Минхо к тебе пришло ещё и его хамство, — он снова наклонился к парнишке, который всё ещё боязливо поглядывал на Джисона. — В твоей трагедии он не виноват, Джисон, и ты тоже. Не вини его… — Да как не винить, если!… — Остановись, пожалуйста, ты его пугаешь. Лучше послушай одну старую историю... — он ответил спокойно, но его тон начал приобретать серьёзность. — В одной семье колдунов произошло радостное событие: у них родился долгожданный ребёнок. Но счастье было не долгим, младенец тяжело заболел, и даже его родители, имея магические способности, не могли его излечить. Они уже отчаялись, приготовившись к детским похоронам... Но произошло чудо. Среди бесчисленных книг заклинаний они нашли одно единственное, которое могло спасти их сына, правда это заклинание требовало невозможного... Мёртвого ребёнка... Сначала Джисон совершенно не хотел его слушать. Но эта сказка, постепенно превращающаяся в кошмар, зацепила его внимание. Сначала в его взгляде читалось лишь смутное недоумение. Но по мере того как слова Лино обретали форму, в глубине его зрачков загоралась искра понимания, а за ней холодная тревога. Он машинально сжал руки в кулаки. — Смысл заклинания был в том, чтобы перенести душу больного ребёнка в тело мёртвого, тем самым спасая его. Мёртвый бы ожил, но был уже не с тем человеком, что прежде... С чужой душой... До Джисона стало доходить. Сначала он просто слушал, но потом отдельные детали начали складываться в чудовищную картину. Он сделал резкий вдох, пытаясь собраться с мыслями для вопроса. Но Лино уже продолжал и Джисон не смог издать ни звука, с каждым следующим словом догадка превращалась в уверенность. — Минхо был мальчиком по соседству, его семья были простыми людьми, которые решили открыть тут таверну, потому что таких заведений в Королевстве было предостаточно. Но в Лесу же тоже живут обычные люди, колдуны и ведьмы, которым явно не хватало подобного места. Дела у них шли не плохо и сын подрастал. Но вот беда, в детстве он был просто дурак дураком, совал нос куда не просят. Он был тупорылым балбесом, у которого от любопытства мозги в жопу провалились. Однажды земных приключений ему стало мало. Он залез прямо на крышу таверны, просто чтобы посмотреть сверху на окрестности, но не удержался и упал, разбившись на смерть... — Лино еле сдерживал улыбку, чтобы сохранить трагичность истории. Тем более по лицу Джисона было понятно, что ему было не до смеха. Он жадно втянул носом воздух, кашлянул и сжал губы, чтобы не выдать все же проскочившую усмешку. — Все в округе узнали об этой страшной трагедии, все шло к похоронам, но мои родители как-то смогли уговорить родителей Минхо отдать им его... буквально на органы. Какого же было их удивление, что после проведения ритуала, очнулся не я, а Минхо... А я превратился в какой-то бестелесный голос, следующий за ним! — хотя Лино и сделал недовольное лицо, но все же в глубине души ему было не грустно. Джисон то открывал, то закрывал рот, словно рыба, не находя каких-либо слов. Он физически не мог спокойно стоять и отнестись к этой страшной истории с тем же безразличием и лёгкостью как это мог делать Лино, который, закончив рассказ, теперь забавлялся с длинной косичкой вампира, наматывая на палец его шелковистую чёрную прядь, выбившуюся из причёски, безмятежно улыбаясь. Такая лёгкая и естественная улыбка на фоне только что прозвучавшего кошмара, казалась Джисону самым чудовищным во всей этой истории. — Оказывается Минхо трагично погиб... — медленно проговорил он. — А то, что я был при смерти тебя не смутило? — Лино показательно закатил глаза. Джисон не отреагировал. Он просто стоял, уставившись себе под ноги, его лицо было каменной маской, за которой бушевали невысказанные мысли и чувства. Лино скорчил насмешливую гримасу. — Да уж… Достойная парочка... — А? Ты что-то сказал? — очнувшись от своего забытья, Джисон уставился на мага непонимающим взглядом. — Нет, просто чихнул... Давай лучше вернёмся к твоей проблеме.  — он нежно погладил вампира по голове, и его движение было таким намеренным, что взгляд Джисона автоматически прилип к юноше, словно маг нарочно притягивал его внимание к нему. Джисон уже и забыл про парнишку, слишком погрузившись в историю Лино, но, бросив на него взгляд, почувствовал, как его лицо тут же отразило застывшую злобу. — С вами произошло то же самое, что и со мной и Минхо. Джисон... — Это не делает его неповинным в убийстве!... — вырвалось у короля, и каждое слово было отточено ненавистью. И тут вампир тихо и сдавленно заплакал. Джисон замолчал, застыв на месте. Ему стало не по себе. Лино тут же приник к плачущему, обнял его за плечи и снова принялся гладить по волосам, шепча что-то утешительное. — Я не могу отрицать того, что убийство совершили именно вы, физически… Как бы это объяснить… — голос Лино стал тише, но твёрже. — На вас попросту повлияли чары Голубой Луны. Обычно она раскрывает монстра внутри, но этот парень — не чудовище. Поэтому я могу лишь предположить, что на вас наложили проклятие… Послушай меня: главное то, что вы оба — жертвы! Никто из вас не виноват в трагедии! И вы одинаково невиновны в том, что с вами сделали! Слова Лино не просто прозвучали, они вонзились в самую больную часть души, ту, что годами защищалась ненавистью. «Жертвы... Не виноваты...». Эти слова требовали сдаться, признать, что вся его ярость была направлена не туда. И от этого открытия в нём что-то надломилось. Король схватился за голову и медленно, будто под грузом невыносимой тяжести, опустился на корточки. Он сжимал виски так сильно, что пальцы побелели, и едва сдерживал сдавленные рыдания, не зная, чему теперь верить. Он был опустошён и смертельно устал. Паренёк застыл, наблюдая. Он видел, как король сжимает голову, как его спина сгибается под невидимой тяжестью. И в этой сгорбленной фигуре, в этом жесте абсолютной потери, он узнал себя. Того, кто вечность прожил в ловушке немого отчаяния. Это был не чужой человек, корчащийся от боли. Это было его собственное отражение, разбивающееся на осколки прямо у него на глазах. И тогда паренёк, преодолев страх, подбежал к нему и опустился на колени прямо перед ним, не смея прикоснуться. Он тоже зарыдал. По его красивому лицу струились слёзы, его платье было сжато в сильных кулаках. Он выглядел так, будто каялся перед королём, словно провинившийся ученик перед строгим учителем. Джисон даже не сразу осознал, что вампир сидит прямо перед ним, но он не стал его отталкивать. Будто что-то внутри него наконец щёлкнуло и он увидел перед собой не монстра, а собственное отражение. В этих полных слёз глазах, в этой дрожи, в этой немой мольбе о прощении он узнал собственную боль, свою вину, своё отчаяние. Он осознал, что паренёк чувствует все то же самое... Они действительно как одно целое... Они действительно не виноваты... — Дай ему имя, — серьёзно прошептал Лино, глядя на них. — Имя? Мне нужно дать ему имя? Но почему я? — Джисон оторвал взгляд от своего двойника, растерянно глядя на мага. — Потому что только ты можешь его помнить, Джисон, — голос Лино звучал с той же спокойной, почти мистической серьёзностью. — Ты единственный, кто знает его историю. Кто чувствует его боль. Джисон не знал имени парнишки. Он уставился в его глаза. Такие бездонно добрые и наивные, глаза, словно у ребёнка, не видевшего зла. В голове у него начался хаос, вихрь обрывков. Он вспомнил сон: поляну, мальчика, собирающего травинки, те картинки, что он складывал из них, как тот боялся, но всё же выходил на солнце... и как рассыпался в прах. И тот второй сон — счастливую Присциллу, которая произносила чьё-то имя, оборачиваясь к нему с улыбкой… — Имя… — оно завертелось у него в голове, будто стая муравьёв забралась к нему под череп. Он схватился за голову, всё повторяя: — Имя… Я же слышал… Она говорила мне… Говорила… Имя… Лино наблюдал за ним, не смея вмешиваться, даже когда тот стал впадать в настоящую истерику, тряся головой и бормоча одни и те же слова. Даже паренёк забеспокоился. Его большие, полные слёз глаза стали метаться, ища поддержки. Он посмотрел на Лино взглядом, полным немой надежды на спасение, но маг лишь покачал головой, не произнося ни слова. Это был путь, который Джисон должен был пройти без него. Тогда юнец разжал руки на своём зелёном наряде, и медленно, будто боясь вызвать обвал очередного гнева на себя, дотронулся до опущенной головы Джисона. Он сделал несколько робких, почти невесомых поглаживаний. Хоть самому было грустно и страшно, глаза опухли от слёз, а руки дрожали, но он все же пытался утешить короля. Мучения Джисона прекратились от его прикосновений. Он поднял на парнишку такие же заплаканные глаза, уставившись на него так, будто узнал давно потерянного друга, часть самого себя. Его губы дрогнули. Он улыбнулся так легко и непринуждённо, что никто бы не сказал, что только что он ревел как зверь и был готов разорвать этого юнца на части. — Хани… — почти беззвучно, на одном дыхании, прошептал он. Парнишка активно закивал, и его улыбка стала такой широкой и сияющей, что чуть ли не дотянулась до ушей. И он впервые подал свой мягкий тихий голос: — Хани… Лино также был очень доволен, с теплотой в глазах наблюдая за ними. Он подошёл к ним двоим, присел на корточки, нарушая дистанцию, и без лишних слов положил каждому руку на плечо. — Моя работа тут выполнена. Джисон, ты справился, ритуал завершён, с чем поздравляю. Раз уж вы услышали друг друга, то нет смысла тут оставаться! Теперь вы можете общаться наяву. — Нет, стой…! — Джисон безумно хотел поговорить с Хани прямо сейчас, у него осталось бесчисленное количество вопросов, но Лино применил магию, и сон стал растворяться. Лес вокруг них начал рушиться в бездну. Сначала от краёв поляны стали откалываться и лететь вниз огромные куски земли и высокие деревья, тянущие за собой корни, будто она всё это время парила в воздухе, словно круглый диск. А теперь невидимая сила ломала её изнутри, с грохотом раскалывая, словно сухое печенье. Джисон в отчаянии схватил Хани за руку, и тот ухватился за него в ответ. Джисон притянул его к себе в объятья. Он сам не до конца понимал, почему этот парнишка так стал ему дорог за это короткое время, если совсем недавно он считал его своим врагом. Отпускать его не хотелось. В последний миг, пока они наблюдали, как их мир рассыпается на осколки памяти, Хани вдруг сказал: — Она пропадает также, как тогда…Помнишь? — голос Хани стал тише, почти растворяясь в грохоте рушащегося мира. — Я будто вечность жил на этой поляне и раз за разом переживал момент своей смерти… Но теперь ты спас меня, теперь я с тобой... Слова Хани обожгли его, как раскалённое железо. Он, который столько лет ненавидел и боялся вампира стал для него спасителем. Джисон закрыл глаза, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Прости меня, — выдохнул он ему в волосы. — Прости, что так долго... что не услышал. Больше не оставлю тебя одного. Никогда. Они вдвоем остались стоять на последнем разрушающемся клочке земли, не в силах отпустить друг друга. Они помнили тот сон — тот самый, где поляна рассыпалась точно так же, и знали, что будет после падения: пепел, боль в кровавых глазах, отражение в зеркале, в котором конечности рассыпались в прах, леденящая вода, в которой они захлёбывались, и тот чужой, страшный дом, где они в последний раз чувствовали себя совершенно одинокими. Они помнили отчаяние после смерти… ту пустоту, где не осталось ничего, кроме тихого ужаса от того, что ты есть, и того, что с тобой сделали... Но на этот раз, держась за руки, они падали туда без страха. Ведь теперь они были вдвоём, а не порознь. Они больше не были по разные стороны зеркала в одной и той же трагедии. Один перестал быть безмолвным наблюдателем, а другой невидимой тенью, его глазами. Теперь они знали друг друга. И падение перестало быть концом — оно стало дорогой, которую они, наконец, делили.