ЧЁРТОВ МАГ И ПРОКЛЯТЫЙ КОРОЛЬ

Обитатели Зачарованного леса гостеприимством не славились — особенно по отношению к городским, а уж к королевской семье и подавно. Дело старое, лет двадцать назад старый король хотел забрать под своё владение всю волшебную территорию, но у него это не вышло, и со временем все забыли про это. Но Лес всё помнил. Тёмно-синие ветви нависали над Джисоном, словно зрячие глаза. Ступив на территорию магической земли, она стала будто обжигать, заставляя коня прибавлять шаг. Король вглядывался в полумрак, стараясь не пропустить едва заметный косой поворот — тропинку, ведущую на поляну. Место необычайной, почти болезненной красоты. Джисон бывал там однажды в далёком детстве. И безумно об этом жалел, что не послушался отца и сбежал, ведь тогда... вампир проснулся впервые... После той кошмарной ночи на поляне ему стал сниться очень странный сон. Сон всегда начинался хорошо, постепенно превращаясь в кошмар. Ребёнок, лица которого он не видел, но именно его глазами смотрел, сидел в тени, рвал травинки и складывал из них картинки. Светило солнце, но мальчик держался глубоко в тени, не смея выйти на поляну. А так хотелось... Она манила собой, будто заставляя вступить на зелёную траву, но это казалось маленькому мальчику грехом. «Нельзя туда идти, нельзя!» «Ты умрёшь, если придёшь на поляну!» Шептал ему голос, но мальчик всё равно шёл. Стоило свету попасть на него, как вдруг рука обращалась в пепел, рассыпаясь по ветру. Откуда ни возьмись появлялось зеркало, через которое маленький мальчик наблюдал, как части его тела становятся пеплом. Цвет глаз из обычного делался красным, из них шли кровавые слёзы, пачкая лицо и босые ноги, ещё не обратившиеся в пепел. Вокруг вился чёрный дым от кружащегося пепла, райская поляна распадалась на части, превращаясь в ад. Мальчик стоял на последнем клочке земли рядом с зеркалом, облитый голубым светом. Чьи-то сильные руки толкали его в зеркальную гладь — и он падал в прозрачную воду, уже целый, с обычными, не кровоточащими глазами,. Джисон отчаянно пытался проснуться, ведь тот мальчик задыхался там вместе с ним. Но вместо этого сознание переносило его в чей-то дом — крошечный, тёмный, заставленный склянками, где в заспиртованной мути выглядывают лица человеческих младенцев. Он лежал на огромном столе из чёрного дерева посреди комнаты, весь в саже или пепле, со связанными руками и ногами. В этом сне он всегда чувствовал себя маленьким и беззащитным. Из темноты слышалось, как кто-то точит топор, а может, нож. Он поворачивал голову и видел себя, маленького, лежащего с закрытыми глазами. Он хотел подобраться ближе, начинал ерзать по столу, но его планы обрывал звук резко прекратившийся заточки. Прежде чем он успел пикнуть, на лицо капнуло что-то тёплое. Кажется, будто это закапало с потолка, но нет. Кто-то мазнул лезвием по его шее, кровь хлынула фонтаном, и мальчик почувствовал, как стало легко и страшно. Теряя сознание, он понимал, что больше не увидит мир. Не хотелось уходить, он ещё так мало прожил, так мало видел, так мало успел. Сожаление перед смертью — вот что было самым страшным. Он сожалел, что погибает юным, и в последних искрах сознания давал себе клятву отомстить.

***

Джисон вскочил и чуть не поздоровался лбом с веткой. Всё это время он ехал верхом и умудрился заснуть. Чудо, что конь не сбросил его где-нибудь в чаще. «Поляна…» Его прошиб холодный пот. Страх, что сон повторится наяву, сковал ужасом. Опомнившись, он осмотрелся. Поляна немного отличалась: не было той ослепительно-зелёной травы, деревья не отбрасывали знакомой тени. Но пенёк стоял точно на своём месте — там, где мальчик складывал свои картинки из травинок, пока не обращался пеплом. Воспоминания об этом месте, вроде такие далёкие и нереальные, окатили его волной, возвращая в кошмары прошлого. На этом же пеньке когда-то сидел и сам маленький Джисон. То была глубокая ночь. Он прискакал сюда на коне отца, от этого места и побега из дворца он ощущал неописуемую эйфорию. И было совсем не страшно. Голубой свет освещал поляну, в глубине леса летали маленькие существа, наверное, это были феи, а маленький принц веселился, прыгая с пенька и забираясь на него обратно. Домой идти совсем не хотелось, эта свобода опьяняла, хотя он понимал, что совершил плохой поступок — ослушался отца. Это веселье длилось бы бесконечно, пока неожиданно принц не почувствовал сильный голод, такой, что аж живот сводило. Во рту стало непривычно тесно — выросшие клыки стали чесаться, сила его возросла, а голод всё не утихал. Луна светила и будто направляла его к пасущейся в стороне лошади. Накинувшись на неё и повалив, будто она ничего и не весила, вампир испил её крови, утоляя голод. А как только она перестала шевелиться, луна как специально скрылась за облаками, и принц пришёл в себя. В голове его стоял густой туман, от запаха и вкуса крови во рту тошнило. Стало невероятно страшно, он уже жалел о своём поступке, в голове крутилась мысль — бежать. Бездыханный конь сильно пугал мальчика, ему хотелось спрятаться и прямо сейчас очутиться в замке, в своей комнате, и чтобы этой ночи никогда на самом деле не было. Но это было наяву. Принц бежал с той поляны, как пойманный зверь. Ветки хлестали его по лицу, цеплялись за одежду, оставляя отметины, которые горели ярче любых ран. Он бежал, пока в лёгких не осталось воздуха, пока ноги не подкосились. И когда перед ним вдруг открылось знакомое поле и силуэт родного замка на фоне светлеющего неба, его словно подрезали. Он упал в мокрую траву и зарыдал — недетскими, хриплыми рыданиями, в которых был стыд за непослушание, ужас перед содеянным и ясное, холодное понимание: та беззаботная жизнь, откуда он сбежал несколько часов назад ради развлечения для него теперь навсегда закрыта. Не помня, как добрался до своей спальни, он очнулся в ней — тело горело, будто изнутри его поджигали, очнувшись, он увидел вокруг себя толпу нянек, которые никак не могли разбудить его. Помнится, позже говорили, что юный принц пролежал в беспамятстве целых два дня. Его жар был так силён, что все свалили на обычную лихорадку. Никто не заподозрил иного. Потом оказалось, что он цел. Совершенно цел. Ни царапин, ни синяков, ни разбитых коленей — только чистая, гладкая кожа. Это было самое жуткое. Потому что память хранила всё с болезненной точностью: удар о землю, боль в коленях, острые ветки, рвущие кожу. Он помнил вкус крови во рту и то, как задыхался от бега. Эти раны должны были быть на теле. Но их не было, будто лес забрал себе все следы, оставив ему только леденящий душу вопрос. «А может, это было сном?» — думал принц, но позже узнал о пропаже лошади отца и похолодел от ужаса. Это был не сон, на той поляне с ним действительно произошло что-то странное. Вскоре после этого младшего брата короля — его отца — не стало. Тот должен был участвовать в скачках, но его верного скакуна пришлось заменить необъезженным жеребцом. Говорили, конь был норовистым, сбросил седока на полном скаку. По телу принца бежал холодный пот. Если бы не его ночной побег, отец бы сел на своего коня и остался жив. Значит, убийца — он. Оставшись на попечении короля и королевы, его дяди и тёти, которые его усыновили (ведь своих детей у них не было), Джисон совсем померк. Он перестал плакать и вообще проявлять какие-либо эмоции, даже из своей комнаты выходить не желал. Ком сожалений сжирал его изнутри, разъедая хрупкую напуганную душу. Прошло целых восемь лет с тех пор. Его новые родители не знали, как ему помочь, они делали всё, лишь бы развеселить его. Однажды, желая развеять тяготы мальчика, они решили прокатиться на карете по городу, но под колёса бросилась маленькая рыжеволосая девочка лет семи. Джисон никогда за все эти годы не проявлял такой быстрой реакции и таких живых эмоций. Он тут же бросился проверить, не пострадала ли та девочка, но она лишь испугалась и громко плакала. Джисон принялся её утешать, она вцепилась в него, сжимая в болезненных объятьях, он вытер её лицо своим рукавом и тоже заплакал, впервые с похорон отца. Принц боялся, что кто-то снова погибнет по его вине. Но эта малышка была жива и невредима, так отчаянно хватаясь за него, как за соломинку. Он прижал ее к себе и не желал отпускать ни на миг. Девочка была беспризорницей, жила одна, без родителей. Пряталась по углам и ночевала где получится, такая маленькая, а уже столько пережила. Тогда королева спросила её имя. — Пи-пи, потому что когда я была совсем маленькой, я мочилась от страха, — робко ответила она. Супруги тогда улыбнулись и, не задумываясь, взяли детей за руки и повели их в карету. Во дворце девчушку отмыли, нарядили в нежно-розовое платье и заплели пушистые волосы в косы. Король сказал ей тогда за обедом: — Присцилла. Имя для настоящей принцессы, рыжеволосой, с карими глазами, она выглядела будто солнце. Джисон был счастлив. Эта девочка радовала его своими выходками и баловством, он смеялся вместе с ней, играл и учил читать. Она была для него сокровищем. Он видел в ней подругу и сестру, которую ему хотелось оберегать как бриллиант. Но когда девушка начала взрослеть и расцветать, родители заговорили о браке. Джисон даже не думал об этом. Ужасаясь этой мысли, он всё же соглашался, боясь, что если он снова пойдёт наперекор приёмному отцу, то случится трагедия. Да и жизнь его была, можно сказать, прекрасна, так почему бы и не жениться? Эта тихая и мирная жизнь была уже оборвана, хоть слёзы от воспоминаний всё ещё стекали по его лицу — нужно было собраться. Теперь он король, и ему нужно выяснить, как бороться с вампиром. Но это было тяжело. Мысли сводили с ума. Уезжая из королевства, он не планировал возвращаться — надеялся, что местная фауна Зачарованного леса утащит его куда-нибудь и сожрёт. Но разговор с Крисом перед отъездом не выходил из головы. «— Ваше высочество, я не позволю вам ехать в этот чёртов лес! Кристофер был готов пожертвовать репутацией самого уравновешенного человека в королевстве, лишь бы связать короля и запереть до коронации. Но понимал — это невозможно. Так же, как понимал, что Джисон что-то скрывает. — Крис, выслушай. Я видел того вампира. Он утащил меня из замка, но уронил в озеро. Когда я выбрался, его уже не было… Но я запомнил его... — Ваше Высочество, что вы недоговариваете? — выдохнул Крис, теряя надежду. Джисон онемел, его кулаки похолодели. Как сказать правду? Как соврать так, чтобы поверили? Долгая пауза была прервана тяжёлым вздохом советника. — Если вы едете в Зачарованный лес, чтобы найти вампира и не вернуться… то я умоляю вас одуматься! Джисону безумно хотелось зарыдать. Крис был прав. Король действительно хотел исчезнуть в том лесу. Но он до ужаса боялся смерти. Он не хотел умирать… Он хотел просто жить как раньше: жениться на Присцилле, завести детей, проживать каждый день словно в райской клетке… Словно в аду. Прожить с нелюбимой, мечтая о свободе, и умереть с грузом сожалений. Неужели он так многого просил? Зато все были бы счастливы… Дядя, тётя, Присцилла… Он так любил их, вырос в тепле и заботе. Почему же вампир, спавший в нём так долго, вдруг проснулся и убил его семью? — Ваше Высочество, если это вас утешит… вы не виноваты. Это сделал вампир. — сказал напоследок Крис, прежде чем король твёрдо удалился, в сотый раз отказавшись от сопровождения. Крис прав. Надо убить вампира. Он должен ответить за содеянное. Ведь я — это не он.» И молодой король решил: теперь он найдёт того, кто снимет с него это проклятие.